Чтение онлайн

Приготовление зелья заняло минут десять. Вооружённый кувшинчиком со странно пахнущей жидкостью, Кеалор ворвался в спальню Эмпи.

Девушка уже начинала бредить. Встревоженная таллэ Эйкет, сидевшая у постели дочери, оглянулась на Кеалора:

— Ей с каждой минутой всё хуже! Я не знаю, успеет ли прибыть жрица Виэму!

— Я принёс лекарство, которое может немного замедлить течение болезни.

— Ах, да, — таллэ Эйкет потянула носом запах, — тропические растения. Давайте, я её напою.

Кеалор прислонился к стене. Он сообразил, что неплохо было бы и на себя наложить профилактическое заклятье. Поскольку таллэ Эйкет не обращала на него внимания, он быстро прошептал формулу и сполз по стенке на пол. Магия отняла у него немало сил.

Пожилая женщина в чёрном платье и чёрном чепце, из-под которого выбивались пряди серебряных волос, осмотрела Эмпи и отошла от кровати, жестом подзывая трёх прибывших с ней женщин помоложе, одетых в коричневые платья разных оттенков:

— Мы успели, агония ещё не началась. Тесса, Вилла, начинайте лечение. Анва, ты пойдёшь со мной.

Таллэ Эйкет, услышав слова «чёрной» жрицы, расплакалась. «Чёрные» были самыми почитаемыми из жриц Виэму, но никто не мог смотреть на них без ужаса. Появление «чёрной» означало, что чья-то смерть совсем рядом. Когда в комнату Эмпи вошла «чёрная» жрица в сопровождении своих учениц-«бурых», несчастная мать просто оледенела.

«Чёрная» подошла к таллэ Эйкет:

— Кто-то стабилизировал болезнь, задержал её развитие. Если бы не это, ваша дочь была бы уже мертва или в агонии, в любом случае мы не могли бы ничего сделать. Кто?

— В-вот этот молодой человек, — всхлипывающая таллэ Эйкет кивнула на Кеалора, по-прежнему сидевшего у стены. — Он научился делать какое-то лекарство, когда служил в Архипелаге…

Взгляд старой жрицы встретился со взглядом Кеалора.

Кеалор прекрасно знал, что она всё поняла. В Архипелаге ванильной лихорадкой заболевали ненамного чаще, чем в Империи, основные очаги болезни располагались южнее. Он мог обмануть таллэ Эйкет, но никак не многоопытную «чёрную». Которая, конечно же, поняла, что девушку напоили самым настоящим магическим зельем.

— Ты распознал болезнь?

— Да, госпожа жрица.

— Ты приказал закрыть дворец?

— Да, госпожа жрица.

— Ну что ж, — вздохнула пожилая женщина, — есть шансы, что эпидемии в городе не будет. Анва, пойдём осматривать гостей.

Кеалор устало закрыл глаза. Если «чёрная» не приказала схватить его сразу, значит, выдавать его она не собирается.

Жрица достала из рукава маленькую статуэтку богини, вырезанную из зелёного камня, и протянула Кеалору:

— Держи. Ты уже, наверное, принял меры, чтобы не заболеть самому.

Такая статуэтка служила пропуском из зоны карантина.

— Я бы всё-таки не отказался от лекарства. Я что-то в себе не очень уверен.

Бурая жрица протянула ему кружку, наполенную тёмной жидкостью.

Когда Эмпи поправилась, Кеалор старался всеми силами её избегать, потому что исхудавшая бледная девушка стала смотреть на него со слишком откровенным нежным восторгом. Кеалору Эмпи не нравилась. К тому же при её положении никакие романы были невозможны, а завести семью у Кеалора возможности пока не было.

Но, похоже, это понимали не все. К тому же у Эмпи имелись воздыхатели, которых интересовали не взгляды Кеалора, а тот факт, что Эмпи на них не смотрит.

И вот однажды на приёме один из этих воздыхателей, виконт тал Эренд, вызвал Кеалора на дуэль.

Тал Эренд славился как чуть ли не первый бретёр Тинмоуда. Кеалор знал, что его излюбленным оружием были пистолеты, из которых он палил почти не целясь — и почти всегда попадал.

— Как вызванный, я выбираю оружие, — спокойно и громко сказал Кеалор. — Предпочитаю шпагу. Кто его знает, как вы там в ваших Южных горах пули заколдовываете?

Эта фраза нанесла репутации тал Эренда куда больший урон, чем проигрыш на последовавшей на следующее утро дуэли, после которого тал Эренд несколько недель валялся в постели. Если уж сын ведьмы говорит, что пули заколдованы, значит, с ними и вправду очень может быть что-то нечисто!

Кеалор не знал, что, выведя тал Эренда из строя на полтора месяца, он сам оказался разыгрываемой фигурой в чужой игре.

— А вы знаете, кто прибывает в качестве официального сопровождающего этой дикарки?

— Ну?

— Тал Стой!

— Ну???

— Честное слово! В официальных бумагах сказано «Супруг и спутник принцессы-посланницы, в Империи известный как тал Стой».

Группа гвардейских офицеров дружно расхохоталась. Кеалор навострил уши.

Его интересовало всё, связанное с предстоящим визитом дочери императора аллонов — не потому, что его это каcалось, а просто потому что сама по себе мысль о людях, живущих на другом берегу океана, завораживала.

Первое путешествие через океан совершил несколько десятилетий тому назад какой-то купец из Архипелага, слишком серьёзно воспринявший легенду об Островах Золотого Заката. Вместо легендарных островов купец нашёл целый материк, населённый разными экзотическими народами. Среди них были и аллоны, лесные жители, с которыми в Империи быстро установили торговое партнёрство: изделия из металла за пушнину и редкие породы дерева. И вот теперь в Тинмоуде только и было разговоров, что об ожидающемся официальном визите принцессы аллонов.

Кеалора только что представили таллэ Анар и её супругу. Выслушав сердечные благодарности, самые лучшие пожелания и приглашения посетить графство Анар летом, когда сады и парки особенно красивы, Кеалор раскланялся с родителями юного авантюриста и, приняв самый небрежный вид, подошёл к компании гвардейцев.

— Добрый вечер, господа. Я слышал взрывы смеха — не поделитесь, что вас так насмешило?

Старый знакомец тал Керам, как обычно слегка навеселе, со снисходительной усмешкой спросил:

— Ну, о предстоящем визите заокеанской дикарки, вы, конечно, слышали?

— Если речь о принцессе аллонов, то слышал.

— Ага, о ней. Так вот, сегодня утром на императорском Совете зачитывали эти, как их… в общем, бумаги, которыми государства обмениваются, прежде чем обменяться послами. И там сказано, что эту дикарскую посланницу сопровождает ни больше ни меньше как тал Стой! Жив, курилка — мы-то думали, что он давно сгинул в тамошних девственных лесах.

— Боюсь, что я недостаточно знаком со столичным светом, — заметил Кеалор, — это имя мне ничего не говорит.