Империя грез
Шрифт:
Маркус в ответ тоже ехидно усмехнулся и почесал правую щеку, заросшую жесткой светлой щетиной.
– Значит это и правда ты и все это не тонкий дьявольский обман! Как же ты тут оказался, языческий сын?
– Я готов рассказать, да боюсь ты не поверишь! – с лица Джодара не сходила кривая веселая ухмылка.
– А ты попробуй. Меня, к слову, будет крайне сложно обмануть или удивить после всего, что я видел сегодня! Да и вообще за всю свою жизнь. Заодно так же проясним все тонкости твоего сговора с Тьмой, Святой мститель! Ведьма по имени Нэйрис передавала тебе пламенный привет. Я, знаешь ли, в последнее время вообще с трудом себя сдерживаю, чтобы не причинять людям больше боли, чем они того заслуживают! Мрачные наступили времена, никуда не денешься!
– Нам с тобой, и правда, нужно очень о многом поговорить, Маркус из Рэйна! Если я не ошибаюсь, с тобой случилось нечто по-настоящему невероятное.
– Ты не ошибаешься! – мастер клинков печально улыбнулся и покачал косматой головой.
– Какой сейчас день? – спросил Джодар у мастера клинков, пораженный вдруг внезапной догадкой.
– Тринадцатый день зимнего отрывка снегопадов.
– Значит, я отсутствовал не так уж и долго. Всего лишь четырнадцать с лишним дней и ночей! Как много всего уже поменялось за это короткое время!
– Понятия не имею о чем ты сейчас говоришь, но очень настоятельно рекомендую тебе начать мне все крайне подробно рассказывать.
– Надеюсь год-то по-прежнему Разящей змеи?
Маркус коротко кивнул, внимательно разглядывая императорского поверенного. В пору было задуматься относительно его умственного здоровья, учитывая все обстоятельства этой столь неожиданной встречи в заброшенном зимовье.
– Какая странная карта у тебя на шее висит! Совсем как позорная табличка на столичном рынке рабов, у тех, кого там продают на соляной рудник за неуплаченные долги и насилие над женщинам и детьми. – Маркус указал полированным острием своего страшного ножа в сторону Джодара примерно на уровне его груди. – У меня тоже есть карта, похожая на твою! Мне дала ее девочка с разноцветными глазами, которая после этого устроила тут в Медвежьем зимовье настоящую кровавую бойню! Точнее сказать, попыталась устроить! Да и не только тут, если я правильно понял письмо своего сводного брата! Только на моей и на его карте другие рисунки! Что тебе об этом известно, Джодар-Мэйс?
Глава Ордена Тайн только сейчас заметил, что на его шее на толстой шерстяной нитке и правда висела прямоугольная картонная карточка, прошитая с краю будто бы толстой сапожной иглой. Он внимательно присмотрелся к странному рисунку, изображавшемуся на ней. Огромный человеческий череп с зажатым в острых зубах клинком, перечеркнутый витиеватой зеленой полоской. Потом он перевел взгляд на великого героя войны за Книгу, продолжавшего сидеть подле решетки с лицом полным безумия, торжества и любопытства.
– Вот, кажется это и будет плата за мою столь короткую беседу с перворожденным злом!
– Вылезай из клетки, Шемит, – спокойно потребовал Маркус. – Поможешь мне сложить погребальный костер для моих друзей, пока сюда не прибыли воины моего отца.
Глава 15. Латунная сковорода. Солнце садилось за высокие горные хребты, темневшие вдали у самого горизонта. Идеально ровный круг, словно отлитый кем-то из светлой расплавленной меди, уходя за острую черту великих гор, легко и небрежно играл на бледном небе всеми возможными красками холодного огня. Именно таким в это время года закат на далекой земле Армента был почти постоянно. В постоялом дворе, на местном наречии носящим старое название "Латунная сковорода", посетителей к этому моменту не осталось практически совсем, и хозяева никак не ожидали прибытия благородных господ в столь поздний час в подобное крайне холодное время года. Тем более, со стороны гор, где по их твердому убеждению уже давным-давно никто не жил, кроме, возможно, одной лишь нечистой силы. По древнему обычаю, до наступления темноты ворота постоялого двора должны были быть открыты настежь, дабы туда могло приходить тепло и благосостояние. Именно поэтому на двор Латунной сковороды вместе с последними лучами солнца беспрепятственно въехала большая прямоугольная повозка с цветными гербами, покрытая толстой плотной тканью, которой не страшен был любой снег, дождь и даже огненное пламя. В повозку была запряжена пара сытых и выносливых лошадей тяжеловесов, почти однотонной гнедой масти. Длинные вожжи держал в руках человек в странной, слегка измятой, остроконечной шляпе и походной одежде из темного сукна. Верх странной шляпы был почти оторван от оставшегося вытянутого основания. Рядом с ним на узкой скамье сидела девушка, в очень теплой светлой одежде. Глаза ее скрывала плотная белая повязка, которую носят лишь те, кто навсегда лишен был возможности видеть божий свет и кромешную тьму. Человек в остроконечной шляпе резко остановил усталых лошадей и примотал вожжи к железному крюку, вбитому в струганную деревянную балку. Он склонился к своей спутнице и что-то сказал ей едва слышно на общем наречии Империи Грез, а потом спрыгнул с повозки и легкой поступью двинулся вперед по утоптанному и промерзшему двору. Ему навстречу спокойно вышел хозяин и хозяйка. В руках хозяина уже был хлеб и кувшин с вином. А пожилая женщина держала глиняную чашку с молотой серой солью. Вильгельм надвинул шляпу так, чтобы поля не давали увидеть его лица, и остановился, не пройдя и половины пути. Он запустил руку в широкую кожаную сумку, висевшую у него на поясном ремне и зачерпнул оттуда пригоршню сухого песка, который тут же тонкими шуршащими нитями лился у него между пальцев. Люди, вышедшие встретить его, остановились вдруг как вкопанные, на их лицах проступил страх и благоговение невиданной силы. Они оба поспешно вышли, точнее сказать почти выбежали с низкого деревянного помоста, покрытого невысоким ровным навесом. Хозяин дома уже порядочно поживший старец в просторных матерчатых штанах и теплом коротком халате, с почти наголо стриженой седой головой и кожей цвета темной бронзы вдруг опустился на оба колена перед пришедшим в знак готовности и поклонения. Его жена, не задумываясь, последовала его примеру. Старик заговорил на примитивной форме общего языка Империи, не будучи уверен, что его загадочные гости поймут сложную и очень древнюю речь этой земли.– Не ната, косопадин! Мы штим традиссии тревних. Мы тфои саамы верные слуги.
Вильгельм задумался всего на секунду, а Лилея осторожно спустилась с высокой повозки, мягко приземлившись на холодную землю, вертя головой и будто бы оглядываясь по сторонам, словно маленькая птица в густом кустарнике. Делала она это скорее по старой привычке, чем из реальной необходимости что-то увидеть.
Он спрятал песок обратно, будто тот имел для него какую-то определенную ценность и легко перешел на язык земли Армента, чуть сдвинув шляпу Чумной вороны на затылок.
– Вы не держите собак на дворе?
– Древний обычай не велит, господин, – радостно ответил старец.
– Если они все же есть, заприте их подальше, им наша компания совершенно точно очень не понравится. Позаботьтесь, пожалуйста, о лошадях. Нам нужна еда на одного и место, где нас никто не побеспокоит.
– Все будет исполнено, мой повелитель, – закивал старик, поднявшись с колен. Он подошел ближе и чуть дрожащими руками протянул чернокнижнику хлеб и вино.
Тот отломил тонкую корочку и отправил в рот кусочек свежего ржаного каравая. Затем взял сосуд с вином и осторожно сделал из него небольшой глоток так, будто бы это был злой, гремучий кипяток или густая болотная грязь. Но, не смотря ни на что, традиции тут были прежде всего.
– Сделав это, я клянусь Вам, в том, что никто из нас не причинит вам вреда, если вы первыми не пожелаете причинить его нам.
Лилея внимательно вслушивалась в разговор, язык земли Армента давался ей не так хорошо, как она того хотела и она то и дело кривила тонкие губы от недовольства собой.
– Много ли людей на дворе? – поинтересовался могущественный колдун у старика.
– Только мы двое и трое наших сыновей, мой господин. Но наши дети воспитаны в согласии со старыми учениями. Они чтут вашу великую силу. Они не будут мешать вам.
– Это хорошо, правда нас могут преследовать очень и очень опасные люди! Быть может Вам будет лучше уйти отсюда на время. Если они тут появятся, вы все скорее всего просто погибнете.
Старик снова опустился на колени и попытался взять руку Вильгельма в свою, он твердо и с уверенностью воина, обреченного на смерть, проговорил:
– Не пожалеем жизни, оберегая тебя, господин!
– Прошу тебя встань с колен, достойный человек! Я не господин тебе. И вообще никому на этой земле! Просто накорми мою возлюбленную, отведите ее в тепло!
Старик поспешно бросился выполнять просьбу, а тем временем уже почти окончательно стемнело.
– Что я слышу? Тебе кажется дали вино? – поинтересовался Фледер, появившись из сумрачной пустоты прямо за спиной у брата. Они снова говорили на общем, дабы Лилея не чувствовала себя покинутой и тем более не страдала от недостатков собственных знаний, которые чудились ее пытливому уму за каждым углом.
– Ну что? И в этом столетии рискнешь попробовать? – Вильгельм протянул кувшин брату. Тот осторожно принюхался и попробовал содержимое так, как обычный человек пробовал бы на вкус чью-то еще едва остывшую кровь.
– Нет! – грустно констатировал древний вампир, отплевываясь как набожная бабуля, по ошибке пригубившая крепкой брусничной настойки. – Увы, но по прежнему нет!
– Я рад, что ты не оставляешь попытки напиться.
– Спешу напомнить, что вина и хлеба с солью для меня будет, увы, недостаточно. Я не могу войти в жилище людей, если меня туда не пригласят, причем приглашения необходимо сделать мне лично. – Фледер улыбнулся, внимательно разглядывая невысокое каменное здание с немного кривой деревянной крышей, стоящее перед ним и представляющее из себя практически единственное жилище на множество дней пути вокруг.