Чтение онлайн

Феба покачала головой и провела когтем по своим шрамам.

– Когда маму убили, на нас с младшей сестрой снизошло ее благословение – дар. Но Баренны по-прежнему сильно давили на нас. Над лесами сгущались тучи. И пиявки начали совершать набеги на земли Высокогорья. Буря дерьма, которую ты поднял, убив Толева Дивока, дошла даже до Лунных владений, угодник. Впечатляющий бардак ты устроил.

– Я-то считал, что они вряд ли захотят связываться с закатными плясунами.

Феба пожала плечами.

– После поражения на Багряной поляне Неистовые разбежались. В поисках теней, чтобы затаиться. А их старшая дочь вернулась домой.

– Лилид?

Феба кивнула.

– Она была дочерью Лунного Трона. Столетия назад. Хотя сейчас ни один клан не признает ее своей. Бессердка. Так назвали ее Всематери. Жена Зимосерда. Родители рассказывали о ней страшные сказки детям на ночь. «Веди себя хорошо, делай что положено, – говорили они, – а то попадешь в лапы Бессердки». Но после того, как ты убил Толева, она вернулась зализывать раны. Охотилась на нас по окраинам лесов. Она и ее дети. Кейн. Драйганн. Совершали набеги ради мяса. Это была еще одна проблема, с которой мой клан не мог справиться после смерти мамы.

Феба смотрела на огонь, и голос ее звучал тихо.

– Мама Сирши, моя тетя Цинна, наша Ольд-Сис, старейшина семьи. Миротворица. Она провидица. И странница по снам. Величайшая целительница во всем Высокогорье. Всегда старается поправить то, что сломано. И чтобы обеспечить будущее нашему клану, она заключила сделку с другими кланами, которые воевали с Бареннами. Я должна была выйти замуж за старшего сына клана Лаклейн. Торрий, благословенный сын Треунов. И с их силой мы, Дуннсары, могли бы выжить.

Я нахмурился, глядя на руку, которую держал.

– Тебя заставили выйти замуж?

– У нас так не принято. Во владениях Лун выбор делают женщины. Сами выбирают мужчин.

Феба со вздохом покачала головой и пропела:

Я веду войну с сестрой, пока

Мы не начнем войну с родней, пока

Мы не начнем войну с горцами, пока

Мы не начнем войну с целым миром.

Я покачал головой, не понимая, что она хочет сказать.

– Это наша старая песня. Ничто так не сплачивает народ во владениях Лунного трона, как общий враг. И хотя мне претила мысль о браке с мужчиной, которого я даже не знала, благословение Фиан – большая редкость. Мы с сестрой представляли собой ценность, которую можно было обменять на хорошее будущее нашей семьи. Поэтому мы проглотили гордость и отправились на свадебные торжества.

Феба усмехнулась, взгляд у нее затуманился и стал отстраненным.

– Сначала я его ненавидела. Своего Коннора. Он был старше. Высокомерный. Много лет провел в путешествиях за пределами Лунного трона. Однажды даже побывал в Августине. Он изучал поэзию. Философию. Теологию. Я чувствовала себя какой-то деревенщиной из лесной глуши. Этот человек был настоящим чертовым всезнайкой.

– Он выезжал за пределы гор? Это редкость для вашего вида.

– Превосходство бурлило в крови Коннора. Он был потомком Айлид Буревестницы. Самой могущественной Риган-Мор из нашего рода. У Коннора была мечта однажды ночью объединить все кланы, как это сделала она. Но он хотел познать мир, прежде чем попытаться править им.

Я приподнял одну бровь.

– Ты была замужем за членом королевской семьи? Должен ли я обращаться к тебе «ваше высочество» или…

– Во владениях Лунного трона нет королевских особ. Во всяком случае, с тех пор как вы убили Буревестницу. Но, смею тебя уверить, его происхождение никак не способствовало его самоуверенности, – усмехнулась Феба, и глаза ее засияли. – Этот человек считал себя даром богинь. И хотя он был соблазнителен, как все девять грехов, я не позволяла ему прикасаться ко мне почти год.

Она улыбнулась, слегка прикусив губу.

– И вот уж точно правду говорят, что война создает самые странные союзы. Сражаясь с ним бок о бок, я увидела его совсем с другой стороны. Он был храбрым. Благородным. Милосердным к врагам и щедрым к друзьям. Когда Торрия убили Неистовые, мне показалось, что рухнул весь мой мир. Моей младшей сестре было всего восемнадцать лет, когда Лилид и ее дети разорвали ее и ее мужа на куски. Меня удержал только Коннор. Помог мне стать сильной. И я поняла, что влюбилась. По уши, как какая-нибудь зеленая юница. Луны, я обожала его.

– Что с ним стало? – пробормотал я.

Феба глубоко вздохнула, и глаза ее заблестели.

– Он погиб. На него напали из засады волки. Волкокровки… Они содрали с него кожу… с живого… ублюдки. С него и всей его охраны содрали кожу и развесили на соснах. – Губы у нее скривились в усмешке, по изуродованной шрамом щеке потекли слезы. – Я должна была отправиться с ним. Но к тому времени я была беременна нашей дочерью, и он запретил мне путешествовать, чтобы не подвергать опасности.

– У тебя есть дочь? – прошептал я.

– Я… – Феба опустила голову, закрыв глаза руками. – Я… потеряла ее. После всех этих несчастий во мне просто не осталось места для нее. Женщина не может вынести так много.

Я сжал ее руку, чувствуя себя полным идиотом.

Не только у меня есть шрамы…

– Говорят, именно поэтому Матери-Луны порождают такие сильные снегопады в Высокогорье. Чтобы скрыть всю кровь. Горевать я вернулась домой, в поместье клана Дуннсар. Надеялась, что тетя Цинна сможет исцелить мое разбитое сердце. И в самый мрачный час мне приснился сон. Я увидела, как на востоке падает с неба звезда. И голоса, старые и милые, пели у меня в голове песню, горевшую, как огонь.

Мертвый встанет, свет падет;

Лес сгниет – нам край придет.

Лев рычит, и ангел льет

Слезы в грех, что тайну пьет.

Но неба радость нам вернет

Бог малой, что кровь прольет.

– И почему-то всегда в стихах, – вздохнул я.

– Я подумала, что сошла с ума. Но когда рассказала об этом кузине Сирше, она ответила, что видела такой же сон. В ту же самую ночь. Мои сородичи так долго ждали рождения маленькой Богини. Предсказание гласило, что она станет порождением кланов, но нам и в голову не могло прийти искать ее среди жителей низин. Я тогда еще была в трауре. Сердце мое обливалось кровью. Но Сирша верила, что Божье дитя изменит все. Тетя Цинна сказала мне, что, исцеляя мир, я смогу исцелить и себя. Поэтому-то я и согласилась отправиться в путь с кузиной. Обратиться в лесного духа, чтобы не иметь дела с гребаными людьми. В этом было некое утешение – находиться в обществе того, кто верил, что это место еще можно спасти. Кто мог представить себе эти снега без крови.

Феба вздохнула, не отрывая глаз от пламени.

– А теперь и Сирши больше нет. И она пролилась на землю кровью. Как моя сестра. Как мой Коннор.

Я озадаченно покачал головой.

– Почему же ты до сих пор здесь? Если ваши богини отправили вас обеих на этот путь, а теперь твоя кузина мертва… Зачем ты осталась? Как тебе удается все еще верить во что-то?

Феба долго смотрела в огонь, словно искала в нем истину.

– Я все время злилась на небеса. Когда убили Торрия. Когда моего Коннора растерзали волки. Когда мою маленькую Катир лишили возможности сделать хотя бы один вздох. Я знаю, что значит изливать свою ненависть в небеса. Но я также знаю, что это лишь усиливает твою злость. Нет никакой радости в бесконечной ярости, от которой невозможно убежать. В конце концов тьма внутри становится только глубже. И поэтому так вести себя нельзя – это неправильно.