Чтение онлайн

Солдаты повиновались, избавившись от страха, словно по железной команде Лаклана. Ксавьер сердито посмотрел на меня, но последовал за Лаки в темноту. Робин вытащил из бандольера пистолет, держа в другой руке могучий двуручный меч. Тибо держался ближе к молодому угоднику-среброносцу, сжимая в дрожащих руках клинок. Пульс у меня участился, в древесный дым и гниль вплетался страх, а из сухостоя доносилось эхо криков, взывавших к пропавшим товарищам.

– Сними с меня оковы, Са-Пашин, – предупредил я.

– Заткнись на хрен, герой.

Я кивнул на ключи на поясе Тибо.

– Если там что-то похожее на то, что я видел в северных пустошах, тебе понадобится запасная пара рук, приятель.

– Он сказал заткнись на хрен, – выплюнул Тибо, пнув меня ногой.

Наступила тишина, нарушаемая только криками солдат и слабеющими воплями. Тибо, прищурившись, вглядывался в ночь, Робин – в тени: среди деревьев, словно призраки, мелькали точки света, отблески огня на металле быстро исчезали. Тогда я, плюясь, начал вырываться из кандалов.

– Если мне суждено умереть, то дай мне умереть стоя, будь ты проклят!

– Будь я проклят? – усмехнулся Робин. – Будь ты проклят, де Леон.

Голос младокровки превратился в низкое рычание, но сам он не сводил глаз с ужасной темноты.

– Боже, ты бы слышал, как Серорук отзывался о тебе. Истории, которые он рассказывал. – Он покачал головой, усмехаясь. – Инициаты, ложась спать в казармах, обычно шептались о том, что ты творил. Черный Лев Лорсона. Палач Багряной поляны. Посвящен в рыцари мечом императрицы в шестнадцать лет. Ты был легендой для нас. Для меня.

Он горько усмехнулся, бросив на меня полный ненависти взгляд. Я стоял на коленях в грязном снегу, изнывая от жажды, и моя шея была обречена на петлю предателя.

– Видимо, со своими героями лучше не встречаться.

– Я никогда не просил, чтобы меня называли вашим долбаным героем, – огрызнулся я. – И ты знаешь обо мне только то, что тебе продали. В армии императора было полно молодых людей вроде тебя, Робин. Мальчишки, которые думали, что вырастут и станут героями, как я. Дело в том, что большинство из них оказались в безымянных могилах или пополнили ряды наших врагов. Об этой правде никогда не поют песни менестрели, не рассказывают у домашнего очага. Но именно в этом их гребаный смысл.

– Твоя история вселяла в нас надежду. Придавала смелости…

– Она накинула петлю вам на шею! Серорук презирал меня! Он рассказывал вам эти истории не для того, чтобы придать вам храбрости, этот ублюдок продавал вам легенду – то, за что можно умереть! И Изабелла посвятила меня в рыцари своим собственным мечом не потому, что я этого заслуживал. Эта сука знала, что вдохновит тысячи таких идиотов, как ты, поднять оружие!

– Заткнись, – прошипел он.

– Ты называешь предателем меня? Меня считаешь чудовищем? – я усмехнулся, качая головой. – Я и наполовину не такой монстр, каким был наш гребаный наставник, парень. И наполовину не такой трус.

– Захлопни. Свой. Рот.

– Что, правда – самый острый нож? Ты прав, что ненавидишь меня, парень. Я совсем не похож на героя тех песен, которые обо мне слагают. И совсем не похож на героя мифов, который создали обо мне. Я всего лишь человек. Хрупкий и испорченный, как и все вы. Но, несмотря на все мои недостатки и грехи, я никогда не считал правильным пролить кровь невинного дитя. – Я встретился с ним взглядом, улыбаясь. – Я рад, что уложил Серорука. Он был гребаным псом, Са-Пашин.

Робин зарычал, сверкнув острыми клыками, поднял пистолет и направил его мне в голову. И как только он повернулся спиной к искореженным деревьям, оттуда, из темноты, вышла фигура.

– Что, во имя Бога… – выдохнул Тибо.

Фигура двигалась как вода. Как молния. Оскалив острые зубы, обнажив страшные когти. Я и понятия не имел, в каких формах зло, по мнению этих людей, преследовало нас в последние дни. Я знал лишь, какую форму приняли мои собственные страхи, пока несколько мгновений назад не заметил в тени ее. Не какого-то ужасного фейри или извращенный мор, несущийся сквозь деревья, не ужас из сказки у камина. Это было нечто гораздо более приятное. Желанное.

Волосы – пламя.

Глаза – золото.

Прекрасная, как давно угасшая заря.

– Bonsoir, Кисуня.

VIII. Львица

Одному черту известно, о чем думала Диор, когда выудила это платье из гардероба Дженоа. Возможно, она воображала, что мы сумеем немного передохнуть в каком-нибудь роскошном замке или столкнемся с проблемой, справиться с которой можно лишь с помощью бального платья. Или она думала, будто оно подойдет Фебе, или ей просто хотелось посмотреть, как Феба попытается из него выбраться. Но о чем бы ни думала Диор, выбирая этот наряд, я совершенно точно уверен: она и представить себе не могла, что закатной плясунье придется бороться в нем за мою жизнь.

Габриэль сделал большой глоток вина, пожав плечами.

– Но тем не менее произошло именно это.

Юбки она разорвала до бедер, что позволило двигаться быстрее и тише. И она двигалась – бесшумно, как призрак, прямо на Робина. Недотепой младокровка не был – все же нас обоих тренировал и натаскивал один и тот же человек. Но когда он сделал поспешный выстрел, я ударил его ногой по коленям, а затем на него набросилась Феба, одним взмахом когтей вспоров живот. Робин рухнул на землю, Тибо заорал, и тогда я приподнялся и, накинув на него свои скованные руки, передавил ему горло наручниками. Крик оборвался. Здоровяк споткнулся и застонал, мы оба упали, и я начал бить его головой о камни вокруг кострища – раз, другой, и еще, и снова.

В темноте раздались тревожные крики, Робин попытался поднять меч, одной рукой придерживая вывалившиеся внутренности. Феба вскочила на него верхом, прижав его плечи коленями и большими пальцами надавив на глаза.

– Не надо! – выкрикнул я.

Закатная плясунья сердито посмотрела на меня, с рук у нее капала кровь. Я уже перевернул Тибо на спину, и здоровяк опять застонал, когда я выхватил ключи у него из-за пояса.

– Не убивай его, Феба.

– Да ты с ума сошел, что ли? Он же пытался…

– Оставь его в покое, лучше хватай лошадей.

Она зарычала, когда в темноте раздался крик и послышались приближающиеся шаги.

– Я знаю, вам нравится, когда такие, как я, просят вас, мадемуазель, – взмолился я. – Но сейчас у нас нет времени обставить все как положено. Просто поверь мне, ладно? Этот парнишка не заслуживает смерти.

В лесу снова закричали, и мерцающие факелы направились в нашу сторону. Теперь запястья у меня были свободны, и я возился с кандалами на лодыжках, когда Феба сорвала с Робина бандольер и швырнула в темноту, быстро вскочив на ноги.