Чтение онлайн

–  А что, отличная речь, - отметил Индиана с удивлением.
– Даже жаль, что не имеет ко мне никакого отношения.

–  Почему же не имеет? Вы, в частности, считаете допустимым продавать свои находки, зарабатывая таким способом деньги не только на сытую жизнь, но и на финансирование следующих экспедиций, вы очень успешно применяете насилие для решения особо сложных научных проблем. Разве не так? Откровенно говоря, я вижу различия между вами и нацистскими учеными только в границах допустимых средств, которые вы для себя устанавливаете, но отнюдь не в подходе к науке. То есть разница-то на самом деле невелика. Вы, Инди, яркий представитель того типа ученого, какой нужен новому германскому порядку. Так пользуйтесь же этим - для решения собственных задач! Как, например, делаю я. Займите собственную сторону,Инди,

выбросьте из вашей гениальной головы мелкие политические пристрастия. Будет ужасно обидно, если из-за никчемных эмоций, вызванных слепым рудиментарным патриотизмом, погибнет такой уникальный специалист.

–  Неужели вам все равно, - спросил Индиана, - в чьих руках окажется чаша Грааля?

Бьюкенен кивнул:

–  Для меня главное, чтобы чаша Грааля побывала в моих руках. По-моему, такая позиция более всего устраивает и человечество в целом, если хоть чуть-чуть приподняться над политическими интересами отдельных стран.

–  Инди!
– впервые подал голос Генри Джонс.

–  Да, сэр?

Отец строго смотрел на сына:

–  Это правда, что ты приторговываешь предметами старины?

–  Я?
– смутился Индиана. Вопрос застал его врасплох.
– Позже, отец, позже все обсудим, не сейчас… - он повернул голову к Бьюкенену, вновь обретая уверенность.
– Вы мне разрешите, Джеймс, произнести ответную речь?

Тот вернул привычную улыбку на уста:

–  Валяйте.

–  Для начала спрошу: знаете ли вы, как немцы официально именуют свое государство?

–  Третий Рейх. Я, правда, не очень хорошо понимаю, что это означает, я ведь не историк…

–  Вы типичный американец, сами же признались. По-моему, никто из американцев этого не знает, так что не стесняйтесь. "Рейх" - это, разумеется, "царство" в переводе. Первым Рейхом была Римская Империя. Вторым - так называемая "Священная Римская Империя Германской Нации" или попросту Германская Империя, основанная в девятом веке королем Оттоном I-м. Этот Рейх формально просуществовал до восемнадцатого года двадцатого века, а фактически распался еще в семнадцатом веке во время Тридцатилетней войны. Теперь поняли?

Бьюкенен захохотал, бесконечно довольный:

–  Спасибо за школьную лекцию, Инди! Я чувствую, вы постепенно принимаете правильное решение, вот и консультации уже начинаете давать!

–  Не торопитесь, Джи-Си. Обращали ли вы внимание, что гораздо более употребляемым является другое официальное название здешнего государства? Не "Третий Рейх", а "Тысячелетний Рейх". В этот термин нацистские боссы вкладывают крайне забавную мысль: будто бы нынешняя Германия закладывает тысячелетнее царство Христа на Земле, которое наступит, согласно Евангелию, после Второго Пришествия. Таким образом немцы утверждают, что

их государство и есть Царство Духа…

–  Ну и что?
– нетерпеливо перебил его менеджер.
– Разве это что-то меняет? По-моему, наоборот, если вы христианин, то тем более можете сотрудничать с Тысячелетним Рейхом, совершенно не напрягая совесть.

–  В последнее время я сильно изменился, Джей, - задумчиво сообщил Индиана.
– Да, я был таким, как вы описали, но прошедшие месяцы что-то со мной сделали. И та забавная мысль, которую я только что изложил, уже не кажется мне забавной. Я начал испытывать страх, увидев, как дьяволопоклонники, как вооруженные пушками антихристиане растаскивают библейские святыни на свои символы. Мой страх - это именно страх ученого-историка. А мой вопрос: "Кому достанется чаша Грааля?" является отнюдь не проявлением мелких политических пристрастий,ацеликом

относиться к сфере фундаментального знания. Потому что настоящему ученому прежде всего следует определить, что за "Дух" устанавливает на Земле свое тысячелетнее царство, и только потом выбрать, на чьей стороне быть. Вот так, Джи-Си.

–  Браво, сынок, - с восхищением откликнулся отец.
– Я готов забыть про все твои мелкие шалости.

Менеджер Бьюкенен, наоборот, как-то вдруг потерял веселость, стал раздражен и неприятен:

–  Пустое, Инди! Заморочили себе голову красивыми словами,и

гордитесь! Дьяволопоклонники, христиане… Если хотите знать, то Библия это всего-навсего пересказ гораздо более древних легенд. Так считают немцы, и я с ними абсолютно согласен. Зачем усложнять себе жизнь, друзья мои дорогие?

–  Вы правы, - с обманчивой кротостью согласился Индиана.
– Усложнять жизнь ни к чему, гораздо проще объясниться с вами на вашем же уровне. Если вам не нравятся красивые слова, я с удовольствием откажусь от них. Дело в том, мистер Бьюкенен, что когда я назвал вас "предателем", я имел в виду совсем не то, что вы предали Соединенные Штаты.

–  Послушайте, Инди…

–  Нет, вы послушайте!
– громыхнул "солдат науки", не справившись с вульгарным гневом.
– Вы предали лично меня! Я проговорился вам насчет "медальона", в результате за мной проследили от Чикаго до самого Кхорлака и вышли таким образом на Лилиан Кэмден! Я доверчиво послал вам телеграмму из Стамбула, в результате была устроена засада на почте и разгромлен штаб американской резидентуры! Перечисленного, Джеймс, достаточно, чтобы отказаться от любых предложений, даже не выслушав их.

Бьюкенен, обнаружив вдруг складки на своем пиджаке, начал озабоченно разглаживать модную дорогую ткань.

–  Не совсем так, - возразил он.
– Разумеется, я сообщил своим компаньонам, что вас интересует не Грааль, а "медальон", но следить за вами стали гораздо раньше и совсем по другой причине.

–  Да, подслушивающее устройство появилось в моем доме раньше… вспомнил Джонс.
– И все-таки без вашей помощи немцы не узнали бы, что я неожиданно уезжаю, тем более, что уезжаю в Непал. Кстати, как насчет Стамбула? Тоже "не совсем так"? В Стамбуле меня не тронули, согласен, но только потому, что по простоте душевной я взялся доделать работу своего отца. Зато женщину и ребенка, которые могли утолить ваше любопытство, жалеть было незачем, правда?

–  Красивые слова, дорогой друг, - Бьюкенен хозяйским жестом шлепнул ладонью по столу.
– Все сказанное - слова. Вы должны мне деньги, Инди, причем обещали вернуть их еще четыре месяца назад, и вот это уже не пустое выдувание звуков. Деньги - лучший тест на порядочность. А вы, Генри, сбежали, едва получив аванс, правильно? Так что не вам меня стыдить, господа.

Он отправился к выходу, ни на кого не глядя, ступая жестко и прямо. Менеджер Художественного института был высоким мужчиной, он очень хорошо смотрелся в интерьерах замка позднего Ренессанса. Перед тем, как покинуть помещение, остановился: