Чтение онлайн

лежат, спят, стригут и бреют, моются прямо на улицах. Все это в

постоянном движении. Никогда ничего не стоит на месте. Ну, за

редким исключением, конечно. Сначала все сливается в глазах, но

потом вы начинаете улавливать отдельные персонажи. И вот в окно

машины вам улыбаются из остановившегося рядом на перекрестке

тривиллера водитель и куча девчонок в школьной форме. Как они все

туда поместились? Вот на ярмарке к вам подходит европеец в

индийской одежде, представляется сербом, бежавшим из Югославии, и

просит денег на «покушать». А вот приходит письмо, в котором

парнишка из какого-то богом забытого уголка просит прислать ему

книги на русском языке, и ты несешься по всем знакомым за «дарами».

Постепенно появляются знакомые, и постепенно начинают усваиваться

имена и фамилии. Чуть дольше привыкаешь к местному английскому и

запоминаешь несложные слова на хинди. Потом приятно удивляешься,

когда в кафе, в магазинах, в ставшей моей любимой фотолаборатории

на Сароджини Маркет, просто на рынке начинают узнавать, называют по

имени, интересуются, как дела и здоровье. Начинаешь осваивать

местный транспорт, в основном, такси, и пешие маршруты куда-нибудь

не особо далеко. Всегда можно просить у окружающих помощи – от

совета по выбору сари и специй до указания нужного вам адреса. И

будьте уверены – вам всегда помогут, всегда доброжелательно и с

улыбкой. Вас замотают в десятки метров сари так, что от обилия

цветовой гаммы у вас начнет рябить в глазах, под нос вам поднесут

столько разновидностей чего-то остро и вкусно пахнущего из специй,

что вы начнете чихать на зависть старику Хоттабычу, вам укажут

десяток действительно верных направлений, но зато все от души. И вы

почему-то не можете сердиться. И постепенно все вокруг начинает

восприниматься как некая единственная реальность.

Конечно, самое интересное – это люди. Их количество на улицах

ошеломляет. На перекрестках со всех четырех сторон скапливается так

много людей, что удивительно, как они все вообще не сталкиваются

между собой. Сотни мотоциклистов в блестящих шлемах, делающих их

похожими на деловых муравьев. Десятки желтых мотороллеров,

переполненных пассажирами, громадные грузовики с кабинами,

украшенными гирляндами оранжевых или белых цветов, полосками

золотой бумаги или пластика, автобусы с пыльными, давно не мытыми

стеклами, за которыми мерещатся улыбки заполняющих их людей. Яркая

разноцветная толпа. Мужчины в рубашках с короткими рукавами и

вполне европейских брюках, редко – в дхоти. Много молодежи,

хороших, улыбающихся, заинтересованных лиц. Все куда-то торопятся,

проносятся в такси – мотодрыжках, выглядывают из-под козырьков

торговых палаток. Призывно рекламируют товар на бесконечных

базарчиках, широкими жестами приглашают внутрь лавок. Степенные

хозяева чайных магазинов, знающие цену своему благоухающему товару.

Мужчины в военной форме и с тюрбанами на голове, вот один даже с

винтовкой времен королевы Виктории. Красавцы сикхи. Все оттенки

коричневого в коже – от почти черных тамилов до матово-кремовых

жителей севера. Среди толпы одиозные личности в суконных красных

плащах, босые, с посохами в руках, с седыми прядями в бороде и

шевелюре. В бедной крестьянской одежде на загородных дорогах.

Кажется, что весь этот мир приспособлен для мужчин. Они торгуют на

базарах, в магазинах, предлагают свои услуги в качестве уличных

парикмахеров и чистильщиков обуви. Кажется, вся жизнь этих людей

протекает на улице. Да и где они все помещаются в ночное время? В

этих странных домах, большей частью без окон или с редкими

окошками, где нет занавесей, а освещение от ламп искусственного

света? Что там, за провалами и нишами домов, которые кажутся

недостроенными и создают впечатление, что вся Индия строится и

разрушается одновременно?

Тяжелое впечатление от поселений париев. Они расположены целыми

кварталами под названием «сламсы», похожи на свалки, по периферии

которых сидят мужчины и женщины, бегают и играют грязные, в

обносках, дети. Все вокруг заполнено отбросами жизнедеятельности

человека. Жилища убоги, из кусков фанеры и картона от старых

ящиков, с грязными тряпками вместо дверей, без окон. В рабочий день

здесь полно безработных, одежда грязна и бедна. Не верится, что в

такой грязи и нечистотах под ногами можно жить. Но ведь живут –

появляются на свет, женятся, воспроизводят себе подобных и умирают.

Когда-то, когда мы только приехали, я ходила в такой район отнести

детскую одежду, которая уже не была нам нужна. Настороженные

взгляды, ни одной улыбки, даже какая-то враждебность. Я поставила

пакеты, в которых были еще и игрушки и сладости, на с трудом

найденное относительно чистое место и поспешила убраться с глаз.

Вдоль дорог много нищих и инвалидов – как действительных, так и

«актеров». Человек на одной ноге стоит на перекрестке под палящим

солнцем много часов. Или чудные глаза семилетней девочки,

протягивающей мне завядший цветок. Это ее бизнес. Она необыкновенно

хороша, несмотря на слои покрывающей ее грязи. Что ждет это

маленькое существо? В ночной тишине засыпающего города в окно

машины бьется девчушка лет двенадцати. Через ее плечо перекинут

новорожденный ребенок, похожий на маленькую обезьянку с еще

неотпавшей пуповиной. Конкурент в выживании не то сестры, не то

матери. Ребенок обречен, но еще служит для дела. Никогда не забуду

круглых глазенок этого полутрупика. Индия, какая же ты