Чтение онлайн

Период индустриализации — так, кажется, это называется.

— Всё наладится, — я постаралась улыбнуться, чтобы голос звучал бодрее, но не вышло.

Раввер накрыл лоб источающей тьму ладонью:

— У меня не получается.

— Что?

— У нас целый род лишился магии, его глава убит. Странно, непонятно. Зацепок в деле практически нет, отчёты экспертов полны пробелов и приписок «неизвестного происхождения» почти по каждому пункту исследования. Император считает, что я должен разобраться с этим лично, не привлекая особый отдел — профессиональных следователей! — чтобы не случилось утечки информации. А я не знаю, с какой стороны к делу подойти. Не представляю просто. Я в своей жизни ни одного преступления не расследовал, ни одного детектива не прочитал. Что я должен делать?

Обдумав этот почти выкрикнутый вопрос, я ответила:

— Просить о помощи.

— Да я прошу. Просил, — Раввер поморщился. — Но император, как он сам говорит, такое сложное дело доверяет только мне, уверен во мне и считает, что я справлюсь, я ведь разящий меч империи, очень способный, умный, точно во всём разберусь. А Лавентин, это дитя малое, мне поможет.

— А ты… ну… — я облизнула губы. — Можешь в обход него привлечь следователей?

— Как глава рода я обладаю достаточной силой и, откровенно говоря, достаточными знаниями, чтобы нарушить клятвы верности и контракт с императором, но… Если я это сделаю, а он узнает… — умолкнув, Раввер тяжело вздохнул. — Формально это будет предательством. И поводом никогда больше мне не доверять.

— Тяжело… — я ещё подумала и от возмущения всплеснула руками. — Но ведь это глупо: ты не можешь делать всё. Что-то должны делать и другие.

— Я честный.

— В смысле?

Раввер опустил полыхающую чёрными языками руку в воду:

— Я богат. У меня нет всепоглощающих вредных привычек. Нет сторонних привязанностей. Цель моей жизни — благополучие Алверии. И нет причин это менять. У остальных либо недостаточно денег, либо привычки опасные для службы, или привязанности, есть важные цели, среди которых благополучия страны может вовсе не быть. — Он закрыл глаза. — Нет, я, конечно, неидеален. И понимаю, что всех сделать честными невозможно, поэтому закрываю глаза на некоторые проступки коллег. Иногда пользуюсь своим положением. Но среди министров и их заместителей нет длора более одинокого, непритязательного и преданного стране, чем я, поэтому император старается поручить мне как можно больше важных дел. Знает, что я точно буду их делать. Делать ради Алверии и её подданных, а не ради корысти.

— Правда?

Раввер усмехнулся, и от этого язычки чёрного пламени вспыхнули сильнее:

— Посмотри на мой дом: он пустой. Только духи. За последние четыре года я не получил ни одного личного письма, только служебные и завуалированные и явные прошения.

Сердце кольнуло. Я поднялась, подошла к ванной и потянулась к Равверу, обняла его, погружаясь рукавами и грудью в тёплую воду.

— Лена…

Я перевалилась через бортик. Вода, окутав меня, шумно выплеснулась на пол. Лёжа на Раввере, я крепко его обнимала, его руки скользнули на мою талию. В груди щемило до боли. Запоздало подумалось, что это всё вызовет эмоции Раввера, усилит проклятие, но светлое ощущение правильности моих действий гасило страх.

Мне хотелось поддержать Раввера, я это сделала. Он содрогнулся всем телом и крепче меня обнял, обхватил и за талию, и за спину, так что сразу захотелось пообещать: «Я не уйду».

Мы лежали в тёплой воде. Всё спокойнее билось сердце Раввера, и моё успокаивалось. Я старалась не думать о том, как хорошо обниматься вот так, оставив за порогом комнаты весь окружающий мир, чтобы не привыкнуть, не привязаться.

Ладонь Раввера заскользила по моей спине. Ему хватило этих кратких объятий, а мне хотелось ещё, ещё, ещё!

Приподнявшись, заглянула ему в лицо. Чёрные тени срывались с его волос, скул. Это выглядело так тревожно, что внутри всё сжалось.

— Раввер, — прошептала я. — А это нормально, что от тебя… ну как бы тьма отслаивается?

— Что? — он вскинул брови, рука застыла между моих лопаток.

Сердце ухнуло вниз от дурного предчувствия. Я осторожно пояснила:

— Я вижу, как из тебя… — оглядела снова отделившиеся струйки-язычки, — словно из тебя вытекает что-то чёрное, будто ты горишь или дымишься.

От лица Раввера отхлынула кровь, глаза расширились. Он весь оцепенел.

В тёплой воде мне резко стало холодно. Голос сел:

— Раввер, что это значит?

Ощупью отыскав мою руку, Раввер потянул её и взглянул на браслет. Нахмурился.

— Что это значит? — срывающимся от страха голосом спросила я.

— Молодец, ты освоила Взгляд смерти.

— Что?

— Эта способность называется Взглядом смерти — видеть, что жизненные силы уходят из ослабленного человека. Сильно я «горю»?

Оглядела его:

— А как понять, что считается сильным, что слабым «горением»?

— Пальцами покажи.

С десяток всполохов сорвались с Раввера. Я показала их среднюю длину — сантиметров пять-шесть. Раввер задумчиво прищурился.

— И много?

— Ну… с того момента, как ты спросил, отделилось штук пятнадцать. Это только с верхней части тела.

Раввер потёр полыхнувшую чёрным переносицу:

— Не смертельно.

— Что это значит? — настойчивее повторила я. — Ты болен? Отравлен?

— Переутомление, грозящее перейти в болезнь. Не смертельно.

— Правда? — Упершись ладонями по бокам его плеч, я приподнялась, заглядывая в обращённое к потолку лицо, но Раввер лежал с закрытыми глазами, не видя моего грозного взора. — А если болезнь будет серьёзной? Смертельной?

— Лена, я отдохну. Только чуть позже. Я не в первый раз долго не сплю и разбираюсь с критическими ситуациями.

Он был бледным-бледным, скулы заострились.

— Уверен?

Вздохнув, Раввер ответил:

— Да.

Не верилось. Пальцы одной руки я запустила ему в волосы. Раввер открыл глаза. Их чёрный цвет создавал впечатление, что у него сильно расширенны зрачки. Жутко и волнующе.

— Хотя бы полчаса, — прошептала, поглаживая его по влажным волосам. — Я боюсь за тебя. Мне будет спокойнее, если ты отдохнёшь хотя бы немного. Лучше час.