Чтение онлайн

– Гастин, - говорит Доррин, указывая на женщину, - это Лидрал, она занимается торговлей. Будет продавать то, что мне удастся изготовить или вырастить.

Мерга выглядывает во двор и торопливо выходит. Гастин кивает Лидрал:

– Рад познакомиться. Откуда ты родом?

– Из Джеллико, - отвечает за нее Доррин.
– Но теперь ее склад здесь.

Гастин хмурится.

– Я полагаю, что вступительный взнос в Гильдию для странствующего торговца должен быть не больше моего.

– А... Ну, надо думать, ты можешь выступить поручителем... хотя редко бывало, чтобы ремесленники поручительствовали за торговцев, - Гастин прокашливается.
– Тут такое дело, я ведь почему к тебе приехал...

– Деньги?

– Они самые. Сам ведь знаешь, Белые натравили на нас Кертис и Галлос. Совет... откровенно говоря, оказался в трудном положении.

– Сколько?

Гастин сглатывает:

– Э-э... примерно вдвое против прежнего. Стало быть серебреник с тебя и два с твоей знакомой.

– Ну, за этот год я, пожалуй, расплачусь, - со вздохом говорит Доррин, - но лишь Тьме ведомо, что будет, если это продлится.

– Понимаю, мастер Доррин. Понимаю, - бормочет Гастин, глядя при этом на Лидрал.
– Но мы все равно запрашиваем гораздо меньше, чем Белые.

– Да, Белые и вправду дерут три шкуры, - с усмешкой замечает Лидрал.

– К тому же, - продолжает гильдейский чиновник, отпив глоток воды, флот Белых лишил нас возможности плавать по Заливу и Восточному Океану. Видимо, Совету придется объявлять набор в войско, а то и вводить трудовую повинность.

– Что это такое?

– Обязанность ремесленников изготовлять все необходимое для нужд военного времени. Скажем, для кузнеца это детали подвод, упряжь... ну и все такое.

– То есть ты или работаешь на армию, или сам берешь в руки копье?

– Ну... надеюсь до этого не дойдет.

– А вот я думаю, еще как дойдет, - устало говорит Доррин.
– Ладно, выправляй документы. Деньги я сейчас принесу.

Открыв папку, Гастин достает несколько листов пергамента и, вытащив пробку из маленькой чернильницы, осторожно окунает в нее перо.

Доррин, удалившись в кладовую и закрыв за собой дверь, отодвигает ларь с игрушками, за которым спрятана окованная железом шкатулка и, вынув оттуда три серебреника, возвращает все на прежнее место.

Когда он возвращается на кухню, Гастин еще скрипит пером.

– Ужасное время... ужасное, - бормочет писец, утирая лоб. Капля пота все же падает на стол, едва не попав на пергамент с непросохшими еще чернилами.

– Приятно иметь с тобой дело, Доррин, - говорит он, закончив-таки писанину и вставая из-за стола.
– Равно как и с тобой, Лидрал.

Лидрал кивает.

– Взаимно, Гастин, - говорит Доррин, провожая писца во двор. Мерга оттирает сухим лоскутом грязь с голых ног Фризы и, качая головой, бормочет:

– Ни на миг оставить нельзя... сразу измажешься...

Провожая Гастина взглядом, Доррин качает головой, удивляясь тому, как можно летом разъезжать в толстой вязаной фуфайке, и возвращается на кухню, чтобы глотнуть еще водицы.

Мерга, отчаявшись оттереть дочкины ноги тряпицей, моет их холодной водой, приговаривая:

– И пока не высохнешь, чтоб с крыльца ни шагу...

– Хорошо, мамочка.

Сидящая на кухне за столом Лидрал встречает Доррин вопросом:

– С чего это ты расщедрился - взносы за меня платишь? Знаешь же, что вернуть мне нечем!
– ее голос вот-вот сорвется.

– Тьма, но тебе ведь надо налаживать торговлю, - отзывается Доррин, стараясь, чтобы его слова звучали беспечно.

– Интересно, чем я, по-твоему, буду торговать?

– В этом недостатка не будет, - говорит Доррин, открывая дверь кладовой и зажигая внутри маленькую лампу.
– Заходи.

– У меня в повозке - даже если ты перетащил сюда все - не было столько добра.

– Так я и сам без дела не сидел.

– А разве ты не продавал свои поделки местным торговцам?

– Кое-что и правда продавал Виллуму, но его убили Белые налетчики. Случаются у меня заказы от Джаслота и некоторых других, но им много не продать, особенно по нынешним временам. Видишь, тут маленькие игрушки, тут фигурные дверные задвижки - я мастерил такие для себя, но понаделал с большим запасом, а тут, - он смеется, - несколько сырорезок.

– Это стоит больше, чем я обычно продавала за три поездки, - говорит Лидрал, удивленно качая головой.
– Зачем тебе столько денег?

– Мне надо кормить домашних, - отвечает юноша, но, испытав приступ боли, поспешно добавляет: - И паровая машина, она тоже требует расходов.

– Ну конечно, это твоя давняя мечта, - кивает Лидрал, обводя взглядом полки.
– А откуда у тебя столько железа? Оно же очень дорогое.

– У меня всякий лом идет в дело. С тех, кто приносит мне лом, я меньше беру за починку. Многие кузнецы просто сваливают лом в кучу, а я его переплавляю. И Ваоса учу.

– Это стоит уйму денег, - повторяет Лидрал, снова глядя на лари и полки.

– Надеюсь, ты сможешь их выручить.

– Если смогу доставить товар в Сутию.

Доррин кивает, понимая, что выехать из Спидлара может оказаться непросто. И вернуться - тоже.

Оглядев товары еще раз, Лидрал выходит из кладовой. Доррин задувает лампу, выходит следом и закрывает дверь.

– Ты из кожи вон лезешь, чтобы раздобыть денег на постройку своей машины. Но зачем она нужна? Какой от нее прок? Кому она поможет? спрашивает женщина, придвигая к себе кружку и, поморщившись, присаживаются на краешек стула.

– Тебе все еще больно?

– Ничего, уже терпимо... А ты, вроде бы, хотел поставить свою машину на корабль? Это возможно?

– Трудно сказать, - задумчиво отвечает Доррин.
– Я думал об этом, и на моделях паровая машина работает как надо, но между моделью и настоящим судном очень большая разница.

– А чем плохи парусные суда?

– Они слишком зависят от ветра, - говорит Доррин.

– Разве это так важно?

– А разве нет? Разве корабли не застревают в пути в штиль или при встречном ветре?