Чтение онлайн

«Проклятье!» - подумал он и устало закрыл лицо руками.

Рассвет скользнул на крыши домов, принося солнечные лучи, зной и похмелье. Город напоминал улей, потревоженный в миг, когда осы уже принялись засыпать. Люди нехотя тащились по улицам, приступая к своим привычным обязанностям. Торговцы раскладывали товары на прилавки, рабы гнали скот на пастбища и отправлялись работать на поля, и только господа по-прежнему отдыхали в своих постелях.

Графиня Лилит проснулась раньше остальных обитателей дома, привела себя в порядок и вышла в сад. Выпила она относительно немного, поэтому опохмелительного зелья ей не потребовалось. Держа в руках маленькую бутылочку с зеленоватой жидкостью, она направилась к Рейвену, который сидел на скамейке прямо перед домом. Выглядел он уставшим, словно не спал всю ночь, и графиня решила, что он страдает от головной боли после выпитого.

– Вы бледны, как призрак, месье Харт, - с улыбкой произнесла она и опустилась рядом. – Неужто вы совершенно не спали?

Лилит была недалека от истины. Рейвен и впрямь не заснул. В комнату Нефертари он по понятным причинам идти не желал, а в комнату низших рабов и подавно: он предположил, что именно там может осесть Ингемар, желая «успокоить» еще и Эрби.

Молчание Рейвена стало для Лилит подтверждением вчерашнего предположения Фостера, будто «мальчик страдает от разбитого сердца». Всё-таки и ее догадки оказались верны. Ларсен переступил ту черту, за которую заходить было опасно. Графиня не верила, что Рейвен мог воспылать серьезными чувствами к Нефертари, тем более, что в объятия египтянки она толкнула его сама. Но дураку было ясно, что случившееся чертовски задело Харта. Полицейский пытался изображать из себя безразличную статую, и, наверное, мог бы одурачить того же Косэя, но только не её.

– Вы не должны сторониться тех, кому вы не безразличны, - наконец произнесла она. – Не должны закрываться в себе. Не позволяйте глупым сплетням влиять на вас.

Полицейский молча крутил в руках зажигалку. Слова графини о сплетнях царапнули его: что что, а меньше всего на свете ему хотелось принимать насмешки в сочетании с сочувственными вздохами от окружающих. Единственный, с кем еще можно было общаться, оставался Сфинкс. Лилит оказалась не первой, кто сегодня «навестил пострадавшего». За полчаса до ее прихода к нему наведывался Сфинкс, который пришел в сад с гигантским кувшином вина. Не зная, как еще порадовать своего друга, он заявил, что готов ловить винных рыб и бороться с их плавниками. На что Рейвен ответил, что в следующий раз, и попросил оставить его одного. Египтянин долго смотрел на него, потом кивнул и молча удалился. Теперь же пришла Лилит, и ее компании Харту хотелось еще меньше.

– Я ничего не знаю про слухи, - сказал он.
– Просто волнуюсь перед испытанием.

– Ну да, как же, - ответила графиня. – Месье дракон вдруг сделался трусливым кроликом, который страдает бессонницей? Не смешите меня.

Рейвен взглянул на Лилит с долей удивления, когда ее рука накрыла его руку.

– Поговорите со мной, - вкрадчиво произнесла она. – Я ведь ваша хоть и ненастоящая, но сестра.

Рейвен нахмурился.

– Лилит, сейчас очень рано. Тебе нужно выспаться.

Харт сидел спиной к дому, поэтому не мог видеть, как дверь отворилась, и на пороге появился Ингемар. После случившегося он не хотел встречаться с Рейвеном, поэтому предпочел поскорее вернуться в Главный Храм, помыться и приступить к тренировкам. Заметив Харта и Лилит, он замер на пороге, уже подумывая вернуться в дом, чтобы выйти через заднюю дверь.

В тот же миг графиня произнесла такое, отчего Рейвен на миг забыл о своем мрачном настроении и ошарашенно уставился на ведьму.

– Поцелуйте меня, пожалуйста, - торопливо произнесла она, глядя Харту куда-то за плечо.

– Что? – вырвалось у Рейвена. Он, конечно, страдал от похмелья, но не до состояния галлюцинаций.

– Поцелуйте меня! Сейчас же!

Проследив за взглядом Лилит, Рейвен хотел было обернуться, но графиня быстро положила ему руку на щеку и внезапно прижалась губами к его губам. Удивленный полицейский на миг замер, пытаясь переварить происходящее, но затем чуть отстранился.:

– Что ты де... – начал было он, но графиня вновь заткнула его поцелуем. Положив ему руку на затылок, она ласково перебирала его волосы, а поцелуй становился все более уверенным и горячим.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Лилит стала отстраняться и, когда полицейский по инерции вновь потянулся, чтобы поцеловать ее, ладонь графини накрыла его губы.

– Видели бы вы лицо нашего бедного друга, - хихикнула она. – Не только капитан способен испортить нам настроение. Мы тоже можем.

Рейвен обернулся, но на крыльце Ингемара уже не было. Капитан все-таки вернулся в дом, растерянный и заметно помрачневший. Меньше всего он ожидал, что Лилит предпочтет ему Рейвена, над которым вечно подтрунивала. Но когда они успели? Неужели за эти несколько дней они настолько сблизились? От этого сделалось досадно. Ингемар прикладывал немало усилий, чтобы очаровать эту женщину, а тем временем невзрачный Харт обскакал его на повороте.

– Так ты для него этот театр устроила? – спросил Рейвен, невольно улыбнувшись.

– Во всяком случае, он зашел обратно в дом с весьма постной миной. Кстати, вы хорошо целуетесь, месье жандарм. Сообщайте об этом женщинам при первом же знакомстве, - она озорно подмигнула полицейскому и, взяв его за руку, повела в дом.

– Раз вам негде спать, поспите в моей комнате, - предложила Лилит. – На правах брата.

– Я могу поспать пару часов и в комнате рабов. Когда хочется спать, и на битом стекле заснешь.

– Дело не в комнате, месье жандарм, а в самом подходе к делу. Все будут думать, что я приютила у себя брата, а капитан Ларсен придумает что-то под стать его характеру и воображению. И еще больше огорчится.

Оставшиеся несколько часов до завтрака Рейвен действительно проспал в постели с Лилит. Графиня и сама задремала, чувствуя, что совершенно не выспалась. Заснули они в одежде, прижавшись спиной друг к другу, поэтому, когда Кайтана пришла их будить, то не сдержала улыбки.

– Уже почти полдень. Господин приглашает на завтрак, - произнесла она и покинула комнату. Рейвен приоткрыл глаза и первые несколько секунд лихорадочно соображал, что он делает в кровати Лилит. За пару часов он совершенно не выспался, но самочувствие хоть стало немного получше. Выпив опохмелительное зелье, Рейвен и вовсе почувствовал себя нормально.

– Напомни, что я тебе должен, Лилит, - сказал Харт, поднимаясь с постели. На это графиня лишь весело улыбнулась.

– В должниках дракон, - хохотнула она.
– Трепещи, Франция!

Рейвен и Лилит стали не единственными, кого ждало весьма необычное пробуждение. Акана проснулась от того, что почувствовала, как подушка под ее головой начала шевелиться. Девушка тут же испуганно отпрянула назад, но уже через миг почувствовала, как ее лицо вспыхивает от смущения и гнева. Все это время она спала на плече своего раба, который каким-то образом очутился в ее постели, вместо того, чтобы ночевать на полу. Акана велела Дмитрию остаться в ее комнате, чтобы проклятая Алоли не смела к нему соваться. Аргументировала она свое решение тем, будто Ин-теп становится все сильнее, и она опасается, как бы демон не вырвался на свободу. При этом видеть в своей комнате соломенный тюфяк, на котором должен спать Дмитрий, Акана не пожелала. Она посчитала, что эти уродливые вещи плохо пахнут и могут содержать в себе всяких насекомых. С барского плеча Лескову выделили лишь маленькую подушку из кожи какого-то раба. Ночью в комнате сделалось холодно, и, Дмитрий, решив, что успеет проснуться раньше Аканы, улегся на свободную сторону постели.

Несколько секунд египтянка удивленно смотрела на спящего, не зная, как отреагировать. В первый миг ей захотелось ударить, потом накричать на него, потом попросить Косэя запереть его в подвале до самого начала испытания, но в итоге Акана не сделала ничего из вышеперечисленного. Девушка легла на постель и, перевернув подушку, уткнулась пылающим лицом в ее прохладную поверхность. Мысль о том, что она спала в одной постели с рабом, казалась едва ли не кощунственной. Кто знает, насколько достойно вел себя непокорный Дми-три? Но следующая мысль, словно издеваясь, напомнила, что это именно она, Акана, спала на плече своего раба, обнимая его, точно возлюбленного. Это воспоминание заставило ее немедленно рассердиться, и она от души стукнула Лескова по руке. От неожиданности Дмитрий вздрогнул и проснулся. Осознав, что он просчитался, и его госпожа проснулась раньше, Лесков несколько помрачнел.