Чтение онлайн

– Не сейчас, - еле слышно произнес он. Ни тот, ни другой не поняли, что произошло, но настроение Сфинкса немедленно испортилось.

Оказавшись на улице, Рейвен нервно провел рукой по волосам, словно это движение могло помочь ему протрезветь. Ночной воздух спасительной прохладой скользнул по коже, стирая чужую энергетику. Несколько минут Харт боролся с желанием вернуться и разбить капитану его смазливую физиономию, но вместо этого он опустился на ступени и несколько раз глубоко вздохнул. Нельзя было показывать, что эта измена как-то задевает его. И почему она вообще должна его задевать? Он ведь связался с Нефертари только потому, чтобы уберечь Лилит от расправы. Ни о какой любви не могло быть и речи. Да, Нефертари красива, интересна, да к тому же еще чертовски хороша в постели. Но еще она – здешняя госпожа и жестокий воин.

Что касается поступка Ингемара, то от этого становилось тошно. Еще недавно этот тип хлопал Рейвена по плечу, заявляя, что с какого-то черта рад за него и его хозяйку, а потом, как только выпала такая возможность, тут же переспал с ней.

«Тварь! Майк бы никогда так...» - Харт почувствовал, как его снова охватывает злость. Впрочем, Майк был Рейвену лучшим другом, в то время, как Ингемар, всего лишь товарищем по несчастью. И все равно в голову не лезло ни одно объяснение, которое могло оправдать блондина. То, что он после всего, как ни в чем не бывало, уселся рядом, злило еще больше. С каким бы удовольствием Рейвен сейчас избил бы его. Но таким образом он показал бы, что произошедшее задело его, и что к Нефертари он неравнодушен.

«А я равнодушен. Мне вообще плевать на нее с высокой колокольни. Переспал с ней пару раз из-за Лилит, ничего особенного»

Мысль о том, что тогда все узнают, что Нефертари ему небезразлична, казалась куда унизительнее чем измена. Хотя, какая к черту измена? Кто она ему, эта Нефертари? Уж точно не любимая женщина. И кто этот Ларсен? Уж точно не друг.

«Так почему же мне сейчас так хреново?»

Тем временем озадаченный капитан размышлял над поведением Рейвена. Неужели он догадался?! Но как?! Этого просто не могло быть! Да, он мог наблюдать за уходом Нефертари и Ингемара и вычислить, что тот последовал за хозяйкой дома. Когда капитан уходил, он и сам не предполагал, куда и зачем. И, когда он вернулся, Рейвен не подал вида, что обратил на всё это внимание. Не следовало принимать вино из его рук? Какой-то обычай древности, о котором у капитана не было информации?

Капитан осторожно окинул помещение краем глаза. Шакал похоже тоже уже был в курсе происходящего. Юноша смотрел на Ингемара так пристально, что Алоли пришлось от души треснуть его по плечу, чтобы он как-то отреагировал на обращение к нему.

Ларсен нахмурился. Было непонятно, что делать дальше, как себя вести. Обычно в таких ситуациях следовало соблюдать спокойствие и не показывать вида, что чего-то не догоняешь.

Поведение Рейвена не укрылось и от остальных. Графиня нахмурилась, решив, что Ингемар умудрился что-то не то сказать, но, затем в памяти промелькнул момент, когда Нефертари поманила за собой Ингемара, и эти двое удалились.

«Боги, неужели он это сделал?» - подумала графиня, чувствуя, как ее охватывает гнев. «Неужели нельзя было хоть пару дней не быть Ингемаром Ларсеном? Нам в пирамиду идти, а капитан думает только о том, как успеть осчастливить как можно больше женщин».

– Что это с нашим драконом? – Фостер стал первым, кто вполголоса озвучил интересующий его вопрос. Разумеется, нарочно. В отличие от Лилит, его происходящее как раз-таки позабавило. Здесь начинало становиться скучно. То, что Ингемар и Нефертари уходили вместе, не укрылось от него, и теперь чертовски хотелось узнать, что будет дальше. Вряд ли Ларсен и госпожа Рейва говорили о политике, и, скорее всего, Харт это ощутил.

«Ну и зачем было так быстро уходить с вечеринки?» - думал Эрик, потягивая вино. «А как же драка в лучших традициях голливудских боевиков?»

В какой-то миг у Фостера даже появилось желание вмешаться и подтолкнуть Харта к более решительным действиям. Ингемара Эрик недолюбливал еще с тех пор, как он соблазнил Оксану. Фостер тоже претендовал на русскую красотку, но та постоянно отшивала его, попрекая отсутствием благородства. Ингемар в ее глазах оказался куда достойнее. Теперь же список женщин капитана пополнился еще как минимум на двух. Про Эрби наемник узнал от Лилит, а вот наличие в этом списке Нефертари, несколько удивило Эрика. Неужели Ларсен даже в их нынешнем положении умудряется думать о женщинах? Сейчас капитан старался выглядеть так, словно ничего не случилось, и у него это даже неплохо получалось.

Эту ночь Ингемар провел в доме Косэя. Разумеется, Рыжий не озаботился тем, чтобы предоставить гостю комнату, поэтому Ларсену пришлось ночевать на соломенном тюфяке среди низших рабов. Для Эрби их встреча стала подобна празднику. Девушка бросилась на шею возлюбленному и не выпускала его из объятий до самого рассвета. Эрби знала, что утром Ингемар уйдет в Главный Храм. Египтянка изо всех сил боролась со сном, чтобы иметь возможность любоваться спящим блондином, но усталость после рабочего дня все-таки взяла верх.

В отличие от Ларсена, ни Нефертари, ни Рейвен этой ночью так и не уснули. После ухода Ингемара, Тари несколько часов пролежала в постели, потягивая вино. Ей никого не хотелось видеть, и только в стенах своей комнаты она чувствовала себя чуть более спокойно. Неприятная тяжесть поселилась в груди, холодная, словно сквозняк. Нефертари была уверена, что красавец Ингемар развеет это странное состояние, и, наверное, так оно и было ровно до тех пор, пока он не стал собираться восвояси. Теперь эта тяжесть обрушилась на нее с новой силой. Мысли Нефертари невольно переключились на Косэя. Он был первым мужчиной, которого она возненавидела и затем полюбила. Они росли вместе, играли вместе и постоянно дрались. В детстве Нефертари терпеть не могла этого красноголового мальчишку. Хуже Косэя для нее были только торговцы, которые били нищих детей палками, когда те приближались к их прилавкам. Когда она и Косэй стали воинами арены, они по-прежнему недолюбливали друг друга, но теперь все стало иначе. Их хозяева дружили, поэтому позволяли тренироваться вместе и никогда не выставляли их друг против друга в настоящем бою. В это же время Нефертари потеряла своего первого возлюбленного. В то время, пока она тренировалась, в его жизни появилась Эрби, которая поспешила «утешить» его. Во время одного из пробных сражений Косэй заметил, что его противница рассеянна, поэтому не удержался от комментария:

– Хватит в облаках витать, дура! Никто на арене не будет смотреть на твое смазливое лицо.

Услышав эти слова, египтянка рассвирепела.

– Да что ты знаешь, красная голова! – вскричала она. – Тебе лишь бы мечом махать, потому что ни в чем другом не разбираешься!

– А в чем мне еще надо разбираться на арене, дура? – немедленно раскричался Косэй. – Вот именно, что надо мечом махать, а не ресницами. Что с тобой происходит?

– Я ничего не собираюсь рассказывать такой бесчувственной колоде, как ты.

– А я и так все знаю. Твой женишок больше не крутится у входа в пирамиду, а, значит, он тебя бросил. А ты – дура, которая продолжает о нем думать.

– Сам ты дурак! Ты никогда никого не любил. Я запрещаю тебе даже заикаться о моей личной жизни.

– Когда у господ ломаются вещи, они покупают новые. И не размазывают сопли. Вместо того, чтобы ныть, найди другого.

С этими словами Косэй приблизился к Нефертари и внезапно, грубым рывком притянув ее к себе, поцеловал. Так и начались их отношения. Они постоянно ругались, занимались любовью и снова ругались. Ни о какой влюбленности даже речи не было. Но спустя несколько лет этих дурацких отношений, Нефертари начала ловить себя на мысли, что ревнует, когда Косэй хоть ненадолго где-то задерживается. Он в свою очередь называл ее влюбленной дурой, на которую ему совершенно наплевать. После очередной подобной ссоры Нефертари на зло обидчику провела ночь с одним из рабов Нахти. Косэй сказал, что ему наплевать, однако на следующий день тот раб был убит, а кожа с его тела содрана. Разгневанный Нахти в течении несколько месяцев держал Косэя в подвале, подвергая пыткам. Когда Рыжий вышел из своего заточения и встретился с Нефертари, то обнял ее, как ни в чем не бывало, и произнес:

– Друзья?

Но Нефертари была не готова к дружбе с ним. На тот момент она еще испытывала к нему прежние чувства и проклинала себя за свою ошибку.

В случае с Рейвеном она решила воспользоваться советом Косэя: «господа не плачут, когда их вещи ломаются. Они приобретают новые.» Вот только облегчения после «приобретения» Ингемара не последовало. Напротив, все только усилилось. Ей снова захотелось увидеть Рейвена. Почему-то именно этот человек напоминал ей Косэя настолько сильно: он тоже был связан с огнем, тоже обращался в неведомое Египту существо, тоже был до невозможного упрям и своеволен. В отличие от Ингемара ни Рейвен, ни Косэй никогда не велись на ее красоту, но при этом интересовались ею. Ларсен, как и положено рабу, не задавал вопросов, лишь делал то, зачем его позвали. И также, как и положено рабу, убрался восвояси, когда ему приказали. Нефертари представила, как сейчас он лежит в постели Эрби, и вдруг злорадно усмехнулась. Интересно, он уже признался ей, или нужно позаботиться об этом самой? Это нужно обставить, как сладкий разговор по душам, своего рода примирение. Главное, чтобы Эрби не бросилась с докладом к Харту. Нужно запугать ее, чтобы она даже пискнуть боялась.