Чтение онлайн

– И тебе доброго утра, - произнес он, садясь на постели. Хватило быстрого взгляда на египтянку, чтобы понять, что она пребывает в ярости.

– Как ты посмел? – сквозь зубы процедила Акана.

– Было чертовски холодно. И у меня заболела спина. Спать на камнях – сомнительное удовольствие.

– Речь идет не о твоем удовольствии, а о чести твоей госпожи! – воскликнула египтянка. Но спокойный голос Дмитрия немедленно остудил ее.

– Ты ведешь себя, как ребенок, - строго произнес он. – Не нужно искать подвоха там, где его нет.

– А его действительно нет? – Акана смерила провинившегося ледяным взглядом.

– Можешь не сомневаться.

Ответ Дмитрия в сочетании с его спокойным тоном почему-то задел египтянку. Она опустила глаза и с минуту молчала, после чего с деланным равнодушием произнесла:

– Хорошо. Я прощаю тебя.

XXXVI

Птицы и свиньи

Полдень уже давно хозяйничал в Египте, когда обитатели дома Косэя собрались за одним столом, чтобы позавтракать. Выпив опохмелительное зелье, сам хозяин и его гости выглядели уже не такими помятыми, как прежде. Голова больше не напоминала барабан во время рок-концерта, и мысли постепенно стали выстраиваться в логическом порядке. Никто из присутствующих о вчерашней вечеринке говорить не собирался, поэтому основной темой стала Пирамида Достойных. Первым делом Дмитрий напомнил Косэю о его обещании рассказать, как проходить ловушки.

– Заставьте их срабатывать раньше, чем вы в них попадетесь, - произнес Косэй с таким заговорщическим лицом, словно разоблачал Мировое Правительство. Он был уверен, что неопытные чужаки будут поражены услышанным, но на их лицах отразилось сплошное разочарование. Разумеется, все и так знали, что, чтобы не попасться в ловушку, проще всего заставить ее сработать заранее.

– А можно ли на глаз определить их размещение? Узоры на камнях? Какие-то статуи? – продолжал допытываться Лесков.

– Нет ни узоров, ни статуй, - ответил Косэй. – Именно поэтому большинство воинов погибает отнюдь не из-за охотников.

– Но ловушки из года в год остаются неизменными? Их всего лишь переносят с места на место, я прав? – теперь уже в разговор вмешался Рейвен. Косэй кивнул.

– Это хорошо. Значит, я почувствую энергетику боли.

– Каким образом? – Феникс удивленно посмотрел на полицейского.

– Мне будет почти так же больно, как и умершему в этой ловушке.

Фостер посмотрел на Рейвена с долей зависти. Одно дело быть незаметным, другое – заранее знать, куда можно ступать, а куда не следует. Чертов механизм невозможно убедить в том, что его никто не активировал. Каким бы невидимым ни был воин, если он наступит в капкан, тот неизбежно захлопнется.

– Если верить плану пирамиды, существует три типа ловушек, - начал Дмитрий, обращаясь ко всем участникам предстоящего испытания. – Начнем с потолка. По сути, эта ловушка самая редкая. Она срабатывает только тогда, когда человек попадает в тупик, и четвертая стена смещается и запирает свою жертву в куб. Потолок начинает опускаться. Как его остановить, я пока не понял.

– Ты же инженер? Чем ты в университете занимался? – с досадой воскликнул Фостер.

– Я не видел таких ловушек, - задумчиво произнес Косэй.

– Полагаю, именно поэтому вы до сих пор живы, - ответила графиня. – Продолжайте, месье Лесков.

– Вторая ловушка связана со стенами. В нее можно попасться, если окажетесь в длинном коридоре. Скорее всего она реагирует на движение. Из стен появляются острые шипы, но при этом нет никаких проемов, чтобы предугадать, откуда они выскочат.

– Самая кровожадная из ловушек. Местные называют ее «кактусом», - теперь заговорила уже Нефертари. – Однажды она за раз уничтожила восьмерых воинов и еще дюжину «охотников». К счастью, эта ловушка срабатывает только один раз. Если увидите продырявленного мертвеца, можете смело идти дальше. Я чуть не попалась в такую из-за своего более «телесного» спутника. Слава Богам, что они оказались милосердны ко мне. Я успела завернуть за угол.

– А что на счет пола? – спросил Рейвен, обратившись к Косэю. Нефертари он по-прежнему игнорировал.

Косэй хищно осклабился.

– Я тоже не видел этой ловушки, так как не касался земли. Но, говорят, что людям кажется, что они идут по полу, а в итоге проваливаются, и их тела насаживаются на ряды копьев.

– Если верить плану, то подобные ловушки могут растягиваться на целые коридоры. Нужно либо ждать, пока какая-то стена переместится, либо искать способ не касаться земли, - добавил Лесков.

– Насколько стены в пирамиде неровные? – вмешался Фостер.

– Гладкие, как лезвие ножа, - усмехнулся Косэй. – Я же говорил, до богов доходят только достойные. Не нужно было вам лезть на арену. У вас нет ни малейшего шанса, чтобы выжить.

– Значит, нужно найти этот шанс, - мрачно произнесла Лилит. – Я не для того сражалась с Пламенем, чтобы погибнуть в какой-то проклятой ловушке. Кстати, я до сих пор не видела своего раба. Где его содержат?

– В подвале, - чуть помедлив, ответил Косэй. – Тебе нужно пройти до конца и свернуть в последнее помещение слева. Он висит на крюке, справа от двери.

Услышав эти слова, графиня переменилась в лице.

– Уж не хотите ли вы сказать, что... убили его? – тихо спросила она. Косэй молчал, но по его лицу было ясно, что Лилит не ошиблась в своем предположении. Феникс действительно «развлекся» с тем, кто причинил боль его вещи.

– Но это был мой раб! Вы не должны были решать его судьбу самостоятельно, - графиня была зла на Пламя, но все-таки предпочитала оставить его в живых.

– Ты была не в состоянии решать даже свою судьбу, - ответил Косэй. Он чувствовал на себе встревоженные взгляды белокожих чужаков, но сохранял удивительное спокойствие. Чуть помолчав, он добавил:

– К тому же, он был и моим рабом. Не переживай. Я подарю тебе подушку из его кожи, чтобы тебе не было так обидно. Его мясо уже испортилось, потому что я забыл о нем, а снятая кожа в отличном состоянии. Если тебя это успокоит, то твой раб сослужил хорошую службу и помог мне расслабиться после тяжелого дня. Так сказать, улучшил мое настроение.

Лилит судорожно сглотнула. Она была зла на Пламя и сама хотела «объяснить» ему, как вести себя с женщинами, однако девушка не хотела, чтобы его убивали. Да и подвергать его столь зверским пыткам... Неужели все это было необходимо? Графиня не понимала, чем руководствовался Косэй. В конце-концов, все воины арены сражаются жестоко, потому что хотят выжить. Косэй и сам в тот миг не понимал свое состояние. Единственное, чего он желал, так это сделать Пламени так же больно, как было в ту ночь израненной Лилит. Было несколько случаев, когда точно так же он мстил за Сфинкса и Кайтану, но до этого он ни разу не убивал. Пытал, истязал, морил голодом и жаждой, но всегда оставлял несчастного в живых. До недавнего времени.

– Кстати, о боли, - задумчиво произнес он. – У меня для тебя кое-что есть.

Графиня решила, что Косэй обращается к ней, но рыжеволосый поднялся с места и поставил перед Рейвеном пузырек с прозрачной коричневой жидкостью.

– Один глоток этой жидкости заставляет молить о пощаде. Даже самые стойкие рассказывают все, лишь бы в них не вливали ее. Стоит очень дешево, но от нее столько пользы...

– И зачем она мне? – Рейвен с опаской глянул на подозрительный пузырек. Ему не нужно было касаться его, чтобы почувствовать, что Косэй не лжет. Это зелье готовил Всевидящий. Рейвен буквально видел перед собой этого безобразного старика, который вливал в одного из будущих воинов арены болезнетворный напиток, чтобы пробудить способности несчастного. Иногда оно действовало, но чаще жертвы умирали от разрыва сердца. Боль была настолько безумной, словно все тело взрывалось изнутри и осколками рассыпалось под кожей.