Искаженное время
Шрифт:
– Поднимайся, посидишь еще немного, подумаешь. Может, голова прояснится.
На удивление Ларсен спокойно поднялся, и его без происшествий проводили в вытрезвитель.
V
По завершению третьего допроса, количество вопросов в полицейском участке небольшого американского городка достигло своего апогея. Каждый ломал голову над тем, что вновь и вновь показывала им запись с видеокамеры из комнаты допросов.
Клэр поставила перед Рейвеном чашку кофе, и тот благодарно улыбнулся.
– Что будем делать? – спросила девушка, присаживаясь рядом с ним.
– Без понятия. Последняя зацепка – сам Роджер, но задерживать их еще четырнадцать часов без основания мы попросту не можем.
– Но и отпустить тоже нельзя, - обреченно вздохнул Генри.
– Они находятся в тяжелом наркотическом опьянении или того хуже – попросту сумасшедшие.
– Токайская винодельня принадлежит совершенно другим людям, причем здесь эта... Лилит? – нахмурился Найджел.
– Говорю же, моя версия – самая реалистичная, - добавила Лили. – Ребятки работают по вызову. А сейчас просто в образе. Другой версии нет.
– И зачем им устраивать театр для тех, кто им не платит? – Рейвен скептически усмехнулся. – В любом случае, нужно проверить, чем они обдолбались. Предлагаю на сутки сдать их в тюремную больницу. Так мы выиграем время и наконец свяжемся с Роджером. Если анализы выявят наличие наркотических препаратов, вопрос будет снят. И неплохо бы показать их психиатру.
Майк невольно рассмеялся:
– Попали ребята... Ей Богу, мне их даже жалко! Но чистая койка в больнице, наверное, все-таки лучше, чем ночь с бомжами на облеванном полу.
– Это еще один аргумент, почему не стоит оставлять их здесь, - ответил Рейвен.
– А третий аргумент – это я! – вдруг выпалил Гарольд. – На вашем месте, парни, я бы развлекся со шлюхами и хорошенько подправил морду их главарю. А в протоколе написали бы, что задержаны за драку.
– Можно и так, - усмехнулся Майк. – Но внизу подпишем, что все это сделал ты. И морду правил задержанному, и девок насиловал, и в протоколе врал.
Лили прыснула со смеху:
– Вот только блондина не надо бить. Он слишком хорош собой, чтобы портить его грубыми кулаками. Его бы я выпустила, а шлюхи пусть останутся в камере. Подсадим к ним каких-нибудь алкашей и оставим на ночь. Думаю, потом они сами будут проситься в объятия нашей ласковой полиции.
– Хватит говорить ерунду! – наконец не выдержала Клэр. – Рейвен прав, их нужно отправить на осмотр. На следующий день, если все будет в порядке, выпустим их на свободу, и пусть катятся во все четыре стороны.
– Ага, конечно! – возмутился Гарольд. – Ты сейчас в Майми улетишь со своим дантистом, а нам от Саммерса огребать за то, что без каких-либо бумаг то задерживаем, то отпускаем людей. Вообще-то это называется превышением должностных полномочий, и на это есть своя статья в уголовном кодексе.
– Я согласен с Рейвеном и Клэр, - произнес Найджел с надеждой, что его наконец отпустят домой. Генри медленно кивнул, Лили пожала плечами.
– Тогда за дело, - сказал Майк. – Вызывай белые халаты, Клэр. Скажи, что у них сегодня тройной бонус.
– Ну, а я тогда сваливаю, - добавил Найджел, чувствуя облегчение, что он наконец-то может вернуться домой. Препятствовать ему не стали...
Когда полицейские вновь появились в дверях вытрезвителя, их встретили молчанием. Лилит бросила на вошедших презрительный взгляд. Мириа Харвент вздрогнула и отшатнулась, стараясь уйти подальше от решетки. Один Ингемар улыбнулся, точно увидел добрых друзей.
– Итак, как прошло собрание? Можем ли мы узнать нашу участь? – наконец произнес он.
– Можете, - усмехнулся Майк. – Мы вас выпускаем из вытрезвителя.
– Правда? – не поверила Лилит. – Вы нас отпустите?
– Ну, отпустите – это громко сказано, но у вас хотя бы будет чистая постель. Уже не плохо, герцогиня?
– Не понимаю, что ты подразумеваешь под этими словами? – нахмурилась Лилит, игнорируя неверное обращение, но при этом «тыкая» Майку, как и положено при обращении к рабу.
В тот же миг в помещение прошли четверо плечистых мужчин в белых халатах.
– Что за непруха! – пробормотал Ингемар, прикидывая, стоит ли пытаться оказать сопротивление или все же отдаться на милость докторов. Возможно, ему бы и удалось немного помять холеные физиономии полицейских, но если они возьмутся за оружие?
– Я не сумасшедшая, - воскликнула Мириа. – Боже мой, зачем вы это делаете? Мы ни в чем не виноваты!
– Вы не посмеете, - прошипела Лилит.
«Почему? Почему моя магия здесь не действует?»
Схожим вопросом сейчас задавался и Рейвен. Он касался странного блокнота, пытаясь считать хоть какую-то энергетику этого предмета, но его странная способность впервые дала сбой.
Ингемар позволил надеть на себя наручники и, обратившись к Лилит и Мирии, добавил:
– Ничего они нам не сделают. Если бы у них были полномочия, что-то уже бы произошло. А так они всего лишь пешки. Не надо бояться.
Гарольд лишь усмехнулся.
«Рано радуешься, ублюдок», - подумал он. «В тюремной больнице у меня достаточно знакомых, которые захотят с тобой разобраться».
Задержанных удалось вывести на крыльцо полицейского участка, рядом с которым стояла машина с красным крестом, когда все произошло. Раздался звук лопающейся цепи, и в тот же миг Ингемар резко ударил по лицу держащего его Майка. Тот буквально отлетел в сторону, оглушенный.
– Как это возможно? Порвал наручники, – воскликнул Гарольд, испуганно пятясь назад, но в ту же секунду Ингемар оказался рядом с ним.
– Я же обещал, - улыбнулся блондин и впечатал кулак в лицо Гарольда с такой силой, что от боли тот потерял сознание. Из сломанного носа полицейского хлынула кровь.
Увидев, что происходит на крыльце, Рейвен бросился на подмогу. Что-что, а он наделся, что в машину одного мужика и двух девушек смогут затолкать без него.
«Как можно было порвать наручники?» - промелькнуло в мыслях инспектора. Он оказался рядом с Ингемаром и удачно увернулся от первого удара.
– А, это вы, инспектор! Какая досада! С вами я пока драться не планировал, - улыбнулся Ларсен, уже уворачиваясь от кулака Рейвена. Завязалась короткая драка, в которую обалдевшие санитары лезть не рискнули. Если такой бульдозер, как Майк до сих пор не поднялся, те сочли более разумным удерживать вырывающихся девушек.