Чтение онлайн

– Ингемар... Сложное заморское имя, - продолжил колдун, медленно растягивая слова, точно смакуя их.
– Это имя сложно выговорить и запомнить, поэтому я буду называть тебя Лжецом.

– Я не..., - начал было Ларсен, но колдун резко прервал его.

– Именно. А со лжецами султан предпочитает разговаривать на языке пустыни. Вы сейчас же покинете дворец или останетесь здесь уже мертвыми...

Затем маг презрительно посмотрел на поверженного воина и, обратившись к солдатам, тихо произнес:

– Отсечь голову за измену.

Ларсен вздрогнул, как от удара, и резко обернулся на своего несчастного противника

– Нет! Не надо его казнить! – воскликнул он. – Этот воин боролся изо всех сил. Но никому из ваших солдат меня не одолеть!

Однако слова блондина остались без внимания.

– Помолчите, Ларсен, - осадила его графиня. – Неужели одной смерти на сегодня вам недостаточно? Хотите, чтобы обезглавили нас всех?

Ингемар бросил взгляд на Рейвена, желая найти в его глазах поддержку, но Харт отвернулся.

"Он знал, на что идет",- подумал полицейский, не видя смысла лишний раз злить султана. "Раз вышвыривают из дворца живыми, стоит сказать «спасибо» и убраться отсюда по-хорошему".

– Идемте, мистер Ларсен, - прошептала Мириа, с жалостью глядя на противника капитана. Она даже не представляла, что султан может так жестоко обойтись со своим воином лишь потому, что тот проиграл...

Стражники султана сопровождали пленников до самых ворот из города,тем самым привлекая к ним внимание местных жителей. Постепенно люди начали стекаться, чтобы посмотреть на диковинных гостей, которых с позором выпроваживают в пустыню. Мужчины в гневе тыкали в чужеземцев пальцами и сыпали оскорблениями, женщины презрительно отворачивались, а дети то и дело поднимали камни с земли, стараясь попасть в изгнанников.

– Пустыня поглотит вас, неверные! – выкрикнул один из мужчин, потрясая в воздухе кулаком. Лилит смерила его презрительным взглядом.

– И как всегда, ни одного аристократа в толпе, - тихо произнесла она, обращаясь к Мирии. – Пока обеспеченный человек читает в своих покоях книги, голодранец машет кулаками на улице. Времена меняются, а люди остаются такими же.

– Не понимаю, что мы им сделали? – произнес Ингемар, откровенно недоумевая, за что эти зеваки так люто их ненавидят.

– Они боятся того, чего не понимают, - ответила Мириа. – Мы кажемся им чудовищами с незнакомых земель, которые пробрались во дворец, убили их лучшего воина и лгали султану. Наверняка, слухи уже разлетелись по городу, и поэтому они все здесь.

– Смерть чужеземцам! Смерть лжецам! – кричали люди.

– Лжецам? Да как они смеют говорить про ложь, когда их маг тайно лечил своего воина во время поединка?
– в гневе произнесла Лилит.
– Неудивительно, что язык его чёрен.

– Значит, мне не показалось?
– помрачнел Ингемар.

– Если только мы все одновременно словили приход, - усмехнулся Рейвен. Девушки бросили на него непонимающий взгляд, однако Ларсен оказался более осведомленным в нюансах американского жаргона, поэтому хмыкнул в ответ.

– Так значит, магия? – продолжил полицейский, пытаясь избавиться от мысли, что несет полный бред.

Графиня бросила на него снисходительный взгляд:

– А вы до сих пор отрицаете её существование? Я вам даже больше скажу: вы только что видели одного из самых могущественных колдунов мира. Знать бы ещё, на каком расстоянии мы наконец сможем быть в безопасности.

– А вы неплохо осведомлены в этом вопросе, - произнёс Ингемар, с интересом глянув на девушку.

– Я сама практикую магию.

Услышав эти слова, Рейвен скептически посмотрел на графиню.

– Раскладывать пасьянсы с придворными дамами - ещё не магия. Или что вы там делаете? Вытаскиваете кроликов из шляп? Составляете гороскопы? Составьте и мне на досуге, знак - овен.

Зеленые глаза графини буквально вспыхнули от гнева.

– Вы - не овен, а упрямый баран, мистер Харт!
– не выдержала Мириа.
– Как можно вечно ставить все под сомнение? Неужели перемещение во времени - недостаточный аргумент, что магия существует?

– Я не оспариваю наличия магии, миссис Харвент. Я говорю о том, что дамочки мнят себя колдуньями, едва научившись тасовать карты. Если графиня считает себя волшебницей страны Оз, почему она до сих пор не вернула вас, Дороти, и капитана Тото обратно в Канзас?

Мириа мысленно поблагодарила Бога, что эту подколку поняла только она одна. Ингемар вряд ли закрыл бы глаза на язвительность Рейвена и обязательно заехал бы ему кулаком по лицу. Девушка никак не могла понять, почему полицейский отчаянно противоречит всему.

V

Пустыня встретила их гробовым молчанием. Казалось, ворота, закрывшиеся за спиной, отрезали изгнанников от внешнего мира: стихли голоса людей, даже пение птиц стало едва уловимым. Солдаты вышвырнули пленников прочь из города, не позволив взять с собой ничего из провизии и питья. Они лишь возвратили Рейвену его нож, точно не желая осквернять свои земли оружием чужестранца.

– Почему здесь так холодно? Еще пару часов назад мы задыхались от жары, а теперь..., - Мириа невольно поежилась. Заметив это, полицейский отдал девушке свои свитер и куртку. Ингемар в свою очередь снял мундир и предложил его графине, отчего та благодарно улыбнулась.

– Все дело в песке, - тихо сказал Рейвен. – Поскольку воды на его поверхности нет, вся поглощенная солнечная энергия идет на его нагревание. Песок обладает малой теплопроводностью, а это препятствует распространению тепла в глубокие слои. Когда солнце заходит, песок существенно охлаждается.

– А колебания температуры песка оказывают влияние на температуру приземного слоя воздуха, - закончил за него Ингемар и довольно улыбнулся, чувствуя на себе заинтересованные взгляды девушек.

– Есть хоть что-нибудь, чего вы не знаете, господа?
– улыбнулась Мириа.

– Не знаю, где нам укрыться, - ответил Ингемар.
– Но надеюсь придумать это в ближайшее время. В любом случае, обещаю согревать вас до восхода солнца. Вас обеих.

Графиня театрально закатила глаза. С одной стороны ей нравился прямолинейный флирт Ингемара, но наличие очередного поклонника на данный момент было последним, что ее интересовало. Наглость и самоуверенность капитана забавляли ее и немного скрашивали неприятность сложившейся ситуации, однако графиня не торопилась показывать своей благосклонности. Капитан устраивал ее, как защитник, который подставит свое плечо или согреет своим мундиром.