Чтение онлайн

– Э–э. – Рори в задумчивости почесывает нос. – Она переехала сюда из Сиэтла в шестом классе. Живет на Клубничной ферме со своим дядей Финном, который раньше был адвокатом. Она тоже собирается стать адвокатом – в конце концов. – Она смотрит на меня. – Она уже дважды откладывала поступление в колледж, но больше откладывать нельзя, так что ей придется поступить в следующем сентябре.

Ничего из того, что она сама не рассказала мне в ночь взрыва, кроме части с откладыванием колледжа.

Я беру полировщик и принимаюсь наводить лоск на свое последнее изобретение.

– А ее родители?

– Она никогда не знала отца, но ее мама мертва.

Мои плечи напрягаются.

– Как?

– Это все, что она когда–либо говорила, и я не давила. – Она поджимает губы. – Я не такая любопытная, как ты.

Я игнорирую ее не слишком тонкий укол, потому что теперь мой мозг заработал. Мертвая мать. С этим можно работать.

– Как звали ее мать?

Рори качает головой.

– Фамилия? Работа? Гребанная дата рождения?

Она пожимает плечами.

– Почему она не пьет? – сквозь зубы говорю я.

Она закатывает глаза и проходит к верстаку.

– Я не знаю, но я никогда не видела, чтобы она пила.

– А почему она не водит?

Пауза Рори коротка, но она трещит у меня на затылке. Она опускает взгляд и проводит пальцем вдоль текстуры дерева.

– Я не знаю.

Моя невестка – психопатка. Она улыбнется и поклянется, что не царапала твою машину ключом, или подаст тебе кофе и даже не моргнет, пока смотрит, как ты пьешь ее слюну.

Она безупречная лгунья. До тех пор, пока не проколется.

– Рори, – предупреждаю я.

– Я не знаю! – говорит она с нетерпеливым вздохом, и ее щеки краснеют. – Один день она водила, а на следующий уже нет, ясно?

Холод расползается по моим венам. Я сглатываю и выдавливаю свой следующий вопрос так спокойно, как только могу.

Хотя у меня есть пробирающее подозрение, что я уже знаю ответ.

– И когда это было?

Она поднимает глаза, чтобы встретиться с моими, и вина кружится в ее карих глазах.

– Как раз после ее восемнадцатого дня рождения.

Ее слова проползают через стол, впиваются в мою грудь и вбивают кусочки головоломки на свои места.

Она перестала водить как раз перед тем, как встретила меня.

Как раз перед тем, как ее блестящие губы коснулись моих, а дыхание стало теплее ветра.

Могу я рассказать тебе секрет?

Хотя я всегда был одержим ее секретом, это всегда было ради удовлетворения моей собственной ебаной зависимости, а не потому, что я думал, что там может быть что–то стоящее раскрытия. Я всегда был уверен, что это будет что–то пустяковое. Кража лака для ногтей в торговом центре или что–то настолько же глупое.

Но внезапно перестать водить?

Я уже бросил притворяться, что полирую. Сердце колотится, уши горят, я смотрю на Рори и жду, когда она продолжит.

– Это было довольно странно. Она уехала из города, чтобы отпраздновать день рождения с друзьями из Сиэтла, а когда вернулась через несколько дней, у нее больше не было машины.

– Значит, она попала в аварию.

– Она клялась и божилась, что нет, и она не выглядела раненой или типа того. – Она смотрит на меня с виноватой улыбкой. – Я не поверила ей, но погуглила аварии по всему Тихоокеанскому Северо–Западу, и ничего не нашлось.

Я провожу костяшкой по челюсти, разум лихорадочно работает.

– И теперь она вообще не садится в машины.

– Нет. Иногда она ездит на автобусе, но чаще всего она ходит пешком. Но это еще не все. Когда она вернулась, она была… другой. Не в плохом смысле, – поспешно добавляет она. – Просто добрее.

Я провожу языком по зубам.

– В смысле?

– Она начала волонтерить в Бухте, затем в больнице. Сначала я подумала, что это просто для того, чтобы было что написать в заявлении в колледж, но место она уже себе обеспечила. А потом я подумала, может, она нашла Бога или что–то в этом роде. – Она издает короткий смешок. – Но это не объясняет, почему она вдруг начала носить так много розового.

Моя кожа, блять, трещит. Машины, волонтерство, внезапная доброта. Здесь прослеживается линейная история, секрет, более порочный, чем мелкая кража, и я так близок к его разгадке, что чувствую его вкус на ее клубничном блеске для губ.

– В любом случае, разве ты не должен уже все это знать? Денис нашел для меня логин Рафа к банковскому аккаунту за десять секунд.

Я щурюсь.

– Зачем тебе это понадобилось?

– Он продолжает обыгрывать меня в блэкджек, так что я пожертвовала миллион долларов в заповедник птиц Вашингтона от его имени, – радостно говорит она, вытаскивая ключи из кармана и побрякивая ими на вытянутой руке. – И смотри, они прислали мне этот милый брелок в знак благодарности!

Но я едва могу разобрать ее раздражающе большую сороку–брелок. Едва могу, блять, думать.

Она права. Я мог бы узнать ее секрет годы назад, и за считанные минуты. И если бы это был кто–то другой, я бы вскрыл его, как ребенок вскрывает подарки в рождественское утро.

Но это Ангел в розовом.

Я дал себе зарок, ради собственного здравомыслия, что не буду.

Самоотвращение горячей волной разливается под моей рубашкой. Зачем я, блять, спросил?

Рори кивает на ружье–Франкенштейн между нами.

– Что ты делаешь?

Я хватаюсь за смену темы и двигаю его по столу к ней.

– То, о чем ты просила.

Ее настроение разворачивается на сто восемьдесят градусов, и она загорается детским восторгом.

– О, мой Гусь, – выдыхает она, поднимая его к свету на сложенных ладонях, словно я вручил ей Святой Грааль. – Оно работает?

– Есть только один способ это проверить.

Ее глаза встречаются с моими с искоркой озорства, и, несмотря на напряжение у основания моего черепа, во мне просачивается неохотная потеха.

Эта девчонка, честное слово… Во мне не так много мягкости, но есть крошечная частица, где–то между верхним и нижним ребром, которая немного смягчается ради жены Порочного.

Я знал о ней задолго до того, как она вцепилась когтями в моего брата. Даже задолго до того, как дядя Альберто вцепился в нее. Она годами звонила на горячую линию, признаваясь в самых пустяковых грехах с тяжестью вины всего мира в голосе.

Если звонки Милдред Блэк были моим наркотиком выбора, то звонки Рори были ситкомами, которые я смотрел, чтобы смягчить удар отходняка. Я находил забаву в ее мелких актах мести – подмешивании в виски Альберто, перерезании тормозных шлангов у машины Данте. Затем, когда ее свадьба с Альберто приблизилась, ее звонки сменили жанр, и внезапно я смотрел остросюжетный мини–сериал, который не мог выключить.