Чтение онлайн

Возможно, я все еще на подъеме от побега из его багажника, так что я настаиваю.

– Ты никому не рассказал о той ночи.

Его глаза все еще прикованы к небу, но я достаточно близко, чтобы видеть, как под его бородой напрягается мышца. Он швыряет окурок на траву, затем проводит рукой по рту.

– Как и ты.

Моя грудь проваливается под тяжестью следующего вдоха.

Конечно, я не рассказала. Я не могла. Дядя Финн все еще был в ярости на меня, и я не могла прийти к нему с очередной драмой, и уж точно не так скоро после первой.

Между нами заваривается тишина, и она громче неумолимого завывания ветра. Меня завораживает, как Габриэль, кажется, сливается с ней, неподвижный, как статуя. Не ведающий о беспокойстве в моих ногах или о том, как сильно бьется мое сердце.

Разговор умер; я знаю, что пора уходить, но я также знаю, что не хочу. Стоять здесь, бок о бок с таким мужчиной, как он, в темноте, заставляет мою кровь гудеть от возбуждения. Я чувствую, будто делаю что–то недозволенное, будто я подросток, который спустился по водосточной трубе посреди ночи, чтобы встретиться с парнем, слишком взрослым и неподходящим для нее.

Я провожу ладонями по своему пуховику, впервые не зная, что сказать. Конечно, у меня есть миллион вопросов, которые я хочу задать – например, как он получил тот шрам и почему холод никогда его не беспокоит. Почему он здесь вообще. Вместо этого я снова смотрю на темный дом, и что–то щелкает.

– Это ты устроил отключение электричества.

– Скажи мне, почему.

Я замолкаю. Затем осознание прорастает и вспыхивает, озаряя мое нутро. Это та же причина, по которой он никогда никому не рассказывал о той ночи.

– Если это случилось в темноте, этого не было, – шепчу я, и в моем тоне слышится дрожь.

Слова кажутся грязными, исходящими из моих уст. Упоительными. Ощущение усиливается, когда Габриэль медленно поворачивает голову, и его глаза снова согревают мои губы, словно ему понравилось то, что из них вышло.

– Умная девочка, – бормочет он.

Боже.

Мой пульс колотится. Другие части меня – тоже. Потому что Габриэль Висконти хочет сохранить это в секрете. Это. Нас. Здесь, наедине, под звездами. Я бы подумала, что это галлюцинация, если бы мое тело не реагировало так сильно на то, что он смотрит на меня.

Я смотрю на него исподтишка, борясь с каждым вздохом.

– Почему ты научил меня, как выбраться из багажника?

– Потому что ты бесишь меня, – отрезает он, слишком быстро. Он проводит тыльной стороной руки по рту, словно пытаясь стереть только что сорвавшееся с нее замечание, и расправляет плечи, перестраиваясь. – Ты слишком близка к моей семье для моего спокойствия. Если кто–то захочет добраться до Рори, он пойдет через тебя. Тебе нужно научиться защищаться от такого.

А, точно. Он отвечает за безопасность своей семьи, так что, конечно, необходимость спасать лучшую подругу Рори от жуткого типа в телефонной будке вывела его из себя. То, что он здесь посреди ночи, в его понимании ничего странного или секретного, он просто делает свою работу.

Кирпич разочарования вклинивается между моих ребер, хотя я не знаю, почему.

Прежде чем я успеваю его разобрать, он протягивает между нами руку в перчатке.

– Ключи.

С легкой дрожью я расстегиваю карман и отдаю их. Он сжимает их в кулак и кивает.

– Считай, первый урок завершен.

Мое сердце подпрыгивает на дюйм.

– Будет еще урок?

Он смотрит на дом.

– Твой главный рубильник снаружи, в белой коробке на крыльце. Щелкни его.

– Я знаю, как это делать, – фыркаю я. Ложь.

Кажется, я не могу перестать лгать рядом с этим мужчиной.

Он усмехается, словно знает тоже это, затем разворачивается и направляется к своему мотоциклу.

– Постой. Когда второй урок?

Шины шипят под весом Габриэля, когда он перекидывает ногу через сиденье. Он натягивает шлем и проверяет зеркала. Затем его взгляд медленно ползет обратно к моему, словно ответ мне – это второстепенная мысль.

– Когда меньше всего ожидаешь.

Он так резко захлопывает забрало, что я вздрагиваю от звука. Резким поворотом ручки газа двигатель мотоцикла ревет. Вибрация грохочет по траве, пронзает подошвы моих ботинок и сотрясает каждый нерв, клетку и кость в моем теле.

И я все еще дрожу, долго после того, как темнота поглощает его задние огни.

Глава 16

Рен

Запах солнцезащитного крема и кокосов печется под жаром солнца. Мягкие волны лениво лижут берег в ритмичном убаюкивающем ритме, а над головой птицы скользят по лазурному небу. Я отставляю свой коктейль в сторону, устраиваюсь на своем надувном матрасе и испускаю блаженный вздох.

Ах, вот это жизнь.

– Это пиздец как нелепо. – Из–за моих солнцезащитных очков в форме сердца я приоткрываю веко как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тейси тянется к моему телефону. Она ставит на паузу мой плейлист «Расслабляющие звуки пляжа» и швыряет аппарат на мой оголенный живот. – И здесь чертовски жарко.

– Тогда ты должна чувствовать себя как дома, дорогая. – Я переворачиваюсь на живот и включаю плейлист снова, прибавляя громкость на полную, чтобы заглушить звук дождя, бьющего в окно. – Просто расслабься. Закрой глаза и представь, что ты на пляже на Фиджи.

Ее надувной матрас издает громкий визг, когда она плюхается на него спиной.

– Мне нужен настоящий отпуск.

– Ты вернулась из настоящего отпуска меньше двенадцати часов назад, – цокает языком Рори, поправляя завязку на боковой части своего бикини. – Я, например, прекрасно провожу время. – Она выдергивает коктейльный зонтик из своей пина колады и засовывает его себе за ухо. – Кому нужен медовый месяц, когда есть такие подруги, как вы две, а?

Я улыбаюсь ей, несмотря на грусть, давящую на мою грудь.

Рори должна быть на настоящем пляже, со своим новым мужем. Вместо этого она с нами, в своей гостевой спальне, лежит на надувном матрасе перед промышленным обогревателем, который я одолжила из бара.

Что касается Анджело, он внизу по коридору. Время от времени я слышу, как открывается дверь кабинета, и мои уши настораживаются при звуке приглушенных итальянских слов и шагов, ступающих по половицам. Затем она закрывается, и неоправданное разочарование прокатывается по мне. Потому что ни один голос ни недостаточно низок, ни один шаг ни недостаточно тяжел, чтобы унять этот зуд под моей кожей.

Тайный визит Габриэля оставил меня беспокойной, и я боюсь, что это не пройдет. Это беспокойство того сорта, что заставляет следить за часами, спутывать простыни и лишает аппетита.

Коктейль, что становится смертельным, будучи смешанным в моей крови.

Я переворачиваюсь обратно на спину, не в силах устроиться поудобнее.

В глобальном масштабе это, конечно, сущая ерунда, и уж точно не то же самое.

Это просто этап, как когда я на неделю стала брюнеткой, или когда проколола нос и потеряла штангу, как только чихнула.