Чтение онлайн

Его тяжелые шаги, мое тяжелое дыхание. Это неловко и неприятно, так что я делаю то, что умею лучше всего.

Заставляю себя разрядить обстановку.

– А ты? Ты сегодня вечером тусовался? – В тот момент, когда вопрос срывается с моих губ, я понимаю, насколько он нелеп. Нет такой параллельной вселенной, в которой я могу представить Габриэля Висконти, отплясывающего на танцполе с пивом в руке и приятно проводящего время. Но впервые у меня в запасе нет других заготовок для разговора, так что я продолжаю. – Спорю, тебе везде наливают бесплатно. Э–э, не потому что ты страшный или что–то в этом роде, а потому что ты Висконти. Твои кузены владеют большинством баров в Бухте, да?

Как и ожидалось, позади меня нет ответа. Лишь морозная тишина и тень, преследующая мою собственную. Она следует за мной из одного конца Дьявольской Бухты в другой. Когда яркие огни внезапно сменяются дорогой, ведущей из города, мое сердце приподнимается на дюйм от надежды, что он оставит меня здесь.

Резкий рывок за запястье разворачивает меня и вырывает мой следующий вдох. Никакой удачи.

Казалось бы, инстинктивно – вырваться из его хватки, но ярость, пульсирующая от его ладони, останавливает меня. Должно быть, я устала больше, чем думала, раз мой взгляд не должен опускаться на его крупную руку, сжимающую манжету моей перчатки, а мое воображение не имеет права бежать в том направлении, в котором бежит.

Я впиваюсь взглядом в черные символы и гадаю, что они значат, затем скольжу по серебристым шрамам и гадаю, что он сделал, чтобы получить их. Его разбитые костяшки, выступающие вены, толстые, распухшие пальцы. Интересно, он бьет каждого мужчину, кто следует за женщинами в телефонные будки? Я не могу представить, чтобы такие руки были чем–то иным, кроме оружия, и теперь мне интересно, что еще они делают.

Способны ли они на легкую ласку, на скольжение вдоль мягкого изгиба бедра. Скользят ли они когда–нибудь вниз, под кружевную ткань, и приносят ли удовольствие.

Волна горячей ревности возникает из ниоткуда.

Боже. Я не устала. Я совсем чокнулась.

Я собираюсь отстраниться, но мой взгляд застревает на струйке крови, сочащейся между двумя его костяшками. Она медленно капает на его большой палец, затем вниз по ребру его руки. Я все еще не двигаюсь, когда она, горячая и влажная, соскальзывает на мою пульсирующую вену и под манжету моей перчатки.

Покалывание беспокойства и чего–то более темного гудит во мне, пока кровь стекает по всей длине моей ладони. Снова эта искра. Он ударил мужчину. Ради меня.

Мой взгляд резко взлетает, чтобы встретиться с его взглядом. Он проглатывает то, ради чего развернул меня, и вместо этого изучает меня, и что–то между любопытством и сожалением мелькает на его лице.

Он отдергивает руку и сжимает ее в кулак у своего бока.

Коротким кивком через плечо он подзывает черную машину, которая отъезжает от обочины и медленно подползает к нам, ее фары освещают путь впереди.

– Иди.

Растерянная, но не настолько глупая, чтобы спорить, я разворачиваюсь и начинаю свой путь домой.

К сожалению, покинуть яркие огни Бухты не означает, что я оставляю его позади. Он шагает следом за мной, его тень растягивается вдоль дороги в свете фар машины, следующей за нами.

Вид этого начинает вызывать у меня панику.

– У тебя есть оружие?

Стиснув зубы, я ускоряю шаг, пытаясь сохранить дистанцию между нами.

– Что–то типа перцового баллончика?

– Типа пистолета.

Я выдавливаю смешок. Я бы подумала, что он шутит, если бы считала, что этот мужчина способен на шутки.

– Нет, – заявляю я. – Он не поместился бы в мою сумочку.

Его яростный взгляд прожигает мою спину.

– Значит, ты не можешь драться, не можешь защитить себя. Ты носишь эти дурацкие туфли, в которых точно не сможешь бежать, и все же ты продолжаешь настаивать на том, чтобы ходить по этим улицам одной после наступления темноты.

Он бормочет проклятие себе под нос.

– Ты знаешь, что случается с такими девчонками, как ты?

– Они благополучно добираются домой, потому что на Побережье не случается ничего плохого.

– Они становятся статистикой на странице в Википедии, – плюет он в ответ.

Мое сердце кувыркается, и дорога впереди подпрыгивает. Ирония приходит с неожиданной стороны и бьет меня под дых, попадая слишком близко к больному.

Хорошо, я думаю с горечью. Потому что ничто другое из того, что я делаю, похоже, не может закончить это чертово предложение.

Его комментарий сбил мои мысли с толку, и теперь все, на чем я могу сосредоточиться, – это ужасающее полуночное письмо, ожидающее меня дома. Но оно ждет за безопасностью моей запертой входной двери, так что я заставляю себя сосредоточиться на том, чтобы просто ставить одну ногу перед другой.

– Что, ты хочешь, чтобы тебя похитили? Изнасиловали? Убили? – продолжает он, и его голос становится все мрачнее с каждым слогом. – Ты – ходячая мишень. Сидячая утка. И о чем ты, блять, думала, указывая свое местоположение в Инстаграме?

Мой позвоночник выпрямляется, и я резко останавливаюсь. Любопытство и удивление заставляют меня развернуться.

– Ты смотрел мой Инстаграм?

Он стоит посреди дороги, его угрожающий силуэт подсвечен фарами машины, и смотрит на меня с таким яростным презрением, что мое запястье вспоминает его хватку.

Я жду знакомой дрожи трепета, но она не приходит. Моя голова все еще в телефонной будке, вместе с самой худшей частью моей души. Я ненавижу, что он вытащил ее из меня.

Ненавижу, что он просто не уходит.

Подпитываемая разочарованием, я задираю подбородок и отвечаю ему взглядом.

– Я не девица в беде, и, хотя я ценю твою заботу, мне не нужна твоя помощь. Кроме того, – добавляю я, нащупывая у себя в воротнике шнурок, свисающий с моей шеи, – у меня есть свисток на случай чрезвычайных ситуаций.

Встретив его пустой взгляд, я начинаю чувствовать себя неуютно, так что я издает жалкий звук свистком.

– Видишь? Вполне способна выпутываться из сложных ситуаций.

Проходит напряженная пауза. Затем еще одна.

Его ноздри раздуваются, когда его взгляд падает на мои губы и застывает, словно черный лед. Ярость исходит из каждой поры, и когда он делает шаг ко мне, я на долю, заставляющую сердце остановиться, секунды задаюсь вопросом, не найдут ли те руки, о которых я все еще думаю, дорогу к моему горлу.