Чтение онлайн

– Ах, это прелестная Рен. – Теплый голос Рафа доносится до меня. Он отступает на нижнюю ступеньку и отходит в сторону. – После тебя. Пересекаться на лестнице – к несчастью.

Он наблюдает, как я спускаюсь, и его губы изгибаются от забавы при виде моего халата.

– Ночевка?

– Вроде того. Мы на выдуманном медовом месяце на Фиджи.

– А, – говорит он, глядя на ливень за окном. – Полагаю, ты не забыла свой солнцезащитный крем?

– Конечно. Я не хочу выглядеть на пятьдесят в сорок.

Его смех – чистейший шелк.

– Не сомневаюсь, что ты будешь самой шикарной пятидесятилетней женщиной на пляже.

Я сияю.

– О, и, кстати, поздравляю с новым казино. Не могу поверить, что оно на яхте!

Он склоняет голову в знак признательности.

– Благодарю. Заходи в любое время, у нас самый свежий лимонад на Тихом океане, – говорит он, и его зеленые глаза сверкают.

Мы желаем друг другу спокойной ночи, но, когда он уже на полпути по лестнице, я кое–что вспоминаю.

– Эй, Раф. Я слышала, Пенни работает на тебя, да?

Его плечи образуют напряженную линию. Спустя мгновение он медленно поворачивает голову.

– Кто?

– Пенелопа Прайс. Ну, знаешь, моего возраста, довольно миниатюрная, рыжие волосы…

– Понятия не имею, о ком ты.

Я моргаю от резкости его тона.

– Э–э, полагаю, ты нанимаешь сотни девушек, так что… – Я переминаюсь с ноги на ногу. – Ну, в любом случае. Если случайно увидишь ее, пожалуйста, передай ей…

Мой рот приоткрывается, когда он взбегает по ступеням, перескакивая через две, и исчезает за поворотом, затем хлопает дверь.

– Зайти в Ржавый Якорь на наш девичник, – бормочу я себе под нос.

Странно.

Я отмахиваюсь от этого и продолжаю бесцельно бродить по дому. Я прохожу мимо запертых дверей, спускаюсь по еще лестницам и поражаюсь, как Рори ориентируется в этом месте без карты.

Пока я перехожу из комнаты в комнату, вздрагивая от каждого темного угла и чувствуя легкое разочарование, когда он оказывается пустым, я понимаю, что мне нужно оказаться по ту сторону двери кабинета.

Знаю, я испеку брауни. Все открывают дверь ради брауни.

Воодушевленная своей блестящей идеей, я оказываюсь под ярким светом кухни. Я роюсь в четырехдверном холодильнике и заглядываю в шкафчики. Отвлекаюсь на фантастическую кофеварку, стоящую на центральном островке, и достаю телефон из кармана халата, чтобы погуглить ее цену.

Пока я таращусь на пятизначную цену, в верхней части экрана появляется уведомление. Рассеянно, я нажимаю на него.

Уважаемый пользователь 3569,

Ваша правка была отклонена.

Кухня кружится в размытии хрома и мрамора. Моя кровь нагревается, и сердце перекачивает ее по телу так быстро, что она гудит у меня в ушах.

Полуночное письмо всегда плохо, но хуже всего в те ночи, когда я не слежу за часами. Ночи, когда оно настигает меня исподтишка, а не в лоб, когда я хотя бы вижу его приближение и могу подготовиться к удару.

Я боюсь, что она была права.

Она всегда была права, и, возможно, добрые дела и большое сердце этого не изменят. Юридический факультет, вероятно, тоже не изменит. Эти пять слов, двадцать букв, включая пробелы, сшиты железной нитью, образуя предложение длиною в ее. Точка в конце его врезана в мою ДНК, и каждое полуночное письмо лишь углубляет шрам.

Я ослабляю завязку на халате и упираюсь ладонями в столешницу, но это ничего не делает, чтобы охладить меня. Мне нужен холодный воздух, нужно чувствовать, как дождь шипит на моей коже.

Мне нужно подышать.

Порыв паники гонит меня к стеклянной двери, ведущей в сад, но она заперта. Как и та, что в гостиной, и в столовой. Я трясу ручки и замки по всей длине дома с нарастающим раздражением.

Наконец, я нахожу одну в глубине прачечной и вываливаюсь через нее.

Дождь здесь громче, но он не падает. Воздух холоднее, но в нем нет пронизывающей остроты.

Дезориентированная, я моргаю, пытаясь очистить зрение от слез. Повсюду штабеля коробок, и инструменты, висящие на перфорированной панели. Запах бензина и горелого пластика поднимается с влажного бетонного пола, и тогда я понимаю, что нахожусь в гараже.

И Габриэль тоже.

Глава 17

Рен

Из–за приподнятого капота машины видна лишь его голова, но одинокая голая лампочка, свисающая с жестяной крыши, раскидывает тень по ширине кирпичной стены за его спиной. Его взгляд сталкивается с моим на одно сердцебиение, затем сужается, устремляясь к моим губам.

Наверное, из–за рыдания, что вырвалось из них.

Ужасный скрежещущий звук отскакивает от стен, и металлический стул проезжает вдоль машины, останавливаясь у заднего колеса.

– Садись.

Он снова скрывается из виду.

Тошнота перекатывается во мне, моя грудь сжимается с каждым прерывистым вздохом. Мне следует вернуться назад, откуда пришла, но я не дойду. Либо упаду в обморок, либо вырву, либо сяду, и последний вариант кажется наименее унизительным, так что я, пошатываясь, подхожу и опускаюсь на стул.

Холодный металл жжет заднюю сторону моих бедер. Вид моих тапочек, пульсирующих в фокусе, вызывает еще большую тошноту, так что я зажмуриваюсь и молча умоляю мир перестать кружиться.

Он не останавливается, и он безжалостно громкий. Дождь бьет по крыше, а ветер грохочет в рулонных воротах, отчаянно пытаясь проникнуть внутрь.

Голос прорезает хаос, бархатный, словно масло, капнувшее в грех.

– У Гектора Фишера есть домик на озере.

Что? Легкое раздражение скребет мою кожу. Мне нет дела до недвижимости мэра Дьявольской Ямы, особенно в такое время. Типа, алло, я тут умираю.

– В последнюю пятницу каждого месяца он целует на прощание жену и детей и проводит выходные в домике. – Лязг металла заполняет его паузу. – Спроси, зачем.

Я качаю головой, задыхаясь на следующем вдохе.

– Спроси, зачем, – повторяет он, и его тон становится жестче.

– З–зачем? – выдавливаю я.

– Чтобы встречаться с эскортом.

Мои уши навостряются, один глаз приоткрывается, и любопытство заставляет меня смотреть на тень, движущуюся вдоль стены.

– О–он изменяет жене?