Чтение онлайн

– А что за дружественный огонь?

Я подхожу к холодильнику с напитками и беру пиво.

– Это был предупредительный выстрел.

– Предупреждал о чем?

О том, чтобы не делать еще один гребаный шаг в гараж.

Я выстрелил первым, потому что мысль о том, что другой мужчина увидит то, что видел я, вызывала во мне ярость. Второй выстрел был в свет, потому что я сам не был достоин его видеть.

Но мне нужно поработать над своими чертовыми рефлексами, потому что я опоздал. Я уже увидел мягкий изгиб ее бедер и округлость ее груди. Уже запечатлел в памяти очертания ее сосков. Я мог бы даже взглянуть на цветовой круг для рисования и указать на нем точный оттенок розового, что залил ее кожу, когда она поймала мой взгляд.

Погрузить нас во тьму было худшим, что я мог сделать. Потому что тогда искушение прикоснуться к ней, как она прикоснулась ко мне, стало слишком велико. Оно лишило возможности видеть страх в ее глазах и видеть, как Дьявол овладевает моими.

Ты пугаешь меня.

Я пугаю всех женщин, и меня это, блять, вполне устраивает, но есть что–то в том, чтобы пугать именно ее, что заставляет меня творить глупости. Например, снова являться к ее дому, чтобы научить ее, как выбраться из багажника, в который я ее запихнул. Например, освобождать ее из пут, прежде чем я успел даже показать, как освободиться самой.

Самоотвращение пузырится в моей крови и нагревается до точки кипения. Я вымещаю его на ближайшем неодушевленном предмете, игровом автомате PacMan, и вгоняю кулак в его экран.

– О нет, мой рекорд, – протягивает Денис, натирая наклейку на кие.

Ярость в моих венах утихает, и я выпускаю вздох, полный потехи.

Гребаный Денис. Ничто не может вывести его из равновесия. Хотя, по сравнению с тем дерьмом, с которым он сталкивается в этом доме ежедневно, моя маленькая вспышка – детские шалости.

Он – моя правая рука, левая половина моего мозга и сердцебиение нашей армии. Он работает за кулисами, обеспечивая, чтобы мои люди были накормлены, напоены, здоровы и в здравом уме, прежде чем я швырну их обратно на передовую. Нужны швы? Иди к Денису. Хорошая взбучка? Денис. Паспорта, переводчики, техподдержка. Он делает все что угодно, чтобы организация работала как часы.

Наследник крупнейшей в Габоне, Африке, компании по незаконной вырубке леса, он тоже был рожден для этой жизни, но создан не для нее. Не физически, с его стройным телом бегуна, отглаженными рубашками и очками толщиной с библию. И не ментально – когда я впервые встретил его в наш первый день в Аду, он принес с собой только кубик Рубика и книгу кроссвордов. Тут же я понял, что его сердце слишком велико, а совесть слишком тяжела.

Нас когда–то было трое.

Последний глоток пива горчит. Я беру еще одну и опускаюсь на диван, чтобы посмотреть, как он играет.

Рев бури, проносящейся по горным хребтам. Периодический стук шаров, падающих в лузы. Мягкая мелодия, сочащаяся из–под пальцев Луана и доносящаяся из коридора. Саундтрек шале обычно притупляет постоянную боль между моих ребер, но не сегодня. Сегодня я слишком отвлечен словами, закипающими у основания моего горла, и борьбой, чтобы не дать им пролиться в комнату.

Я выпускаю горячий выдох через ноздри, упираюсь локтями в колени и смотрю на ковер; я, блять, не могу смотреть на Дениса, пока он облокачивается на свой кий и изучает меня.

– Дело не в людях Рафа, да?

Я напряженно качаю головой.

Он вздыхает.

– В ней.

Он достаточно умен, чтобы не произносить ее имя.

Шар катится в лузу; я чувствую глухой удар в глубине желудка. За ним следует тишина, весь жар заключен во взгляде Дениса.

– Мне потребовалось бы пять минут, чтобы найти…

– Нет.

Нет.

Три года.

Я продержался три гребаных года.

Она идеальна в своей маленькой коробочке. Мой маленький ангел с крыльями с Амазона. С прикосновением, слишком теплым для моей кожи; с именем, слишком сладким, чтобы когда–либо слететь с моих губ. Я хочу хранить ее там вечно. Напоминание обо всем хорошем в мире, обо всем, чего у меня никогда не было и чего я не заслуживал.

Я клялся не копать, но теперь, когда я увидел ее гребаное тело, все труднее сопротивляться желанию узнать, что она прячет под ним. И, возможно, если бы я узнал, что она не так уж идеальна, я мог бы отпустить ее.

Но в этом–то и проблема. Сам Дьявол не смог бы вырвать Ее из меня.

Я стискиваю зубы и поднимаю взгляд, чтобы встретиться с взглядом Дениса.

– Ладно, – бормочет он, его плечи бессильно опускаются. Он похрустывает шеей, проводит рукой по своим коротким дреддам и сжимает кий. – Пристегнись, будет больно.

Хорошо.

Я закрываю глаза и готовлюсь к удару.

Глава 19

Рен

Добро пожаловать в Ржавый Якорь, где огонь в камине пылает, крыша протекает, а барная стойка каждый раз оставляет занозу, когда ты протягиваешь деньги.

Дядя Финн ненавидит, что я здесь работаю. Он говорит, что это место должны были закрыть годы назад, потому что оно не может приносить прибыль, продавая куриные крылышки и дешевое пиво одним и тем же двадцати портовым рабочим. Он также просит не затрагивать тему здоровья и безопасности, которая возникает при сварке двух пришедших в негодность морских контейнеров, их установке на краю обрыва и заполнении их толстыми пьяными мужчинами.

Оказывается, Ржавый Якорь – это своего рода архитектурное чудо; он пережил взрыв в порту, отделался парой разбитых окон. А поскольку мой босс, Эдди, не отличается чуткостью или тактом, уже через несколько дней после случившегося все шло своим чередом.

Только вот дела идут вовсе не как обычно. Люди погибли, все остальные уволены. Горстка местных заглянула, вероятно, потому что идти больше некуда, и топит свое горе в самых темных углах бара. Смена была бы невыносимо скучной сегодня, если бы не Тейси и Рори, подпирающие конец стойки, и ватага приезжих, ввалившаяся в дверь через десять минут после открытия.

Бизнесмены и богатые туристы, направляющиеся к ярким огням Дьявольской Бухты, то и дело оказываются в сонном городке Лощины Дьявола, особенно в праздничный период. Указатели на шоссе сбивают с толку, и, если свернуть на съезд слишком рано, следующее, что ты увидишь, – это мерцающая неоновая вывеска, прилепленная на стене этого бара.

Обычно они просто заскакивают внутрь, чтобы спросить дорогу, не спуская одного глаза со своих вещей, а другого – с подозрительного пятна на ковре. Но не эти ребята. Они ввалились внутрь, стряхнули дождь с костюмов и ни на секунду не остановились, чтобы прочувствовать мрачное настроение в зале.

Как только один из них щелкнул пальцами в мою сторону и заказал коктейль, который мне пришлось гуглить, я поняла, что сегодня мне придется бегать без передышки, тем более что я работаю одна. Дэн позвонил и сказал, что заболел, и, хотя я сама чувствую себя неважно – по другой причине, связанной с грубыми руками и татуированной кожей, – у меня нет такой роскоши. Мне слишком нужны деньги.