Чтение онлайн

Сметая бутылку из–под пива Тейси со стойки и заменяя ее свежей, я перевожу внимание обратно на Рори. Она держит веер игральных карт, и морщинка на ее лбу говорит мне, что ее не устраивает масть.

– Ладно, но типа, чем он вообще занимается?

Тейси сбрасывает Четверку Треф, и Рори выпаливает каламбур с птицей.

– Он начальник службы безопасности, – огрызается она, вымещая раздражение на мне. – Он следит, чтобы моего мужа не убили.

– Но как?

– Вот так, – бормочет Тейси, изучая свою руку.

Рори большим пальцем указывает через плечо на мужчину в костюме, стоящего за рождественской елкой. Если он пытается спрятаться, у него это не очень хорошо получается. Отчасти потому, что Эдди купил самое дешевое и тощее дерево по акции, но в основном потому, что тот огромен.

– Но вокруг полно страшных ребят, вроде Джо.

– Он носит пистолет?

– Габ? – фыркает она. – Конечно нет.

Жар заливает мои щеки.

Что ж, прошлой ночью у него определенно был чертов пистолет.

Я хватаю бокал Рори, хотя он еще наполовину полон. Игнорируя ее протесты, я выливаю содержимое в раковину и с дрожащими руками отскабливаю его.

Прикосновение Габриэля было эфемерным, но оно проникло под мою кожу и пустило корни. Они опутали мои легкие и затруднили дыхание. Они также обвили мои запястья, так что каждый раз, когда я смотрю на них, я вспоминаю, как была подвешена и обездвижена.

Белое каление в миллионный раз за сегодня прокатывается по моему нутру. Капля пота скатывается по моей пояснице. Вина, смешанная с удовольствием, – коктейль с отвратительным вкусом.

Я ненавижу того мужчину при свете дня.

Но в темноте…

– Почему такая девушка, как ты, работает в такой забегаловке?

С конца стойки доносится фырканье Тейси. Я роняю стакан, он разбивается в раковине, и мой вздох следует за осколками в сток. Эдди – самый большой скряга на планете, так что, несомненно, он вычтет его стоимость из моей зарплаты.

Хотя я нахожусь на острие ножа – и каждый раз, когда дверь открывается, врывается призрак бензина и кожи – это не помешает мне развернуться с солнечной улыбкой и бодрым «что вам налить?». Потому что я, прежде всего, мила.

Я сметаю разбитое стекло в мусорку и поворачиваюсь. Моя улыбка теряет фальшивые края, и я выпрямляюсь чуть прямее.

Это он.

Тихий парень с аккуратной прической и добрыми карими глазами, которые следят за мной с тех пор, как он и его приезжие друзья вошли внутрь. Я знаю, потому что мои глаза тоже следили за ним. Именно так я узнала, что у него есть ямочки на щеках. Я видела, как они углубились, когда я сказала его приятелю, что заказанный им коктейль – Апероль Шприц – звучит как дешевый одеколон из «все по доллару».

С легким смешком я вытираю мыльные руки о свою мини–юбку и лихорадочно ищу в памяти остроумный ответ. Сказать ему, что мне нужны деньги перед поступлением в колледж следующей осенью, – слишком скучно, и это просто не годится.

Я сжимаю в руке тряпку для посуды и улыбаюсь ему.

– Если бы мне платили по доллару каждый раз, когда меня об этом спрашивают, мне бы не пришлось работать в такой забегаловке.

Его плечи вздрагивают от смешка. Это был хороший ответ. Пока его взгляд отрывается от моего и скользит по залу, я провожу пальцами по челке и смотрю на него из–под нее, разинув рот.

Тейси отругает меня за то, что я уставилась, но я ничего не могу с собой поделать. Я решила, что этот мужчина не просто симпатичный, он красавец, и от этого моя кожа полностью нагревается. Мне нравится покрой его костюма, то, как идеально розовый цвет его галстука сочетается с цветом моего короткого пушистого свитера. Мне нравится, что он принес свой пустой бокал обратно к стойке. Мне нравится, что он пьет вино.

Его взгляд следует за моим, опускаясь на бокал.

– Это, кстати, на вкус было как уксус.

Я прислоняюсь к барной стойке, игриво хлопая ресничками. И если бы мне давали по доллару за каждый раз, когда я это слышу, мне бы вообще не пришлось работать.

Тейси издает стон, но я игнорирую её, потому что он смеется.

Вот, это в нем мне тоже нравится.

Наши взгляды встречаются чуть дольше, чем следует, и теплота разливается по моим жилам, достигая живота. Я сжимаю барную тряпку крепче, игнорируя жжение в запястьях, и оцениваю ситуацию.

Взгляды скрестились, бабочки порхают, смех витает в воздухе.

Дамы и господа, кажется, оно самое. Наконец–то случился мой момент из романтической комедии.

Мое сердце бьется чаще.

– Ну, я не официантка в коктейль–баре, но бармен в забегаловке, где продают два пива за пять долларов, – это почти одно и то же, да?

– Ты уж больно мила для такой работы.

– Поверь, она это знает, – хрипло бросает Тейси, отхлебывая пиво.

– Заткнись, Тейси, – шиплю я сквозь улыбку. – Дай ему сказать.

Добрые Глаза с улыбкой смотрит на нее, а затем переводит взгляд на кривую рождественскую елку. Он кивает на оголенные ветки на самой макушке.

– Я думал, ангел должен быть на верхушке елки, а не работать за стойкой бара.

Вся раскрасневшись, я сдерживаю взволнованный визг, наклоняюсь и игриво толкаю его в грудь.

– Ой, перестань.

Он смеется.

– Как тебя зовут?

Я прищуриваюсь, глядя на него, и внезапно стесняюсь.

– Рен Харлоу. А тебя?

– Я Дэвид. Очень приятно, Рен.

– Дэвид, – повторяю я, произнося его имя медленно, в раздумье. Примеряя ощущение, что я буду произносить его всю оставшуюся жизнь, и сохраняя его в списке контактов своего телефона со смайликом–сердечком. Шепча его ему на ухо в первую брачную ночь.

Рен и Дэвид, Дэвид и Рен.

И в тот же миг тепло в моем животе остывает, а мир за розовыми очками тускнеет, становясь серым.

Я киваю, улыбаюсь и бормочу что–то о том, что это милое имя. Так и положено реагировать, когда человек представляется. И оно действительно неплохое. Просто это не имя Того Самого.

Да и звучит не так красиво, как Рен и Габ.

Меня пронзает током, и я мысленно ругаю себя за то, что вообще осмелилась об этом подумать.

Дэвид просит еще вина. Я наливаю его, вежливо смеюсь и поддерживаю светскую беседу, но мое сердце уже выключилось. А голова занята мыслями о венах на бицепсах и суровых командах.