Чтение онлайн

Я терплю его, пока он не уходит, а потом начинаю свой день. Мои электронные письма в полном дерьме. В моём календаре ничего не записано. Даже мои встречи не записаны. Я понятия не имею, куда иду. Я беру телефон и звоню Кармен.

— Хей-а-а, — приветствует она. И, правда, разве это вообще слово?

— Ты переслала мне электронные письма, которые пришли сегодня? Записала в календарь все встречи, которые у меня запланированы на следующую неделю? — я смотрю на экран своего компьютера.

— Нет, я предполагала, что ты это сделаешь, — отвечает она.

— Нет, я этого не делаю. Ты делаешь это, — рявкаю я и вешаю трубку.

С этого момента становится только хуже. Заметки, которые она делает, не имеют смысла. Она путает проекты и вводит записи не в те места. Она даже не может правильно заказать мне кофе.

В течение следующих двух дней я пишу Лорен, умоляя её позвонить мне. Я даже пару раз проезжал мимо её дома, чтобы попытаться поймать её или детей снаружи, но пока ничего.

Наконец-то наступил вечер пятницы. Я выключаю компьютер и пишу Барбаре.

Её ответ приходит сразу же. Это фотография Лорен, сидящей на диване и смеющейся. На её лице нет ни следа косметики. На ней пара чёрных штанов для йоги и обтягивающая майка, в руках она держит бокал вина. Её волосы собраны на макушке. Я видел её одетой только профессионально, и она всегда выглядела сексуально, но сейчас она выглядит комфортно и непринуждённо красивой. Однако это не то, что действительно привлекает моё внимание. Нет, это Барбара, которая сидит прямо там, рядом с Лорен, с бокалом вина в руке, и они обе смеются.

Я отвечаю одним словом.

Я отправляю Ною сообщение.

Он отвечает немедленно.

Да бл*дь. Она оставила свой след на всей моей жизни и на каждого, кто в ней.

Прошло четыре дня с тех пор, как я разговаривала с Остином. Четыре очень долгих, очень скучных дня. Я позвонила Пенелопе и умоляла её найти мне другую работу, что угодно. Пока у неё ничего нет.

Я переставила мебель, передвинула шкафы и тумбы. Я сделала большую генеральную уборку во всех ванных комнатах. Я перебрала детские игрушки, вещи в гардеробах и ящиках. Я перестелила кровати и перестирала всё постельное белье. Я заставила себя остановиться, когда поймала себя на том, что разглядываю окна.

Сегодня дети уехали к Джейку до вечера понедельника, оставив нас с Кейли развлекаться вдвоём. У меня были отличные планы на Netflix и релакс, но она заявилась вместе с Барбарой, которая пришла сразу после ухода детей. Барбара прихватила с собой подарки, и под подарками я подразумеваю вино, так что я точно не собиралась говорить ей, чтобы она ушла. Это было бы грубо, к тому же мне нравится Барбара, и я скучала по ней.

Мы смеялись, болтая за вином обо всём и ни о чём вообще. Никто из нас не вспоминал об Остине, что делало меня счастливой и грустной одновременно.

Когда она уже собиралась уходить, Кейли оставила нас одних, чтобы поговорить.

— Ты должна знать, что мы все скучаем по тебе, — говорит она, подчеркивая «все», когда тянется к пустой коробке из-под пиццы в центре стола.

Я немного печально качаю головой, надеясь, что снова не начну плакать.

— Да, мы скучаем. Особенно он, — то, как она намекает на него, заставляет моё сердце биться чуть быстрее. Это тоже причиняет боль.

— Он унизил меня, — отвечаю я, забирая коробку у неё из рук, чтобы она могла меня видеть. — И он даже не осознавал этого. У моего мужа был роман с учительницей нашего сына, — я бросаю коробку обратно на стол.

— Он бы никогда… — начинает она, но я поднимаю руку.

— Я знаю, что он не стал бы, и я понимаю, что он не знал, но то, что он сказал, задело меня за живое. Очень, очень сильно задело.

— Он несчастен. Я заменила тебя Кармен, — Барбара немного злобно смеётся. — Она вообще едва знает, как пользоваться электронной почтой. Забудьте о почте, если там есть вложения. И давайте просто скажем, что она и Excel — большой, жирный облом.

— Здорово. Он этого заслуживает. Придурок, — ворчу я, садясь. — Я знаю, есть твоя преданность, я это понимаю, — взяв салфетку с бокового столика, я прижимаю её к глазам, — и я никогда, никогда не поставлю тебя перед выбором. Ты мне нравишься, и я хотела бы продолжить нашу дружбу.

— Пожалуйста, вернись, — упрашивает она. — Я умоляю. Я дам тебе всё, что ты захочешь, просто скажи, что именно.

— Не знаю… — тяну я, но думаю об этом. Кого я обманываю, я так, так, так близка к тому, чтобы сказать «да».

— Просто подумай об этом. Сходи куда-нибудь завтра вечером со своей сестрой. Оденься получше. Пей, флиртуй с горячими парнями, веселись. Потом позвони мне в воскресенье, и мы поговорим, — советует Барбара, когда я провожаю её до двери. — Пофлиртуй немного и за меня тоже, — она подмигивает, быстро обнимает меня и выходит за дверь.

— Итак, ты собираешься вернуться? — голос Кейли слышится с лестницы, где она сидит.

— Я не знаю.

— Я думаю, тебе следует. Не позволяй ему прогнать тебя с работы, которая тебе искренне нравилась, — сестричка встаёт и спускается по лестнице до конца. — А теперь давай обсудим наряды. Мы будем распутными горничными или распутными школьницами?

Я смотрю на неё как на сумасшедшую, каковой она и является, и осторожно уточняю:

— Почему мы должны делать что-то распутное?

— Потому что шлюшки веселятся больше, — она пожимает плечами. — По крайней мере, так мне говорили.

Я пялюсь на неё и не в первый раз задаюсь вопросом, как, чёрт возьми, я связана с этой женщиной.

Назавтра мы проводим вторую половину дня, бездельничая на заднем дворе. В три я поднимаюсь в свою комнату, чтобы вздремнуть, потому что, давайте будем честны, я мать-одиночка двоих детей, уверенная, что одиннадцать вечера — это поздняя ночь.

Мой сон длится целых два часа, и после пробуждения у меня почти возникает искушение отменить это фиаско, которое планирует Кейли. Я собираюсь сказать ей, что мы должны просто остаться дома, когда дверь распахивается, она влетает и говорит:

— Даже, бл*дь, не думай об этом. Тащи свою пыльную вагину в этот душ. Отшелушивание и бритьё. Везде.

— Господи, Кэл, она не пыльная, — я врываюсь в ванную и хлопаю дверью. Я прислоняюсь к ней спиной, думая про себя, что сестрица, возможно, права. Наверное, там немного пыльно.