Чтение онлайн

— Кайфоломщица, — бросает она в мою сторону, беря на руки Рэйчел. — Ты можешь защитить меня от мамы? — шепчет она ей на ухо, прежде чем чмокнуть её в шею.

Я опускаюсь на стул и сразу же начинаю пить ещё один бокал вина, пытаясь успокоиться, считая от десяти. Требуется четыре подхода, прежде чем я перестаю ощущать, что представляю опасность для себя или других.

Остаток дня проходит без каких-либо дальнейших инцидентов, связанных с пенисами. Все капкейки съедены, за минусом пенисов-украшений для них, которые я успела убрать перед подачей на стол.

Как только все расходятся, я снова плюхаюсь на своё место и закидываю ноги на стул, на котором сидел Остин.

— Это было весело, правда? — спрашивает Кейли.

— Ты сказала людям, что у меня была странная проблема с чрезмерными волосами на моей киске, которая требовала комплексно и воска для бикини, и укладки, — я свирепо зыркаю на неё.

— Я пыталась заставить Джоша представить, что ты женщина с волосатым кустом, чтобы он больше не приглашал тебя на свидание! — она салютует мне бокалом, который держит в руке, и делает глоток. — Не за что, — она ухмыляется.

— Что, к чёрту, мы будем делать со всеми этими шаропенисами?

Я оглядываюсь, надеясь увидеть, что некоторые из них сдуваются. К сожалению, они всё ещё полностью выпрямлены и счастливо улыбаются мне.

— Осёл, — ворчу я себе под нос.

— Что за история с Ноем? — Кейли старается казаться непринуждённой, чтобы я не уловила её интерес к нему.

— Понятия не имею. Он лучший друг Остина, из того, что я узнала сегодня, — говорю я ей, глядя на Рэйчел, бегающую кругами с, к сожалению, шариком-пенисом в руке. — Десять минут до ванны! — окликаю я её, надеясь, что она меня услышит, но она просто продолжает свой индивидуальный парад с воздушным членом.

— Мама, — я слышу, как Гейб зовёт меня сзади. — Могу я пойти к Джесси домой, чтобы поиграть с мячом?

Я смотрю на часы и вижу, что уже почти семь.

— Только на тридцать минут, хорошо? — я знаю, что он вернётся через сорок пять.

— Итак, что ты собираешься сделать с Остином за всё это? — спрашивает Кейли, указывая на шары.

— Ничего, — я ухмыляюсь. — Мы объявили перемирие.

— Я знаю эту ухмылку. Я была по другую сторону этой ухмылки! — она садится.

— Я имею в виду, мы ведь объявили перемирие сегодня, верно? Мы не объявили перемирие в среду, когда он заставил меня сбегать за грёбаным хрустящим кошерным огурцом, потому что тот, который был в его сэндвиче, оказался вялым, верно? — спрашиваю я её с озадаченной улыбкой на лице.

— Что ты сделала? Судя по фотографиям, его яйца были почти размером с футбольный мяч Гейба.

Я хлопаю ладонью по столу.

— Ты видела фотографии? — у меня отвисает челюсть.

Она утвердительно кивает.

— Ага. Но не самого «фрэнка», а только «бобы». Но они были огромны, — она двигает руками, рисуя гигантские круглые предметы в воздухе. — Ну, так что ты натворила?!

— Ничего такого, что заставило бы какую-либо его часть набухнуть. Я никогда, никогда больше не сделаю ничего подобного, — чувство вины всё ещё пронизывает меня. — Я, возможно, порвала один из его штрафов за парковку, которые должны были быть оплачены вчера, чтобы он мог избежать конфискации своей машины, — тихо признаюсь я, глядя в стакан, который взяла со стола.

— Срань господня! Надеюсь, ты сохранила фотокопии, потому что не можешь не заплатить. Он узнает, что это была ты, — предупреждает Кейли.

— Знаю, знаю. Я сохранила их, так что просто расслабься, — я упираю руки в бёдра и заявляю, защищаясь, — я собираюсь заплатить.

— Когда? — спрашивает она, и я закатываю глаза.

— На следующей неделе, — отвечаю я, вставая и игнорируя её дальнейшие комментарии.

— Рэйч, пора мыться, — я иду к задней двери. — И не смей сидеть здесь и осуждать меня, дорогуша, — я указываю на сестру. — Кстати, в картошке было масло. Это тебе за воск для бикини, — ехидно говорю я, прежде чем повернуться к ней спиной и войти внутрь под звуки её проклятий, наполняющих мои уши.

Следующая неделя проходит без каких-либо недоразумений. Похоже, мы оба ведём себя наилучшим образом. Что ж, так оно и есть. Он всё ещё неандерталец, и мне почти хотелось не оплачивать его штрафы, но я пообещала Кейли, что стану лучше. Однако, по-видимому, я опоздала на один день, потому что около часа дня он вылетает из офиса, не сказав ни слова, и сбегает по лестнице, вместо того чтобы воспользоваться лифтом.

Двадцать минут спустя он врывается обратно, фыркая и пыхтя, когда останавливается у моего стола.

— Ты оплатила мои талоны? — спрашивает он, пока я притворяюсь, что перебираю бумаги, и надеюсь, что он не видит, как моё сердце практически выпрыгивает из груди.

— Хм, да, я оплатила. Они у меня где-то здесь. А что? — я поднимаю взгляд и вижу, что вена на его лбу дёргается, а сбоку на лице собирается пот, очевидно, от бега по лестнице.

Он кладёт руки на мой стол, наклоняясь ко мне, и я откидываюсь на спинку стула. Я знаю, что должна злиться из-за того, что он в моём пространстве, но я чувствую только волну возбуждения.

— Ты спрашиваешь, а что? А то, что Трент только что позвонил снизу. Они загрузили мою машину и отбуксировали её.

— Нет! — восклицаю я, пытаясь изобразить на лице шок, вместо того чтобы рассмеяться ему в лицо и сказать: «Ха, назойливый говнюк!».

— Да, Лорен, отбуксировали, — он ещё сильнее приближается ко мне. — А теперь ты одолжишь мне свою машину для встречи, на которую я должен поехать в центр города.

— Гм, я не могу одолжить тебе свою машину. Что, если мои дети заболеют в школе, и мне придётся уйти? Что, если… — начинаю я, но передумываю, глядя на убийственное выражение его лица. — Хорошо, хорошо, — я ныряю под его руку, лезу в сумочку и беру ключи. — Но, если с ней что-нибудь случится, ты заплатишь за это, — предупреждаю я, размахивая ключами перед ним.

Он выхватывает ключи из моей руки и поворачивается, чтобы направиться в свой кабинет, захлопывая за собой дверь, заставляя жалюзи на его стороне комнаты дребезжать. Я беру телефон, чтобы отправить Кейли сообщение.

Я жду её ответа, надеясь на какие-то мудрые слова, но это совсем не то, что я получаю.

Я в замешательстве смотрю на свой телефон, потому что на самом деле, что, чёрт возьми, это вообще значит? Прежде чем я успеваю задать ей вопрос, дверь кабинета Остина открывается, и он выходит. Он сменил костюм, который, вероятно, всё равно был весь потный.

Костюм, который надет на нём сейчас, темно-синий и идеально ему подходит. Он разворачивает пиджак, надевая его одним плавным движением, затем подтягивает манжеты, вытаскивая их из рукавов пиджака. Галстука на нём нет, но две верхние пуговицы его ослепительно белой рубашки расстёгнуты, что даёт мне возможность взглянуть на его бронзовую грудь. Образ моих пальцев, играющих с третьей пуговицей, всплывает в моей голове, и мне приходится моргнуть, чтобы стереть его.

Неуместные мысли о моём боссе — это самое большое «нет-нет» в моей жизни; это и тот факт, что я его ненавижу. Ну, может быть, не ненависть, ненависть — сильное слово. Но он мне не нравится, очень не нравится.