Исландия эпохи викингов
Шрифт:
Особенно яркую картину организации снабжения долинных хуторов дает «Сага о Греттире», вообще много внимания уделяющая еде. Так, в главе 28 есть показательная сценка, на примере которой мы видим, как темно было внутри дерновых домов, а также что скир перевозили не на телегах, а на вьючных лошадях. Сага же рассказывает нам, как Греттир Силач пытался сыграть шутку с Аудуном, таким же землевладельцем, как его отец Асмунд, да не очень-то вышло:
Аудун вез на двух конях разную снедь и скир на третьем. Скир был в двух кожаных мешках с завязками сверху: их называли скирными мехами. Аудун снял их с коней, взял в охапку и занес в дом, там было темно, хоть глаз коли. Греттир подставил ногу, Аудун и растянулся, скирный мех оказался под ним, и завязка соскочила. Аудун живо встал и поинтересовался, что это еще за черт побери. Греттир назвался. Аудун сказал:
— Умно выдумал, братец, умно, ничего не скажешь, ну а вообще зачем пожаловал-то?
— Да вот хочу помериться с тобой силою, — сказал Греттир.
— Погоди, прежде мне надо позаботиться о моих припасах, — сказал Аудун.
— Ну что ж, валяй, — сказал Греттир, — коли тебе некому это поручить.
Тут Аудун нагнулся, схватил скирный мех и швырнул его прямо на грудь Греттиру, ну-ка, мол, лови, хоть и не мяч, а кожаный. Греттир был с ног до головы в скире. Ему это показалось более унизительным, чем если бы Аудун нанес ему тяжкое увечье. [80]
80
Перевод О. А. Смирницкой с изменениями. Слова Аудуна отсылают к эпизоду с игрой в мяч из гл. 15 саги — он кинул мяч Греттиру, а тот не поймал, и мяч укатился далеко. У Греттира, как водится, взыграло, и он на Аудуна накинулся, но Аудун уложил его на лопатки. Греттир этого не забыл, вот и приехал — но и Аудун, как мы видим, тоже все помнил. (Прим. перев.)
Общинные земли, особенно расположенные вдоль побережья, давали предприимчивым индивидуумам возможность добыть больше припасов, а также товаров на продажу. Однако покидать свою землю и округу и отправляться охотиться и собирать провизию на общинные земли, часто заброшенные и пустынные, означало подвергать себя опасности. «Конкуренция» там часто была весьма жаркой. Очень важным промыслом являлась охота на тюленей, но самым лакомым куском считались выброшенные на берег киты — ни один другой источник не обеспечивал столько жира и мяса сразу. «Сага о Греттире» рассказывает нам, что приключилось с Торгильсом сыном Мака, землевладельцем из Срединного фьорда (дисл. Midfjrdr), что в северной четверти, когда на его добычу покусились два известных на всю Исландию безземельных негодяя, названые братья Торгейр сын Хавара и Тормод Скальд Чернобровой сын Берси. Эти два подонка, главные персонажи «Саги о названых братьях» (она же «Сага о побратимах», дисл. F'ostbroe dra saga), нашли себе лодку и принялись досаждать жителям Берегов, что на востоке Западных фьордов. «Сага о Греттире» рассказывает о них потому, что дело против названых братьев ведет Асмунд Седовласый сын Торгрима, отец главного героя саги, Греттира Силача (Торгильс приходился Асмунду родичем). Согласно саге, успех Асмунда в тяжбе стал юридическим прецедентом — после него безземельные люди, в случае убийства ими землевладельца на общинных землях, не могли при прочих равных рассчитывать на защиту закона. В саге говорится так:
Торгильс пекся о припасах много пуще других и каждый год отправлялся на Берега за китами и иной добычей. [81] Торгильс был большой храбрец и ездил до самых Восточных общинных земель. [82] В то время в самой силе были побратимы Торгейр сын Хавара и Тормод Скальд Чернобровой. У них была лодка, они шастали по всей округе и не считали нужным вести себя уважительно, мол, они другим не ровня и им вольно грабить и убивать. И вот случилось как-то летом, что Торгильс сын Мака нашел на общинных землях кита и тотчас принялся с товарищами его разделывать, а когда о том прознали названые братья, то тоже направились туда, и поначалу завязался разговор. Торгильс предложил им половину неразделанной части кита, но те хотели либо взять себе всю неразделанную часть, либо поделить пополам все — и то, что разделано, и то, что не разделано. Торгильс наотрез отказывался отдавать то, что уже разделано, стали они друг другу угрожать, а там схватились за оружие и стали сражаться. Торгейр и Торгильс долго бились, и никто не смел их разнять, так как оба наседали друг на друга очень рьяно, и была эта схватка жестокой и долгой, а кончилось тем, что Торгильс упал перед Торгейром на землю мертвый. А рядом сражались Тормод и остальные товарищи Торгильса, и Тормод вышел из схватки победителем, убив троих товарищей Торгильса. А как Торгильса убили, товарищи забрали его тело и повернули назад, в Срединный фьорд, и люди говорили, что это большая потеря. А названые братья всего кита забрали себе. Эту битву Тормод упоминает в поминальной драпе [83] , которую он сложил по Торгейру. [84] О гибели Торгильса, своего родича, узнал Асмунд Седоволосый, а ему полагалось вести тяжбу об убийстве Торгильса, и вот он поехал туда, перечислил смертельные раны, и назвал свидетелей, и вызвал убийц в суд на альтинг, потому что в то время так полагалось делать по закону, если в деле были замешаны люди из разных четвертей. Так прошло некоторое время. [85]
81
Имеются в виду птичьи яйца, тюлени и все прочее полезное, что можно было найти на побережье.
82
Исл. Almenningar eystri, часть современных Восточных берегов ( Austurstrandir), южнее полуострова Рог (исл. Horn), на самом севере Западных фьордов. (Прим. перев.)
83
Драпа (дисл. dr'apa) — жанр скальдической поэзии, хвалебная песнь, написанная в строгой форме. От поминальной драпы по Торгейру сохранились 15 строф, они приводятся в «Саге о названых братьях».
84
Подробнее о скальдической поэзии и ее жанрах см. гл. «Поэзия» в книге М. И. Стеблин-Каменского «Культура Исландии» [1967] и его же издании скальдических стихов [ «Поэзия скальдов», 1979]. См. также статью О. А. Смирницкой в издании «Круга земного» и книгу Е. А. Гуревич и И. Г. Матюшиной «Поэзия скальдов» [2000]. Русский перевод «Саги о названых братьях» см. в [Саги-3, 118 след.]. (Прим. перев.)
85
Перевод О. А. Смирницкой с изменениями. Асмунд и Торгильс жили в северной четверти, а названые братья — в западной, в Западных фьордах. См. карту 16, где показаны границы четвертей: Асмунд и Торгильс жили у Срединного фьорда, что рядом с Бараньим фьордом, по которому проходит граница между четвертями, Торгейр же был родом с северного побережья залива Ледяного фьорда, а Тормод — с южного, из Узкого фьорда. (Прим. перев.)
Как хранили мясо и жир найденного и разделанного на берегу кита? Об этом немного рассказывается в «Саге о Гудмунде Достойном» — там годи вознаграждает помогавших ему в долгом деле людей тем, что вскрывает «китовые ямы» (дисл. hvalgrafir), принадлежащие его брату, и раздает каждому по три меры китового мяса, которое те забирают домой. Мясо и жир в таких ямах подвергались естественной ферментации, благодаря чему могли храниться долгое время. Аналогичным образом и по сию пору в Исландии заготавливают и едят акул и скатов, ферментированных «в собственном соку», — процесс запускают аммиачные соединения, содержащиеся в моче.
В первые годы после заселения, пока стада овец и коров были немногочисленны, выживание хуторян во многом зависело от успеха в охоте на птиц и тюленей, в рыбной ловле и собирательстве. После того как поголовье достигло максимума, а это произошло к середине — концу X века, залогом выживания стало скотоводство, каковое включало и уход за полудикими лошадьми, которых забивали на мясо. [86] Животные, однако, представляли собой большую ценность, и свежее мясо исландцы, как правило, ели лишь осенью. Если судить по положению вещей в позднейшие времена, от забитой туши почти ничего не оставалось — использовали и заготавливали на зиму все, что только можно. Головы овец, бараньи яйца, вымя и желе из копыт — все это шло в запасы. Какую-то часть мяса коптили, в основном же его варили и хранили после этого в деревянных кадках с кислой сывороткой (дисл. s'urr; ср. англ. sour«кислый»), служившей консервантом (бактерии в молоке перерабатывали молочный сахар в молочную кислоту). Разумеется, мясо, хранящееся в кислой сыворотке, само становится на вкус кислым, и даже в новое время исландцы считали, что если мясо недостаточно кислое, то есть его нельзя. По мере сведения лесов главным топливом становился сушеный помет скота — им отапливали дома, на нем же коптили мясо и рыбу. [87] Мясо из бочек с кислой сывороткой можно было есть без дальнейшей кулинарной обработки — преобладание подобных консервированных продуктов позволяло ощутимо экономить на топливе в зимнее время.
86
Поедание лошадиного мяса было запрещено после принятия христианства в 1000 году (считалось, что это языческая практика), и на некоторое время есть его в самом деле перестали.
87
Которые, разумеется, также приобретали весьма характерный привкус, сообразный топливу. В Исландии и по сию пору можно купить, скажем, лосося, копченного на овечьем помете. (Прим. перев.)
В Исландии почти не было соли, поэтому мясо и не засаливали, а делали из него колбаски в смеси с нутряным жиром [88] , которые затем варили; точно так же поступали с печенью и кровью (из нее делали кровяную колбасу). Оболочкой для всего этого служили овечьи и коровьи кишки и желудки. Масло, сбитое на летних выгонах, хорошо хранилось в деревянных ящиках и небольших бочках, зимой его добавляли в любую еду. Поскольку, как сказано, соли у исландцев не было, незасоленное масло ферментировалось и делалось на вкус кислым — зато в таком состоянии оно не портилось в течение долгого времени.
88
Эпизод с изготовлением колбасы имеется в «Саге о Кормаке», гл. 4. (Прим. перев.)
Из практики позднейших времен мы также знаем, что при случае исландцы употребляли в пищу и съедобные лишайники типа исландского мха (дисл. fjallagrs, лат. Cetraria islandica). Другая важная пища — северная куропатка (англ. ptarmigan, лат. Lagopus alpinus, Lagopus mutus); птицу отличают покрытые перьями лапы, окрас — коричневый летом и белый зимой, она в изобилии водится в северных и приарктических регионах. Кроме того, в Исландии множество водоплавающих птиц, а целый ряд мигрирующих видов там останавливается, среди прочих — бесчисленные утки, гуси и лебеди. Например, едва ли не в любом уголке Исландии можно найти фьорд под названием Лебединый фьорд (дисл. 'Alptafjrdr), и в этих фьордах по сию пору гнездятся сотни диких лебедей.
Типичное исландское меню в известной мере зависело от региона. Люди, жившие на прибрежных хуторах, ели свежую рыбу, яйца морских птиц и самих птиц, например т у пиков. Топонимы вроде «Моржовый мыс» (дисл. Rosmhvalanes) вкупе с моржовыми костями, найденными при раскопках, говорят о том, что в первые годы исландцы охотились и на моржей, но вскоре истребили их — слишком ценны были мясо, жир и моржовая кость. В долинах внутри страны и даже на не слишком удаленных от моря хуторах свежей рыбы, скорее всего, не видели, хотя тюленье мясо и яйца, вероятно, привозили и туда. На побережье Исландии много тюленей, в холодные зимы их то и дело прибивает на льдинах к острову. Тюлений жир был особенно важным продуктом — как и жир других морских млекопитающих, его использовали для жарки и даже ели вместо масла, а также пропитывали им кожаную одежду, чтобы придать ей водоотталкивающие свойства. Им же обрабатывали и лодки — для кораблей он не годился, а для небольших лодок вполне служил заменителем сосновой смолы, которой в Исландии не было. Делалось это так: сначала щели между досками плотно затыкали домотканым сукном, а затем сукно пропитывали горячим тюленьим жиром. В «Саге об Эйрике Рыжем» говорится, что лодки, обработанные этой «тюленьей смолой» (дисл. seltjara), служили дольше, так как их дерево не пользовалось успехом у морских древесных вредителей.
Тюлений и акулий жир считались, кроме того, лучшим топливом для масляных ламп. Делались лампы очень просто — брался камень, в нем выдалбливалось углубление, вот и лампа. Фитили мастерили из пушицы (исл. f'ifa, лат. Eriophorum), которая произрастает на исландских болотах. В конце лета соцветия становятся похожи на хлопок, исландцы издревле сравнивали их с длинными женскими светлыми волосами. Фитиль лежал на краю лампы, несгоревшее масло капало с него в другую лампу, побольше, в которую ставили первую. Когда нижняя лампа наполнялась, масло из нее переливали обратно в верхнюю.
В Исландии в изобилии водится форель разных видов, и для многих хуторов это был важный ресурс, особенно зимой, — форель можно ловить сетями подо льдом. Морская форель бывает очень большой, в наши дни рыбакам попадаются особи весом свыше 14,5 кг. Как и лосося (также чрезвычайно важный ресурс), форель можно коптить. [89] До долинных хуторов добиралась, кроме копченой, и сушеная рыба, обычно треска. Треска богата жиром и благодаря этому хорошо консервируется. Сушили ее на ветру, на специальных деревянных стойках; рыбину вскрывали и привязывали к деревянной палке (дисл. stokkr; ср. русское «шток»), отсюда ее английское название stockfish, буквально «палочная рыба». Соль для этой процедуры не нужна, поэтому сушка рыбы почти не требовала вложений, рыбаки обычно занимались ею сами. Исландия, северная Норвегия и Лофотенские острова — в числе очень немногих регионов мира, где треску можно сушить на ветру, несмотря на высокое содержание жира; возможно, это из-за холодных северных ветров с полюса, которые, на фоне мягкого морского климата, обеспечивают частые переходы через ноль. Там, где таких ветров нет — например, на юге Норвегии, — сушить треску на ветру бессмысленно.
89
Результаты биоархеологического анализа раскопок на кухонных помойках — Североатлантическая биокультурная организация ( North Atlantic Biocultural Organization, NABO) развивает в последнее время бурную активность в Исландии — позволят в будущем уточнить эти утверждения.
Мы точно знаем, что к концу эпохи викингов, в XII веке, сушеная рыба стала одним из основных продуктов питания во всей Исландии, особенно во время постов, но о внутренней исландской торговле сушеной рыбой в период непосредственно после заселения нам известно совсем немного. Заполнить эту лакуну помогает археология, а точнее, археозоология; археозоологические данные с раскопок на хуторе Дворы Грани (исл. Granastadir, середина X в.), расположенном вдали от моря, позволяют утверждать, что туда привозили рыбу с побережья и жители хутора ели ее наравне с мясом скота, в частности свининой и кониной. [90] Помогает нам и «Сага о Греттире» — в главе 42 мы находим окно в этот утраченный мир благодаря рассказу о путешествии брата Греттира, Атли, за провиантом. Впрочем, возможно, в деталях сага отражает скорее ситуацию XIII века — об этом можно судить по тому, куда именно Атли и его вьючные лошади направляются по делам:
90
[ Bjarni Einarsson1994].