«О своды лет и галереи духа,в каком вы запустенье!» —сказал поэт. В садах былого глухо,одни немые тени.Псалмом затих мотив полузабытый,как радости, угасшие по кельям;иные зори движутся со свитойпомеркших звезд, их тусклым ожерельем.Мир умирает? Борется с бессильем?Рождается? И новый флот, быть может,расправил паруса, подобно крыльям,и скоро след алмазный свой проложит?Или всплывает старый кверху килем?Греховный мир, цела твоя основа,мир пота? Или новый возникает —и снова обретет спасенье? Снова!Пускай пророчит Бог. Поэт смолкает.Кому нужда в нем, сиром человеке?Зарю знобит, чужое время глухок дыханью Страдивариевой деки.И кровь течет из раненого слуха…С холма щиты и тени великаньион различил на пустыре равнины,и в утреннем зеленом океанегребцов увидел каторжные спины,и огненное nihil [17] по утесамна сумрачном отроге,над каменным хаосом,и там, на гребне, — молнию дороги…
17
Ничто ( лат.).
ДЕТСКОЕ ВОСПОМИНАНИЕ
Перевод М. Квятковской
Из Хуана Майрены
Пока шаги не послышатся,не звякнут ключи в дверях, —дрянному мальчишке не дышится,шевельнуться мешает страх.Мальчик Хуан, заточенный,слышит шуршание мыши,и моль в коробке картонной,и жука-древоточца слышит.Мальчик Хуан, человечек,слышит время в своей темнице —комариный звон вековечныйсквозь пчелиный гуд ему снится.Этот мальчик — один, в темнотезакрытого мамой жилья —поэт до мозга костей,он поет: — О, время! и я!
По улице длинной он шел под конвоем,брезжило еле-еле,холодно было в поле,звезды заледенели.Слегка посветлело небо,и Федерико убили.Палачи трусливыи равнодушны были.«Да не поможет тебе всевышний!» —шептали и отводили взгляды.Мертвым упал Федерико…Кровь чело обагрила, в тело вошла прохлада.Преступление было в Гранаде… в его Гранаде!Знаешь ли ты, Гранада?..
II
ПОЭТ И СМЕРТЬ
По улице длинной шел он со смертью рядом.Коса холодна, но не страшен холод.Сказал Федерико: «Ты видишь,с солнцем играют башни,а с наковальней — молот».Слушала смерть, как невеста.А он говорил ей: «Твои ладонитакт отбивали в моем романсеро,Твой серп — В серебряном звонемоих трагедий. Я навсегда прославлювзгляд твоих глаз незрячих,бесплотную легкость телаи губы твои — на моих горячих…О смерть! О цыганка моих напевов!Словно ветер, волос твоих пряди.Нам хорошо под гранадским небом,в нашей Гранаде, в моей Гранаде!»
III
Он уходил по улице длинной… Постройте ему, живые,надгробье из сна и камнясреди фонтанов Альгамбры {99}.И струи начертят на водной гладиневысыхающими слезами:«Преступление было в Гранаде… в его Гранаде!»
ДНЕВНЫЕ РАЗДУМЬЯ
Перевод Ю. Петрова
Пока полыхает пальма,которую жжет закат,и вечер исполнен мира,и сад тишиной объят,и Гуадалавьяр {100}Валенсиюпоит водой, как брат,и в небе Аусиаса Марча {101}стройные башни стоят,и к морю река стремитсясквозь розы, сквозь их аромат,я о войне размышляю.Она, как железный град,верховья Дуэро хлещет —там колос на нивах смят,идет от Эстремадурыв этот лимонный сад,от серой Астурии — к морю,где воздух от света свят…Я думаю об Испании, проданной целиком, —от гор до гор, от рек до рек, от головы до пят.
ГОЛОС ИСПАНИИ
Перевод Л. Беринского
Интеллигенции Советской России
О Россия, благородная и святая Россия,тысячу раз благородная и святаяс тех пор, как ты скинула скипетр и державу,и вознесла над собой сверкающий серп и молот,слышишь ли с этих дальних высот плоскогорья,с этой земли со вздыбленными горами,словно огромными крыльямикаменнойсолнечной лиры,с темною, бурой равниной, зеленою нивой,гулкими реками, ясными побережьями,рощами черных дубов, золотистых лимонов,красной гвоздики и дрока —через вершины и через шумящие рекислышишь ли голос Испании?Грохочет война от моря до моря — но громчеголос, к тебе обращенный: «Россия! Сестра!»В дни этой ясной лазури и детского солнца.
* * *
«Луна на краю небосклона…»
Перевод Ю. Петрова
Луна на краю небосклона,над апельсиновым садом,Венера так блещет, словнохрустальная птица рядом.Берилл, золотистый, сонный,выходит из-за нагорья,фарфоровый, невесомыйдом средь тихого моря.Весь сад темноте распахнут,и воды в покое добром,и только жасмином пахнет,лишь им, соловью подобным.И кажется, тихо дремлетвойна, полыхавшая яро,покуда Валенсии землипьют воду Гуадалавьяра.Валенсия стройных башен,Валенсия полночей нежных,где фиолетово море,где поле растет и дышит!Тебя и не видя даже,я вечно с тобою буду.
СОНЕТЫ
Весна
Перевод М. Самаева
Сильней войны, ее смертей и слез, —когда неловкою дрофой кренитсяв полете трехмоторный бомбовоз,чтоб снизиться над ветхой черепицей, —твой труд, который жизнь полям принес,твой лист, что в почке тополя томится.На лед кровавый — след свинцовых гроз —с горы лавина чистых вод стремится.Пока сирена воет, все грознейгудит гора и по морской равнинедым стелется, как хоровод теней, —ты трудишься, не ведая унынья,и слышится мне острый звук твоейпастушьей скрипки, юная богиня.
Поэт вспоминает поля Сории
Перевод П. Грушко
То в небе — как стрела на крыльях лука,то долгоногой тенью у протока,то над развалистым гнездом из дрокана каждой башне — аист-закорюка!..О Сория, ты накатила снова.Твое немое поле смотрит нынезеленый сон на каменной равнине,пречистый край, где кромка гор лилова.Эй, бомбовоз, летящий в земли эти,ответь-ка мне: Дуэрское верховьевсе так же помнит о своем поэте,почав свой романсеро цвета крови?Иль вновь гуляет Каин по планете?Ответь, оса, чье жало наготове?
Рассвет в Валенсии
Перевод Н. Горской
Этот мартовский ветер, — в морские глубиныустремившийся, — из закоулков; на клумбахвеликаны тюльпаны; и взлет голубиный,словно радуги вспышка; и огненным клубомпоявляется солнце из огненной тени,чтобы свет расплескать по земле валенсийской…Молока, серебра и лазури кипенье,и белеющий парус — на море латинском!О Валенсия, — нежное вешнее диво,край полей плодородных, деревьев лимонных, —я тебя воспеваю, как прежде, — счастливой,ты в каналах поток усмирила бурливый,и в лагунах своих — старика Посейдона,и кентавра любви — в своих рощах зеленых.
Смерть раненого ребенка
Перевод Н. Горской
И снова ночью… Молотом тяжелымстучит озноб в горячие виски.…Ты видишь, мама, птицы в платье желтом!И черно-золотые мотыльки!Усни, дитя… И мать склонилась ниже —как загасить огонь и чем помочь?..Ручонка жаркая, кроватка в нише.Лекарством и лавандой пахнет ночь.А за окном луна висит, кругла,и где-то самолет незримыйкружит, и белизна легла на купола.Ты спишь, мой маленький?.. В ответ натужный,короткий всхлип оконного стекла.И — стужа, стужа, стужа, стужа, стужа!