Чтение онлайн

– О боже, - говорю я беспечно.
– Стать вдовой в девятнадцать лет не входило в мои жизненные цели, Санти. И если подумать, я только снова начала носить яркие цвета .

– Ты готова?
– спрашивает он, указывая на пустое пассажирское сиденье.

– Спасибо.

– Посмотри, как ты летаешь, - слышу я его бормотание.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. — Что?..

Но он уже обходит машину со своей стороны и указывает на два черных внедорожника, припаркованных на другой стороне улицы.

Я делаю паузу, понимая, что не хочу сегодня целый час вести высокопарные разговоры.

Я хочу заставить его наклониться.

– Тут за углом есть закусочная, - торопливо говорю я.
– Может быть, ты сначала хочешь выпить кофе или еще чего-нибудь?.. Я замолкаю, когда его немигающий взгляд находит мой поверх крыши Aston Martin.

– Звучит заманчиво, - говорит он, возвращаясь ко мне.
– Учитывая, что завтра, возможно, мой последний день на этой земле, чашка некачественного кофе с фильтром - идеальный способ отпраздновать.

Первые пятьдесят футов - это урок неловкости. Даже светская беседа кажется неловкой в нашей компании.

– Как там Лола?
– Спрашиваю я, когда мы доходим до угла квартала.

– В состоянии постоянной тошноты. Его телефон подает звуковой сигнал, и он смотрит на сообщение.
– Ее новый лучший друг - унитаз, за которым следуют корень имбиря и ромашковый чай.

Я не могу удержаться от улыбки при этом.
– Моя Mama сказала, что она была такой же, когда была беременна мной. Она клянется, что это наследственное, так что я в полной заднице.

Он снова замолкает. Я забредаю на поле, усеянное фугасами, а он готовится к попаданию шрапнели.

– Ты хочешь детей, Санти? Тихо спрашиваю я

– Я думал, что в какой-то момент они всегда будут частью моего будущего, - говорит он, глядя прямо перед собой.
– Например, эректильная дисфункция, плохое пищеварение и дома престарелых.

Я расхохотался.

– Ты?
– спрашивает он.

– Определенно, - говорю я, удивляя саму себя.

По правде говоря, я никогда по-настоящему не задумывался об этом раньше, но в этой ясной теплой ночи есть что-то особенное. Даже огни Нью-Йорка не могут помешать сиянию звезд, и это вызывает у меня желание нарушить все правила и выболтать секреты.

Закусочная маленькая и многолюдная, но мы находим синюю кожаную кабинку в конце ряда.

Я наблюдаю, как он садится и вытягивает руку вдоль спинки своего сиденья, одновременно завладевая пространством и моим вниманием.

Официантка вручает нам два липких меню и исчезает.

Санти ставит свой на стол и оглядывает закусочную, постоянно проверяя и оценивая, пока не входят ЭрДжей и Рокко. Они занимают позицию у стойки, под телевизором, по которому показывают повтор классического бейсбольного матча. Когда я перевожу взгляд обратно на Санти, он смотрит прямо на меня.

Я краснею и опускаю глаза в меню, понимая, что во всей этой истории с разговорами в отношениях есть сбой. Мы больше не занимаемся "светской" беседой, но, по моему ощущению, мы и близко не подошли к грязным разговорам. Мы застряли посередине, в местечке под названием фамильярность, на дорогах которого огромные черные выбоины.

– Ты голоден?
– спросила я

– Не совсем.

– Тогда два дерьмовых кофе.

Я смотрю, как он поднимает руку, приветствуя нашу официантку. Мы сидим прямо под прожектором, и я вижу темные круги у него под глазами, когда он поворачивается, чтобы передать ей наш заказ.

– Как Legado?
– Спрашиваю я, как только она исчезает.

– Идет ко дну, как корабль в шторм. Он проводит рукой по волосам и морщится.
– Любой, кто говорит вам, что не существует такой вещи, как плохая реклама, гребаный лжец. У них явно никогда не было двух массовых расстрелов и похищения на их территории… Но хватит о моем бизнесе, я хочу услышать о твоем. Расскажи мне о IFDF. Я поискал аббревиатуру в Интернете и оказался на порносайте.

Я снова не могу удержаться от смеха.
– Это расшифровывается как Международная федерация свободы и достоинства. Это частная неправительственная организация с проектами по всему миру. Их главный офис находится здесь, в Нью-Йорке.

– Как они действуют?

– Ты действительно хочешь знать или просто ведешь вежливую беседу?

– Я босс картеля, Талия, - говорит он, приподнимая бровь.
– Для меня разговоры - это не вежливость, это неизбежное зло. Но с моей женой они необходимы, а иногда и доставляют удовольствие. Пожалуйста, продолжай.

– Они получают финансирование от доноров, таких как USAID, агентства ООН и другие частные фонды с высокой прибылью.

– С какими делами ты справляешься? Кому ты помогаешь?

– В основном жертвы торговли людьми против секса и сексуальной эксплуатации, торговли людьми и современного рабства. Проект, который мы только что представили, направлен на спасение и реабилитацию детей и молодых девушек в Западной Африке ... Я замолкаю, когда понимаю, что он снова смотрит на меня.
– Черт, я тебе надоела?

– Ни в малейшей степени. Мне нравится слушать о том, чем ты занимаешься. Мне нравится слушать, как ты говоришь о чем угодно, кроме гребаной погоды, если честно. Это один из законных побочных бизнесов сенатора? Если да, то мило с его стороны выручить дочь своего босса .

– Сенатор Сандерс - один из членов-основателей, да, но я просила только переступить порог, - выдавливаю я, задетая его намеком.
– Мне все еще нужно было пройти весь процесс собеседования, и я начинаю как координатор проекта ...

Именно тогда я понимаю, что он ухмыляется мне.

Ублюдок.

– Прекрати заводить меня, Каррера! Я кричу.

– Но это так легко сделать, Каррера, - растягивает слова он в ответ.

Я собираюсь ударить его по руке, но каким-то образом наши пальцы переплетаются, и мы падаем обратно на стол вместе, как одно целое. В это же время появляется официантка с нашими чашками кофе. Она ставит их рядом с нашими руками и как бы подмигивает мне.

– Я не собираюсь говорить: ‘Я скучаю по тебе", потому что это против правил, - говорит он, пододвигая к себе кофейную чашку и выливая половину содержимого на блюдце.

– Я тоже по тебе скучаю, - тихо говорю я, все равно делая это, потому что меня сбивает с толку тепло его кожи, проникающее в мою.

Он подносит кофе ко рту и делает глоток, заставляя меня ждать как на иголках.

– Плохая девочка, - говорит он в конце концов, его темные глаза блестят.
– Видишь, как я тебя развратил?