Чтение онлайн

– Во! Я тоже так думаю!
– подняв указательный палец, согласился Андрей.
– А чё, у тебя все ученики такие?

– Не все, - улыбнулась я.
– Но большинство.

– Ну я и говорю: нервы железные. Ни за какие деньги не смог бы работать учителем.

– Ох, Андрюшка, - вздохнула я.
– Если сравнивать с моей работой в школе, то это просто рай!

– Почему?!
– изумился мальчик.

– А как же!
– принялась я объяснять, загибая пальцы.
– Учеников меньше, я могу их выбирать и при случае отказываться от неудобных. Свободного времени - хоть отбавляй! Ведь у меня всего два дня в неделю по четыре ученика, а в остальные - один-два!

– Может, и так.
– Андрей задумчиво потёр переносицу и замолчал.

Подходя к больнице, я почувствовала, как учащённо забилось сердце, и, видимо, слишком громко вздохнула. Мальчик удивлённо взглянул на меня.

– Ты чего?

– Ничего!
– попыталась я улыбнуться.
– Всё в порядке!

– Ну да, сразу видно, - хмыкнул он и смело шагнул в холл первым.

Следующие три часа стали для меня пыткой. Мы метались по кабинетам. Клиника была частной, я внесла круглую сумму, и теперь Андрея обследовали все возможные специалисты: педиатр, стоматолог, ЛОР, хирург и так далее. Сказать, что мне было страшно, - это ничего не сказать. Разумом я понимала, что полный осмотр проводят потому, что я за него заплатила, но сердце сжималось от тревоги.

Наконец мы вернулись к педиатру. Та долго хмурилась, изучая карту мальчика, а потом попросила его подождать в коридоре.

Андрей бросил на меня испуганный взгляд. Я сделала ободряющее лицо, но внутри всё оборвалось. Если ребёнка просят выйти, значит, новости не для его ушей…

– Александра Леонидовна, - начала врач, смотря на меня поверх очков.
– У меня для вас, мягко говоря, неутешительные новости.

– Что с Андреем?
– выдохнула я.

– Подозреваю у вашего сына лейкемию, - произнесла она, снова уткнувшись в бумаги.

– Простите?
– глупо переспросила я, отказываясь верить.

Стены поплыли, пол ушёл из-под ног.

– Вы не ослышались.

Доктор, заметив моё состояние, поднялась и достала из шкафчика флакон с лекарством. Накапав в стаканчик, протянула его мне.

Я механически проглотила лекарство, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Меня била крупная дрожь. От вопля, рвущегося из груди, удерживало лишь одно - за дверью сидел ребёнок.

– Это точно?
– выдохнула я с последней, безумной надеждой.

– Со стопроцентной уверенностью я сказать не могу.
– Врач с жалостью посмотрела на меня.
– Вам нужно обратиться в специализированную клинику и пройти там обследование. Но по совокупности симптомов… я бы дала восемьдесят пять процентов. А может, и больше.

– Господи, этого не может быть! Не может!
– Я обхватила голову руками и закачалась.
– Он же ещё ребёнок!

– К сожалению, болезнь не щадит никого, - грустно покачала головой доктор.
– Ни старых, ни молодых.

– Не смейте так говорить!
– прошипела я.
– Андрей будет жить! Будет! Даже если он болен, я сделаю всё что угодно, но он будет жить!

Я подошла к двери, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и вышла в коридор. Андрюша, скукожившись, сидел на скамейке.

– Ну что?
– Он поднял на меня взгляд.
– Всё плохо, да?

– С чего ты взял?
– я натянуто улыбнулась.

– Ну как же? Меня же выгнали… Значит, тебе сказали что-то страшное.

У меня в груди всё оборвалось. Как же ты прав, милый мой.

– Не выдумывай ерунду!
– Я щёлкнула его по носу.
– Ты почти здоров!

– Что значит почти?

– У тебя сильное переутомление, - лихорадочно сочиняла я.
– Из-за этого появилась болезнь… э-э… Велемия!
– выпалила я первое пришедшее на ум слово.

– Что это такое?
– удивился мальчик.
– Никогда не слышал!

– Ну ты же не доктор, чтобы знать все болезни!
– засмеялась я с наигранной лёгкостью.
– Веремия не опасна.

– Ты только что назвала её по-другому!
– перебил меня Андрей.

– Тебе показалось!
– отрезала я, внутренне костя себя за эту дурацкую ложь. Надо же было выдумать такое идиотское название!
– В общем, болезнь несерьёзная, немного подлечишься - и будешь как новенький! Пошли домой!

Всю дорогу Андрей пытался выведать подробности, а я убеждала его не волноваться и твердила, что всё в порядке, сама при этом умирая от ужаса.

Больше всего на свете я боялась сообщить эту новость Мише. Кроме детей и мужа, у меня не было ни одного близкого человека, с кем можно было бы посоветоваться. Неожиданно я вспомнила Варю - мою бывшую лучшую подругу, которая предала меня и теперь сидела в тюрьме. Раньше в любой трудной ситуации я неслась к ней: плакала, кричала - и мне становилось легче. А сейчас… Боже, что же мне делать?

По дороге мы с Андреем зашли в школу за Аней. Дома дети терпеливо ждали обеда, а я стояла у плиты, не в силах приняться за готовку. Руки отказывались слушаться.

Неужели это правда? Как сказать Андрею о его болезни? Сегодня, растерявшись, я наговорила ему глупостей, выдумала какую-то «веремию». Но он не дурак! Нельзя обследовать человека в онкологической клинике и скрывать от него правду! Господи, что же нам делать?!

Поняв, что не справлюсь, я наскоро сделала бутерброды, велела детям пить чай и ушла в спальню. Закрыв шторы от навязчивого солнца, я повалилась на кровать и набрала номер мужа. Но телефон был недоступен. Что ж, понятно, у него совещание. Значит, у меня есть небольшая отсрочка.

Вдруг я вспомнила о Галине. Мне отчаянно нужно было с кем-то поговорить, пожаловаться, услышать слова утешения. Иначе я сойду с ума.

– Алло?
– раздался её тихий спокойный голос, и на меня тут же нахлынули воспоминания.

Уезжая из посёлка, раздавленная предательством самых близких, я безжалостно рвала все связи с прошлым. А ведь без прошлого нет будущего… Галя всегда хорошо ко мне относилась, наши дети дружили. Она пыталась сохранить наши отношения, звонила, но я оборвала и эту последнюю ниточку, связывавшую меня с родным домом. Я просто боялась. Боялась снова почувствовать боль.

И вот сейчас, сама не знаю почему, я отчётливо представила свой покинутый дом, наш чудесный сад, где прошлым летом Миша с детьми собирали яблоки, груши и ягоды. Увидела, словно наяву, любимую дорогу к озеру. Перед глазами встали соседи, рядом с которыми прошла большая часть моей жизни… Меня будто прорвало, и я зарыдала.

– Галочка, это я… - всхлипывая, пробормотала я.

– Саша?
– растерялась она.
– Ты плачешь?

– Угу…

– Что случилось? Саш, не молчи!

– Галь, у меня такое горе… - От её участливого голоса меня окончательно прорвало, и я зарыдала в полный голос.