Чтение онлайн

– Аня, быстрее выходи, едем в больницу!

В ответ - тишина.

– Аня! Ты меня слышишь?
– Меня вдруг резко кольнуло под ложечкой от страха.
– Аня!
– голос сорвался на крик.
– Доченька, ответь!

– Чего ты орёшь?
– появившись на пороге, буркнула она.
– Я буду готова через двадцать минут, а тебя, как всегда, потом полчаса ждать!

– Ты как со мной разговариваешь?
– возмутилась я.
– Что с тобой случилось за ночь?

– Я всегда такая!
– Дочь зло посмотрела на меня.
– Просто ты не замечаешь, что я уже выросла. С тех пор как мы переехали в город, ты совсем перестала обращать на меня внимание!

– Что?
– я задохнулась от несправедливости этих слов, но Аня уже скрылась в своей комнате.

Я долго не могла прийти в себя. Опустившись на стул в прихожей, я тупо смотрела перед собой, пытаясь понять, когда же упустила дочь. Джек, лежавший всё это время на своём месте, подошёл и лизнул мне руку, заглядывая в глаза.

– Да, милый, сейчас пойдём гулять, - пробормотала я, потрепав его по холке.

Нацепив поводок, я заглянула к Ане. Она вертелась перед зеркалом.

– Иду с Джеком гулять, - ледяным тоном сообщила я.
– Суп на плите. Чтобы к нашему возвращению ты поела и была готова, ясно?

– Не хочу суп!
– сморщилась Аня, перебирая бижутерию.

– Захочешь!
– бросила я и захлопнула дверь.

Пока мы спускались по лестнице, меня трясло от злости. Вспомнился вчерашний рассказ Миши о двенадцатилетних детях, ведущих совсем не детский образ жизни.

Нет, это может быть с кем угодно, но только не с моей Аней! Вчера она была совершенно нормальной, что могло случиться за ночь? Ничего! Просто не выспалась, переживает за Андрея - вот и срывается. Всё наладится!

Успокаивая себя такими мыслями, я вышла из подъезда, добрела до парка и отпустила Джека. Он, весело виляя хвостом, помчался к кустам. Я опустилась на скамейку и погрузилась в тяжёлые размышления. Очнулась лишь тогда, когда пёс, подскочив, звонко залаял. Молча нацепив поводок, я повела его домой.

Аня сидела на кухне и с видимым усилием доедала суп.

– Что, так невкусно?
– спросила я, остановившись в дверном проёме.

– Нормально, - буркнула она.

– Скажи прямо, на что ты злишься?

– Я не злюсь, - спокойно ответила Аня, покачивая ногой.
– Тебе показалось.

– Нет, не показалось!
– не выдержала я.
– С каких это пор я перестала тебе внимание уделять?

– Мам, что с тобой?
– Аня удивлённо подняла брови.
– Успокойся, нервные клетки не восстанавливаются.

– Умная очень?

– Да что ты ко мне пристала!
– вспыхнула дочь.
– Кричишь без остановки! Отстань!

Я шумно выдохнула, понимая, что криком ничего не добьюсь.

– Ладно, забудем. Пойдём в больницу, а то опоздаем.

Аня лишь пожала плечами и направилась к выходу. А я подумала: может, дело во мне? Я слишком остро на всё реагирую… Может, правда пора нервы подлечить?

Когда мы зашли в палату, Андрей сидел на подоконнике. По его бледным щекам и плотно сжатым губам я поняла - мальчик напуган.

– Привет!
– я вложила в голос всю нежность, на какую была способна.
– Как ты?

– Плохо, - скривился Андрей.
– Хочу домой. Мне здесь страшно.

– Милый, но тебе же нужно лечиться, - мягко сказала я, касаясь его волос.
– Дома болезнь не победить. Держись, ты должен быть сильным.

Андрей лишь мотнул головой, отстранился и прижался лбом к холодному стеклу.

– А что такое облучение?
– спросил он, глядя в окно.

– Это когда специальными лучами разрушают больные клетки, - объяснила я, подбирая слова.

– Это радиация?
– Он встревоженно поднял глаза.
– Но она же вредная!

– В больших дозах - да, а в лечебных - помогает, - терпеливо сказала я.

– И мне поможет?
– в его голосе прозвучала надежда.

– Конечно!
– я постаралась улыбнуться ободряюще.
– Ты скоро поправишься, вот увидишь!

– Ага, конечно, - в его голосе послышалась горечь, и он снова отвернулся.

Аня молча стояла рядом, не отрывая взгляда от брата. Она невольно прижалась ко мне, и я поняла: не только мне тяжело в этом месте. Страшно даже представить, что чувствует Андрей, оказавшись здесь надолго - не гостем, а пациентом.

– Ну что, готов?
– бодро произнёс Антон Семёнович, появляясь в палате.

Андрей лишь вздохнул, не оборачиваясь.

– Можно вас на минуту?

Я вышла в коридор. Доктор кивнул и проследовал за мной.

– Что случилось?
– Он вопросительно посмотрел на меня поверх очков.

– Сколько будет длиться процедура?

– Точное время сказать сложно, смотрим по обстоятельствам.

Антон Семёнович бросил взгляд на часы.

– Я смогу его сегодня ещё увидеть?

– Не советую. Приходите завтра в это же время, перед процедурой.

– Перед какой процедурой?
– не поняла я.

– Перед облучением.
– Врач удивлённо поднял брови.
– Я разве не говорил?

– Нет!
– Я почувствовала, как подкашиваются ноги.
– Но разве это не опасно? Целых пять дней подряд… Это же радиация!

– Мы знаем, что делаем!
– отрезал Антон Семёнович.
– Хотите, чтобы сын поправился? Тогда не мешайте нам работать. Идите домой.

– Я только попрощаюсь… - пробормотала я и вернулась в палату.

Весь остаток дня я сходила с ума от беспокойства. Когда позвонил Антон Семёнович и сообщил, что всё прошло хорошо и Андрей спит, я наконец рухнула на диван и закрыла глаза. Лечение началось. Скоро всё наладится. Успокаивая себя этими мыслями, я уже проваливалась в дрёму, как вдруг хлопнула входная дверь.

В комнату заглянул Миша.

– Спишь? Ладно, спи…

– Ты почему так рано?
– Я приподнялась на локте.

– Всего на полчаса, документы забыл. И душ принять - на улице адская жара.

Едва муж скрылся в ванной, я вспомнила о матери Андрея. Рывком выскочив в коридор, я вытащила из его пиджака записную книжку, быстро перелистала её и переписала номер Валерии.

Как только Миша вышел из квартиры, я схватила трубку. На удивление ответили почти сразу.

– Алло!
– мужской голос прозвучал хрипло и небрежно.

– Добрый день, - вежливо начала я.
– Можно Валерию?

– Кого?
– грубо прорезался голос.
– Нет тут таких! И не звони больше!

– Ясно… - пробормотала я, опуская трубку.
– По телефону ничего не выйдет, нужно ехать самой.

Но поиски бывшей жены Миши пришлось отложить. Я попыталась дозвониться до Марины, чтобы узнать, как она, но та не брала трубку. Принявшись за уборку, я названивала ей каждые пять минут - то на домашний, то на мобильный. В конце концов, не выдержав, я позвала Аню, и мы вместе выбежали из дома. Воображение услужливо рисовало одну страшную картину за другой.