Чтение онлайн

Плюнув почти мне под ноги, свекровь вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла.

Я застыла на месте, словно поражённая громом. В ушах стоял звон от ядовитых, несправедливых слов. За что? Что я им всем такого сделала? Сначала Миша весь день злится, теперь вот это… И где он, кстати? Почему позволяет матери так на меня набрасываться?

Я не успела понять, что проговорила последнюю фразу вслух, как по лицу уже текли слёзы.

Внезапно сзади кто-то обнял меня за шею, прижавшись щекой к спине. Я обернулась, ожидая увидеть Аню, но это был… Андрей.

– Саш, не плачь, а?
– тихо попросил он.
– Слышишь? Не надо. И не сердись на бабушку, она просто… очень за меня боится. И она врёт. Я не был против, чтобы ты с нами жила. Я… - Он запнулся, а потом выдохнул: - Я тебя люблю. Ты мне как родная. Ну, перестань!
– Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, смахивая слёзы.

Я притянула мальчика к себе и зарыдала с новой силой.

– Мой хороший… Мой золотой мальчик! Ты мой сын, и я никому тебя не отдам!

Андрей тихо сопел, уткнувшись в моё плечо, а слёзы текли и текли, вымывая из меня всю боль, обиду и страх. С каждым мгновением я чувствовала себя немного сильнее.

– Всё будет хорошо, - наконец сказала я твёрдо, отпуская его.
– Увидишь, сынок, мы со всем справимся. Мы же вместе, а значит, мы вчетверо сильнее любой беды.

– Эй, что тут у вас происходит?
– раздался у двери голос Миши.
– Всемирный потоп устроили?

– Всё в порядке!
– Я встала, смахнув остатки слёз, и быстро вышла в комнату к дочери, чувствуя на спине недоумённый взгляд.

Аня сидела на диване, подтянув колени к подбородку. Увидев меня, она вскочила и молча прижалась - мы всегда понимали друг друга с полуслова. Родная моя девочка… Как жаль, что я не могу уберечь тебя от всех жизненных тягот.

Не знаю, сколько мы с Анютой так просидели. Почувствовав, что силы на исходе, я ушла в спальню и прилегла. Ужасно хотелось спать, но отдохнуть мне не дали. В комнату заглянул Миша, присел на край кровати и ласково погладил меня по руке.

– Сань, не обращай внимания…

– Миш, не надо!
– перебила я его.
– Я всё понимаю. Давай не будем об этом, хорошо?

– Хорошо, - покорно кивнул муж.
– Прости меня… - прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы.
– Прости, Санька. Я и правда веду себя как эгоист, но мне сейчас так тяжело найти нужные слова для Андрея.

– Всё придёт, научишься.
– Я нежно провела рукой по его щеке, выбралась из объятий и снова легла, закрыв глаза.
– Я немного вздремну, ладно? А потом соберу вещи для больницы…

Договаривала я это, уже почти проваливаясь в сон. Я не слышала, как Миша вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Наутро мы с детьми снова входили в больницу. Мишу, как всегда, экстренно вызвали на работу.

Служба следователя - труд изнурительный. Мой муж почти не бывает дома. У его начальства не существует понятия «выходной». Мишку бросают на вызов в любое время суток. Однажды он умчался на работу прямо с пикника, который мы планировали две недели. Дети тогда жутко обиделись, а я, пытаясь их развеселить, взялась жарить шашлыки сама. Чем это кончилось, лучше не вспоминать. Скажу лишь, что вкусного мяса мы так и не попробовали, зато я ещё долго ходила с опалёнными ресницами и пропахшими дымом волосами. Так что, когда сегодня утром позвонил Мишин начальник, я даже не сомневалась, что робкие попытки мужа отказаться ни к чему не приведут.

Мне ужасно не хотелось брать Аню с собой, но оставить её было не с кем. Я пробовала намекнуть про школьный лагерь, но дочь закатила истерику, заявив, что там и так скучно, а без Андрея и подавно. Беспокоить свекровь после вчерашнего мне не хотелось категорически. Так что, хоть я и была против, пришлось взять Аню с собой.

Врач, представившийся Антоном Семёновичем, проводил нас в палату. Оставлять Андрея здесь было невыносимо тяжело. На соседней кровати лежал лысый мальчик с закрытыми глазами и неестественно бледным лицом. К его руке тянулась трубка капельницы. Я на мгновение представила, что скоро и Андрей будет таким же, - и готова была схватить детей и бежать без оглядки.

Кое-как подавив приступ паники, я принялась застилать постель. Бельё, выданное угрюмой медсестрой, было сильно поношено, кое-где порвано и зашито грубыми стежками.

Уложив Андрея, я сбегала в магазин и вернулась с двумя пакетами, набитыми фруктами и соками. Расставив всё по полкам в тумбочке, я обняла мальчика и в сотый раз за утро прошептала, что всё обязательно будет хорошо.

Аня осталась с братом, а я направилась в кабинет к врачу.

– Я хочу знать всё, - заявила я, опускаясь на знакомую кушетку.
– Каждый шаг лечения. Малейшие улучшения или ухудшения.

Суеверно сплюнув через левое плечо, я постучала костяшками пальцев по столу.

– Не волнуйтесь, - кивнул Антон Семёнович.
– Я буду держать вас в курсе всего.

– Когда… - начала я и сглотнула, не в силах выговорить страшное слово «облучение», но доктор понял меня без слов.

– Сначала возьмём дополнительные анализы, а затем перейдём непосредственно к лечению, - пояснил он.
– Если всё пойдёт по плану, процедуру назначим на завтра.

– Уже завтра? Так скоро?

– Медлить нельзя. Чем раньше начнём, тем лучше.

– Значит, всё действительно настолько плохо?

– Ситуация не изменилась с вчерашнего дня, - нахмурился Антон Семёнович, но тут же смягчился и тронул мою ледяную руку своими тёплыми пальцами.
– Постарайтесь успокоиться. Мы будем бороться за вашего сына.

– Спасибо, - выдохнула я и поднялась.
– Мне нужно идти.

Андрей не хотел нас отпускать. Он придумывал всё новые темы для разговора и сжимал мою руку в своей. Но, когда стрелки часов приблизились к полудню, пришлось уходить: меня ждал очередной ученик.

Аня, чмокнув брата в щёку, первой выскочила в коридор. Андрей поднялся с кровати, обвил мою шею руками и прошептал:

– Мне так страшно…

– Всё будет хорошо, - повторила я, гладя мальчика по спине.
– Обещаю. Мы всегда рядом. Ты обязательно поправишься. Ты веришь мне?

Андрей ничего не ответил, лишь глухо вздохнул и свернулся калачиком. Поправив одеяло, я провела рукой по его волосам и вышла. На душе было тяжело. Если честно, я смутно представляла, как проведу сегодняшние занятия, когда все мои мысли остались здесь. Но делать нечего - пришлось бежать по знакомому адресу.

Моя следующая ученица, тихая и спокойная Маша, прилежно переписывала правила в тетрадку и подчёркивала заголовки красным фломастером. Но на этом её активность заканчивалась. Ни одно упражнение она не выполняла, ни одно правило не учила. Я пыталась намекнуть на это её матери, но та отрезала: моё дело - объяснять материал, а домашние задания пусть задают в школе. Меня коробил такой подход, спустя рукава, но родители платили исправно, и лишаться заработка из-за принципов я не могла. Оставалось лишь заставить себя продолжать.