Чтение онлайн

Дом там, где твоя семья.

Старая поговорка их клана звенела в ушах ироничным эхом. Да, но что, если само это место пропитано ядом прошлого? Горем потери и чужим предательством. Ножом, что воткнули в спину его родителям и ему те, кому они помогли и приютили. Черной неблагодарностью.

Глухой, нарастающий гул множества моторов вырвал его из раздумий. Он обернулся к высокому окну. Со стороны въезда, поднимая гравий, выстраивалась вереница автомобилей. Грубых, мощных, агрессивных. Внедорожники и тюнингованные седаны. Гнездо почуяло возвращение соколов. Молодые, сильные медведи. Новое поколение которое пойдет с ним плечом к плечу.

Под его пристальным, непроницаемым взглядом из машин начали вылезать оборотни. Крепкие, сколоченные, с лицами, на которых жизнь оставила не меньше следов, чем драки.

Они выстраивались, смотрели на особняк, на него, с подозрительностью и немым вопросом. Он их понимал. Им не верилось. Не верилось, что их Альфа, который скатился в безумие и позор, теперь стоит здесь, прямой и собранный, с холодными, чистыми глазами. Они ждали фокуса. Ждали, что маска сорвётся.

Встретил этот лес взглядов своим, тяжёлым и оценивающим. Потом кивнул и, не оборачиваясь, скрылся в доме, дав безмолвный знак следовать за ним. Они потянулись, словно железные опилки за магнитом.

В зале совета, где когда-то самозванец плел интриги, теперь висела тишина. Он сел во главе длинного стола, не на позорном кожаном кресле, а просто на одном из стульев.

Юра, тенью, встал у него за спиной, косясь на входящих. Зал наполнялся. Мускулы, татуировки, шрамы, недоверчивые глаза. Старые знакомые. Бывшие братья. Изгнанные, когда яд Ильи и Кристы пожирал его разум.

Николай, самый старший, сел напротив. Его светлые волосы были коротко стрижены, а взгляд буравил стол, избегая встречи с Брандом. Рядом втиснулся его брат Глеб, уже готовый взорваться.

Бранд начал без предисловий. Говорил чётко, сухо, выкладывая факты как голые камни. Об отравлении. О роли Кристы. О том, как его разум превратили в ад, а волю в тряпку. О том, как почти уничтожили. О том, как вытаскивали.

– Пиздец, – тихо, но отчётливо проговорил Николай, когда Бранд закончил. Он поднял глаза, и в них была не ярость, а ледяная ясность. – Какого хера, Юра? Почему молчал?

Все взгляды, как шипы, впились в парня за спиной Альфы.

Юра не дрогнул. Его голос прозвучал ровно, но в нём звенела сталь.

– Так я каждому из вас писал. Вы хоть один ответили? Нет. Я звонил. И вы все как один меня на орбите своего высокомерия вертели. Пока Альфа не поднялся, для вас я был никто. Пыль.

– Да не пизди! От тебя не было ни смс, ни звонков! – зарычал Глеб, ударив кулаком по столу.

Юра, не меняясь в лице, достал телефон. Прокрутил, нашёл и положил аппарат на полированную древесину. Детализация. Десятки исходящих на знакомые номера. Месяцы назад.

– Вот. Смотрите. Обзывайте меня лжецом дальше.

Мужики зашевелились, некоторые неохотно потянулись к телефону. Глеб схватил его первым, скептически хмурясь. И вдруг рядом стоящий, высокий рыжий парень с обманчиво медовыми глазами ловко вынул телефон у него из рук.

– Красивая девочка у тебя в галерее, Юра, – тихо, с лёгкой усмешкой проговорил он, бросив прищуренный взгляд на вздрогнувшего хозяина телефона.

Глаза Юры налился кровью и зарычал, по-настоящему, зверино:

– Я тебе за сестру глаза вырву, сука! Ты блять не телок там ищи, а на документ смотри!

– А че мне на документы смотреть? – Лёха пожал плечами, невинно улыбаясь, и ловким движением скинул что-то на свой телефон. – У тебя в мобилке ограничитель стоит с переадресацией. Сначала все звонки и смс на сервак шли, а потом только, если повезёт, до абонента. Нам, кстати, номера менять бывший Альфа запретил. Для «безопасности».

В комнате на секунду повисло молчание, пока все переваривали этот технический нюанс и его чудовищный смысл.

– И так, – перевел дух Николай, снова обращаясь к Бранду. – Мне не понятно тогда. Если Криста травила тебя, то… батя твой нахера нас всех сбагрил? Зачищал ряды для неё?

– Потому что он ему не отец.

Голос прозвучал из дверей. Тихо, уверенно, без тени сомнения.

В зал вошёл высокий темноволосый мужчина в белом пальто. Он вошёл, неся с собой ауру неоспоримого авторитета и леденящей правды.

Все, кроме Бранда и Юры, ахнули. Николай вскочил так резко, что стул с грохотом отъехал назад.

– Гас?!

Он почти подбежал к вошедшему, и на его суровом лице было неподдельное, детское изумление. Схватил Агастуса за плечи, потом крепко сжал в объятиях.

– Я думал, ты мёртв… Все думали…

– Здравствуй, Коль, – Агастус хлопнул его по плечу, и в его обычно бесстрастных глазах мелькнула тёплая искорка. – Давно не виделись.

– А это кто? – не понимающе спросил Глеб, оглядывая незнакомца, который вёл себя как хозяин.

Бранд медленно обернулся к нему. Голос Альфы, низкий и весомый, заполнил комнату, наводя полный порядок.

– Это главный арбитр. Агастус Громов. И он здесь не как гость. Он здесь в качестве представителя власти и свидетеля. Во многом благодаря ему и союзу с кланом Белых Волков меня удалось вытащить из ямы. Теперь он расскажет вам, как на самом деле обстоят дела в нашем клане. И как всё… – он сделал микроскопическую паузу, – до этого дошло. Всю правду. С самого начала.

Свят не смеялся. Сидел на краю басейна, пухлые ножки лениво постукивали плитку, а маленькие пальцы впивались в нее, будто боясь соскользнуть в эту голубую бездну. Его обычно ясные, любопытные глазки сейчас были узкими щелочками недоверия и тоски.

Он смотрел не на воду, а на вход, вертя головой, словно искал в потоке чужих людей одну-единственную, нужную ему фигуру.

– Он ждет Бранда, – тихо сказала Марьяна, перебирая рядом в воде. Её голос был полон понимания. – Привык уже, что папа рядом на таких вылазках.

Я кивнула, глотая странный комок в горле. Смесь нежности и какой-то щемящей тревоги. За две недели всё изменилось. Неловкость между нами с Брандом растаяла, как утренний туман под солнцем. Мы научились молчать вместе, завтракать, не пряча взгляды.

А ночи… Ночи перестали быть просто временем для сна. После того марафона страсти, что он устроил, я думала, буду бегать от него, отмахиваясь полотенцем. Но мысли днём, в его отсутствие, были одним, а реальность ночью, когда его рука тяжело и уверенно ложилась на мою талию, а дыхание обжигало кожу на затылке, – совсем другим. Я не бегала. Я тонула. Добровольно и с содрогающим блаженством.