Да, грех был мой, и я не понял это.Теперь же лира в склеп заключена,И лишь неугомонная волнаПодтачивает берег без рассвета.Глубокую могилу роет летоСебе в долине, вянущей от сна;И долго ива ждать обреченаИз рук зимы серебряного цвета.Но кто спешит по берегу опять?(О, не смотри, любимый, восхищённо!)Кто это в южной яркости одежд?Твой новый Бог, целующий смущённоБутоны свежих уст в плену надежд,А мне в удел – молиться и рыдать.
270
Стихотворение впервые опубликовано в журнале «Корт энд Сосайети Ревью» (13 декабря 1887 г.) под названием Un amant de nos jours. А затем под названием «Новое раскаянье» – в журнале «Спирит Лэмп» (6 декабря 1892 г.). Когда Уайльд находился в Редингской тюрьме по обвинению в содомии, то в отличие от своей исповеди «De Profundis», в которой недоброжелательно относится к Альфреду Дугласу, обвиняя последнего в своих невзгодах, в этом сонете он как бы берёт весь грех на себя, посвящая сонет своему возлюбленному.
Мечтал – что на холме я в чистом поле,У ног земля стелилась, как садыПустынные, покрытые на волеБутонами. Задумчиво прудыЧернели в тишине; средь белых лилийПылал шафран, фиалки в небесаПурпурные головки возносили,И незабудок синие глазаВ сетях зелёных с робостью моргали.Здесь были неизвестные цветы,Что лунный свет иль тень в себя вобравПриродной нескончаемой печали,Испили преходящие чертыЗакатного мгновенья; листья травЗдесь каждою весною утончённоЛелеял негой звёздный хоровод.Купаясь в росной свежести ночной,Тычинки лилий видели влюблённоЛишь славу Божью в солнце, и восходНе портил свет Небесный. За стеной,Чей камень мох съедает бархатистый,Глядел я в изумлении на край,И сладостный, и странный, и прекрасный.Глянь! Юноша сквозь сад прошёл душистый,Прикрыв глаза от солнца невзначай,И локоны в цветах его так страстноСмял ветерок, в руке его кармин —Гроздь лопнувшего разом винограда.Его глаза – кристалл, был голый он,Белей, чем снег нехоженых вершин,Губ алость – вин пролитая усладаНа мраморе, чело – как халцедон.Взяв за руку, меня он без презреньяПоцеловал с печальной лаской в ротИ отдал гроздь, сказав: «О, милый друг,Тебе я покажу мирские тениИ жизни лица. С Юга, глянь, идётК нам карнавал, как бесконечный круг».Но вот, опять, в саду моих мечтанийНа поле золотистом я узрелДвоих. Один был в полном ликованье.Прекрасный и цветущий, сладко пелО девах он, и о любви счастливой,Что в юношах и девушках жива;Был взгляд его в огне, внизу игривоЦепляла ноги острая трава.И злато струн, что волосы у девы, —Слоновой кости лютню он принёс.Как флейты звук чисты его напевы,Цвели на шее три гирлянды роз.Его напарник шёл в сторонке дальней, —Глаза раскрыты были широко,Они казались ярче и печальней,И он смотрел, вздыхая глубоко.И были щёки бледны и унылы,Как лилии; как мак – уста красны,Ладони он сжимал с какой-то силойИ разжимал; власы оплетеныЦветами, словно мёртвым лунным светом.Он в тунике пурпурной, где змеяБлестела золотистым силуэтом.Её дыханья огнь увидев, яУпал в рыданьях: «Юноша прелестный,Зачем ты бродишь, грустен вновь и вновьСредь царства неги? О, скажи мне честно,Как твоё имя?» Он сказал: «Любовь!»Но первый обернулся, негодуя:«Тебе он лжёт, его зовут все – Стыд,Лишь я – Любовь, я был в саду, ликуя,Один, теперь и он со мной стоит;Сердца парней и дев я неизменноОгнём взаимным полнил без обид».Другой вздохнул: «Желания священны,Я – та Любовь, что о себе молчит».
271
Лорд Альфред Дуглас (Alfred Douglas), аристократ, поэт, капризный красавец, известный в жизни Уайльда как Бози, родился 22 октября 1870 г. и был третьим сыном Джона Шолто Дугласа, 9-го маркиза Куинсбёрри. После детства Альфред поступил сначала в школу Уинчестера, а после в колледж Св. Магдалены, Оксфорд. Летом 1891 г. он познакомился с Оскаром Уайльдом, а немного позже они стали любовниками. Большинство ранних стихотворений Дугласа были написаны между 1893 и 1896 гг. и появилась в литературных журналах «Спирит Лэмп», который он редактировал, и «Хамелеон». Некоторые из этих стихотворений появились во французском издании поэзии Дугласа в 1896 г. и были переизданы только в сборниках «Сонеты» и «Лирика» (1935).
В 1895 г. отец Дугласа обвинил Оскара Уайльда в гомосексуализме, а Уайльд (по наущению Бози) предъявил ему, в свою очередь, иск за клевету. Однако, как известно, суд признал виновным Уайльда. После смерти Оскара Уайльда о лорде Альфреде Дугласе все говорили с презрением, как о любовнике и музе великого писателя-эстета, журналы не печатали его поэзию. Дуглас отказался от гомосексуализма, женился в 1902 г. на Оливии Кастанс, и у них родился сын Рэймонд. В 1911 г. Альфред обратился в католицизм, а через два года расстался с женой. Последние годы своей жизни Альфред прожил спокойно на средства, предоставленные ему его матерью и женой. Но, несмотря на некрасивые поступки Дугласа по отношению к памяти Уайльда, Бернард Шоу всё же был его другом и считал Альфреда непревзойденным человеком современности и гениальным поэтом. Дуглас умер 20 марта 1945 г. после сердечного приступа.
272
Стихотворение впервые опубликовано в журнале «Хамелеон» (декабрь 1894 г.). Cтихотворение вызвало неоднозначную реакцию в обществе, так как Дуглас открыто заявил о существовании двух видов любви. Когда 26 апреля 1895 г. на суде обвинитель Чарльз Гилл попросил Уайльда разъяснить, что бы означала фраза «Любовь, что о себе молчит» в сонете Альфреда Дугласа, Уайльд сказал следующее: «Любовь, которая не осмеливается произнести своё имя» в этом столетии, является огромной привязанностью старшего мужчины к младшему: такая любовь была между Давидом и Ионафаном, Платон положил в основание своей философии, и такую любовь Вы находите в сонетах Микеланджело и Шекспира. Это именно та глубокая духовная привязанность, столь же чистая, как и прекрасная».
Минувшей ночью в мой альков пришлаХозяйка наших странных сновидений,В моих глазах пылало возбужденьеОт пламени её. И без числаЯвились тени, и одна звала:«Я Стыд Любви [274] , верну я пробужденьеГубам холодным, пусть лишь в подтвержденьеКрасе моей и мне идёт хвала».В лучистых тогах (что за дивный вид),Под звуки флейт, с улыбкой на устах,Всю ночь мелькали страсти предо мною.Лишь паруса на призрачных судахУбрали, говорить я стал с одною:«Из всех страстей прекраснейшая – Стыд».
273
Стихотворение впервые опубликовано в журнале «Хамелеон» (декабрь 1894 г.).
274
Здесь Дуглас снова заявляет о своих необычных любовных привязанностях.
Нет, не смогли певцы за все столетьяОткрыть тюрьму английскую. Хоть адРазверзся пред Орфеем, ныне ладИ песнь бессильны, словно слёзы эти,Что льёт любовь. И вы, на этом светеВ самолюбивой трусости стократНичтожные, за хмурый, колкий взглядНа глас пощады вы, не он, в ответе.Кто б с вами то прошенье подписал?Глупцы! В защиту б выступили тени:Божественный Сократ, и кто велик —Шекспир, Платон и Флорентиец [276] – генийСкульптурных форм. И с ними рядом всталИз вас бы каждый, но лишь в этот миг.
275
Сонет обращен к французским писателям (Золя, Копи, Сарду и другим), которые не подписали обращение об освобождении Оскара Уайльда.
276
Флорентиец – Микеланджело Буонаротти. Все упомянутые в сонете великие люди были гомосексуальны, как и сам Уайльд.
Как белый голубь в клетке золотой,Лишённый воли по веленью сердца,И, скованный любовью и мечтой,Не улетает, хоть открыта дверца,И нет замков; так и моя душаС твоею цепью связана любовной.Но голубь, от притворства мельтеша,Цепь разорвал изменой вероломнойИ с пёстрой птицей скрылся от тебя.Но лишь прошла луна, он снова дома,О голосе неслышимом скорбя,О поцелуях, дарящих истому.Казалось, меч ту цепь разрубит, ноЕё скрепило новое звено.
Вот час, когда качаясь на ветру,Цветок теряет сладость, что кадило,И полнит звуком, запахом жару.О, томный вальс! О, ног безумных сила!Цветок теряет сладость, что кадило,Звук скрипки, словно душ печальный стон.О, томный вальс! О, ног безумных сила!Храм Красоты и Смерти – небосклон.Звук скрипки, словно душ печальный стон,В них Смерти ночь рождает отвращенье.Храм Красоты и Смерти – небосклон.В крови купаясь, Солнце в изнуренье.В ком Смерти ночь рождает отвращенье —Душа – свой прошлый свет берёт назад.В крови купаясь, Солнце в изнуренье.Во мне твой образ – свет святых лампад.
Любовь и страсть несли мне пресыщенье,Зыбучие пески усталых дней;Пусть пылкость рук остынет средь камнейИ сумрака готических строений:Но всё ж Амур быстрей в своём паренье,Чем я на жалких крыльях; он сильнейСвязал мне сердце лентою своей,Опять сыграв на струнах наслажденья.Но ты, мой бог, алмаз мой, первоцвет,Мне помоги, иль я умру без звука,Нести Любви столь сладкий, милый груз,Чтоб разделить с тобой; какая мукаВзаимности не знать; ведь наш союз —В венце Любви двух близких перлов свет.
280
Сарум – древнее название города и епископства Солсбери в графстве Уилтшир. Этот сонет Дуглас отправил Оскару Уайльду, который в январе 1893 г. написал ответ своему Бози из местечка Баббакомб в графстве Девон.
Ты был мне другом, любящим, любимым,А ныне, хоть тебя я позабыл,Зачем приехал, и лишаешь силМеня воспоминаньем нестерпимым?Итог тех дней казался нерушимым,Я воспылал душой среди горнил,А факел страсти в мрак свой опустил.Ты рвать пришёл, что я сплетал гонимым?Среди цветов, дарящих забытьё,В венке нарциссов жёлтых прошлых сновДуша моя израненной блуждала.Увы! теперь дорога для неёВ час мрачных дум и скорби запоздалой —Сменить цветущий дол на грусть холмов.
281
Стихотворение, скорее всего, обращено к Лайонелу Джонсону (1867–1902), кузену Дугласа и его другу (Джонсон был скрытым гомосексуалистом).
Он прошлой ночью снился мне, и светЕго лица не затеняло горе,Как прежде, в нарастающем мажореЕго я слышал голос – самоцвет.Банальный вид скрывал величья след,Из пустоты явив нам чудо вскоре,Пока весь мир был в чарах на просторе,И жалкий люд был в красоту одет.Снаружи крепко запертых воротСкорбел я: о несозданных страницах,Забытых текстах, тайне полуфраз,О диве ясно б сказанных красот,Безмолвных мыслях, – как о мёртвых птицах.Проснувшись, я узнал – поэт угас.
282
Сонет создан в Париже в 1901 г. и посвящен смерти Оскара Уайльда.
Когда в мечтах я вижу сложный ходПрошедших лет, что дали мне основу,То скорбный суд воспоминаний сноваС дорог в тумане времени зовётФантомы дней забытых в свой черёд,Что жалостливо обсудить готовы,Как без тебя душе моей сурово —Пуст без хвалы тебе был каждый год.Ведь ты, конечно, там, где жизнь сладка,Там, где в цветах мы раньше утопали:В тревоге, горе, страхе был наш путь.В крови все ноги, в синяках рука:Сражался со зверями я в печалиИ на твоей груди сумел заснуть.
II
О, как я расточал беспечно счастьеИ не был перед злобою смирен,Блаженствуя, попал я в этот плен,Плен дураков и светского пристрастья.Я впал в соблазн и заслужил напасти,Но никогда не преклонял коленПред Ханжеством и посреди изменНе одевал, как платье, гнев всевластья.Когда умру, родная, напиши:«Его любовь качалась, как лампада,Что освещала жизни зал не зря,Где каждый уголок и щель в тишиЛучи златые полнили с усладой,И он купался в волнах янтаря».
III
Давным-давно в Италии жила ты,Была принцессой маленькой в стране,Где всё так чудно, сладостно втройне.В глазах: надежда, памяти раскаты,Пророчество – что сбудется когда-то;Судьбе ты «нет» сказала в тишине,Скончавшись незапятнанной вполне:Сердца разбиты, а стихи измяты.Любовь, сплетая годы на станкеВеков, тебя нашла рождённой сноваИ, вырастив, вернула прежний вид;Лишь жизни день тьма скрыла вдалеке,Я выглядел так жалко и сурово,Что руки мне дала ты без обид.
IV
И мысли мои пчёлами незлымиЛьют в соты для тебя хвалений мёд,Где пахнет роза, где жасмин цветёт,Где ноготки с головками златыми:Они чуть стонут – синий воздух с ними;Души июльский синий небосводТвой свет сквозь путь фиалковый несёт.В биенье крыл твоё мы слышим имя.Тебе красоты радуги под стать,Где новый дождь и новые восходы.Для новых слёз и новый смех пустой.Так юность возвращается опять:Бежит, отбросив тягостные годы,К златому дому мальчик золотой.
V
Ведь были мы любимцами услад,Осмеивали бедствия и горе,Пасли восторги с нежностью во взоре,Когда и слабый вздох мрачней стократАпрельских туч – небесных пятен ряд.Я вглубь нырял, в придуманное море,Любил, (как сон – дитя, уставший вскоре),Смеялся, жил: а знал зачем? – навряд.Теперь познал любовь я без предела,Она ведь длится дольше долгих дней;Тебя я так люблю, что недосугПрезреть зверей. Их пушки для расстрелаВорот всех наших буря ставит в круг:Мир так силён, и всё ж любовь сильней.
VI
А коль умру, ты не должна страшиться,Иль по ночам спускаться в тёмный зал.Узрит мой кабинет луны овал,В саду цветы свои покажут лица.Пока в окно ты смотришь, прослезитсяРебёнок твой. На мой могильный вал,Где цвет багряных роз расцвёл, увял,Суровых вечных звёзд глядят зеницы.И я в прихожей Смерти, там, где тьма,Тебя дождусь, протягивая руки,Слух напрягу – твой слышать робкий шаг;И руки мои станут как тесьма,Когда дышать ты тяжко будешь в муке;Как саван твой – я немощен и наг.
283
Сонетный цикл создан в 1907 г. и посвящен супруге Альфреда Дугласа – Оливии.
Забвение
Увы! воюет Время против Бед,Смиряет болью вспомненных утрат,Даёт за злато скорби гниль и смрадРаскаянья с забвением вослед.Носить я должен траур много лет,Душою вечно должен быть распят,И мысли, словно волны, бросить в адПустыни моря должен дать обет.Но жизнь своей игрушкой расписнойМанит меня, как деток, непрестанно,Простите, что неверен был и зол.Умру душой, коль в радости хмельной,Погруженной в забвенье иль обманыРассудка, не тебя я предпочёл.