Чтение онлайн

Мой взгляд переходит на ее тело, вижу ее сжатые кулаки, так сильно, что ее руки выглядят призрачными. Несмотря на это, она стоит на своем, не сводя с меня глаз. Как будто она уверена, что я не увижу ее насквозь, не проникну в нее.

– Потому что, когда ты открываешь здешним людям подлинные частички себя, они смешивают их и запивают ими свой утренний завтрак. Они растопчут все надежды, которые у тебя когда-либо были. Когда Пондероза Спрингс узнает твои секреты, это навсегда удержит тебя в плену. Выбраться отсюда невозможно, а я не позволю этому случиться.

Я бы солгал, если бы сказал, что ее ответ не шокирует меня.

Это заставляет меня задуматься, видела ли уже Сэйдж греховные деяния этого города вблизи и лично, не таит ли любимица, которую все знают, что-то ужасное и запутанное среди стен своего разума.

– Что с тобой случилось? – произношу я случайно вопрос, которым задавался в своей голове.

– Достаточно, чтобы понять, что к чему.

Внезапно звенит звонок, шум учеников заполняет коридоры, и каждая истина исчезает. Она берет со сцены свою сумку, проходит мимо меня и спускается по ступенькам.

Теперь имеет смысл, как она смотрела на меня, когда я угрожал ей на обочине дороги. Она была такой бесстрашной.

Есть только две категории людей, которые могут смотреть прямо в бездны ада и не дрогнуть.

Те, кто находится в аду, и те, кто уже выбрался оттуда.

8. КОГДА ПРОРВЕТСЯ ДАМБА

Сэйдж

Я поняла, что что-то не так, как только вошла в дом Синклеров. На самом деле, думаю, я поняла это, когда мои родители сказали мне, что мы собираемся там поужинать.

Каждый год нас приглашали на праздничные вечеринки, дни рождения, даже устраивали один из предвыборных бранчей моего отца у них на заднем дворе.

Но никогда просто на ужин.

Истон сидит слева от меня, а его отец – во главе стола. Его мать сидит напротив своего сына, а мои родители – рядом с ней. Не слышно ничего, кроме тихого звона столового серебра о тарелки, они все едят в так называемой умиротворяющей для них тишине.

Я чувствую, как рука Истона скользит по моему бедру, остается там, нежно сжимая его, когда он откидывается на спинку деревянного стула.

– Итак, Сэйдж, ты получила очередную Хоумкаминг-номинацию в этом году? И так уже четыре года подряд? – Стивен задает мне прямой вопрос, и я напрягаюсь, когда он называет меня по имени. Каждый раз, когда он говорит, в его тоне слышны нотки дисциплины, даже когда он просто болтает.

Я вежливо киваю.

– Да, сэр. Все четыре года в старшей школе.

– Она скромничает, папа. Это уже победа для нее. Сэйдж выигрывает Хоумкаминг-номинацию каждый год. Как будто они могли выбрать кого-то другого, – Истон толкает меня в плечо своим.

– Некоторым людям нравится быть скромными, сынок. Не всем нужно выставлять напоказ свои достижения. Ты мог бы кое-чему у нее поучиться, – насмехается он, поднимая свой бокал с вином и потягивая темно-красную жидкость.

Это краткий экскурс того, как покровительствовать кому-то. Отец Истона – профессионал в этом, настолько хорош, что все вокруг смеются над удачной, по их мнению, шуткой.

Хотя я не всегда в восторге от моего парня, я также знаю, каково это – быть заключенным в собственном доме. Когда с тобой разговаривают свысока те люди, которые должны заботиться о тебе больше всего.

Я тянусь, ласково поправляя его выбившуюся прядь светлых волос.

– Позволю себе не согласиться, мистер Синклер. За эти годы ваш сын научил меня большему, чем вы можете себе представить. Без него я не была бы той, кто я есть.

Все это правда – он помог мне увидеть, кем я могу быть и кем не могу. Истон показал мне, как обладать силой, это его собственная вина, что я все это взяла на себя.

– Это мило с твоей стороны, солнышко. Я горжусь своим маленьким мальчиком, – говорит Лена.

Лена Синклер, его мама, потрясающая женщина. С годами она становится все более красивой. Короткая стрижка «пикси» блондинки заставляет меня завидовать чертам ее лица, всем угловатостям и пропорциям, в то время как мое лицо остается средней округлости, а мой лоб всегда выглядит длиннее, даже после того, как я узнала, что такое контуринг.

Я не единственная, кто замечает красоту Лены.

Самый большой позор семьи Истонов заключается в том, что Уэйн Колдуэлл наслаждался красотой Лены каждую субботу в загородном клубе в течение целых двух лет, прежде чем кто-либо даже заметил.

Он убьет меня, если я хоть словом обмолвлюсь об этом, потому что, если Алистер Колдуэлл узнает, он с позором сведет Истона в могилу. В городе будут улыбаться в лицо, но они станут частью мельницы слухов на долгие годы.

Я знаю об этом только потому, что Истон напился после вечеринки на первом году старшей школы. Он проболтался об этом, когда ругался по поводу Парней Холлоу и их жалкой известности.

Это один из моих самых больших секретов в арсенале шантажа, и он знает, что если зайдет со мной слишком далеко, я расскажу всем.

– Я не маленький мальчик, мам.

– Я знаю, милый. Я просто…

– Кстати, о том, чтобы быть мужчиной, я думаю, сейчас самое подходящее время, Истон, тебе так не кажется?

Я поняла, что что-то не так, когда мы вошли в этот дом.

Но, похоже, это потому, что я была единственной, кому не сказали, что должно произойти.

– Время для чего? – спокойно спрашиваю я, делая глоток воды и осматривая все взгляды, устремленные на меня.

Наступает неловкая тишина, которая заставляет меня ерзать на стуле. Я ставлю свой стакан на стол.

– Я что-то упускаю из виду или...? – я смеюсь, пытаясь разрядить обстановку, установившуюся в комнате из-за их пристальных взглядов.

Знаете, когда не хочется оборачиваться, потому что знаешь, что там стоит убийца-психопат из фильма ужасов, так что ты пытаешься избежать этого?

Именно это я и делаю, когда слышу, как скрипит стул рядом со мной. Я не отрываю взгляда от своего отца, который старается смотреть куда угодно, только не на меня.

– Сэйдж? – Истон прочищает горло, пытаясь привлечь мое внимание.