Чтение онлайн

Каждый раз, когда я смотрю на Сайласа, это как еще один удар под дых.

Она мертва, и ее не вернуть, сколько бы глоток мы ни перерезали или тел ни расчленили.

И я ненавижу признавать, как же это дерьмо ранит.

Она была слишком хороша для этого мира, слишком чиста, и жизнь поглотила ее своими отвратительными, гниющими зубами.

Мне нужна травка покрепче.

Мне нужно что-то еще, чтобы выбросить все из головы.

Забыться.

Я двигаюсь мимо других столиков и сквозь дым толкаю входную дверь только для того, чтобы быть встреченным холодным дождем, падающим вниз тяжелыми каплями.

– Охуенно здорово, – ругаюсь я, зная, что по дороге к дому дождь будет ощущаться на моем теле как пули, даже сквозь одежду.

Накинув капюшон на голову, я начинаю бежать трусцой через улицу, где припарковался. Я наступаю на тротуар и на мгновение смотрю налево, прежде чем двинуться в противоположном направлении.

Мое тело сталкивается с другим, я перевожу взгляд на человека, с которым столкнулся, потому что не был внимателен.

– Дерьмо, – ворчу я, смотрю вниз и вижу некоторые вещи, выпавшие из ее клатча.

Травка заставляет меня слегка смеяться, когда я наклоняюсь, чтобы помочь ей. Я достаточно мил, чтобы быть вежливым, но все еще способен убивать людей.

Как иронично.

Мои пальцы тянутся подобрать несколько случайных предметов – бальзам для губ, «Адвил»40 и красный камень.

Но она останавливает меня, ее мокрые коричневые ботинки стучат друг о друга, когда она поднимает руку в мою сторону, молча прося меня прекратить свои действия.

– Просто насколько далеко ты готов зайти во тьму, прежде чем увидишь, что там не осталось ничего хорошего?

Я отступаю, нахмурив брови.

– Хм?

– Дьявол, – произносит она чуть громче, подбирая три карты, выпавшие из ее вещей на мокрый бетон. – Ты позволил миру взвалить зло на твои плечи, дорогой, превратив себя в этот образ, потому что это то, что они хотели, но то ли это, чего действительно хочешь ты? Это то, кем ты являешься?

Она протягивает карту, декорированную в золотой и черный, в центре изображен мужчина с рогами на верху разрушенного трона.

Путаница мучает мой обкуренный разум, пока мои глаза не замечают витрину магазина, из которого она вышла. Неоновая вывеска гласит: «Тринити Спиричуэлс». Хиромантия, таро, спиритические запросы.

Я возвращаю свой пристальный взгляд к ее светлым, полностью завитым волосам, выбивающимся из-под шапочки, и ее остроумным глазам, которые, кажется, знают, как именно я собираюсь реагировать на то, что она сказала мне.

– Я не собираюсь платить за экстрасенсорное чтение, – бормочу я, подбирая остальные ее вещи, прежде чем отступить назад, готовый оставить ее сумасшедшую задницу в одиночестве.

– Я не могу ничего поделать с тем, к кому обращаются карты или о ком они говорят. Они не спрашивают – они предупреждают тебя.

У меня что, на лбу написано: «укрепи мою религию и духовность»?

– Что ж, ты можешь сказать им, что меня не интересует ничего из того, что они хотят сказать. Может, тебе стоит держать эти вещи при себе в дальнейшем, ага? – я не должен интересоваться этим. Я не хочу.

Я смотрю на нее сверху вниз. Шаль плотно обернута вокруг ее плеч, она открыто стоит под дождем, не обращая на него внимания.

– Упрямый мальчишка, – она выгибает свою бровь. – Я говорю тебе, что верховная жрица, – она стучит по карте в середине, – идет за тобой. Ты можешь убегать далеко, прежде чем прибежишь сломя голову в свое прошлое. Тебе придется встретиться с ней лицом к лицу, с этой болью, с этим страданием. Скоро. Скрывая это, ты лишь глубже загоняешь себя в могилу. Столкновение с ней может дать тебе искупление, в котором ты нуждаешься.

Как, блядь, я здесь оказался? Почему, черт возьми, я притягиваю к себе подобное дерьмо?

Раздражение прожигает мой желудок.

Я достаточно наслушался об этой чепухе дома, просто в ином формате.

Духовность, религия. То же самое и с их самоисполняющимися пророчествами. Все это не используется во благо или для помощи людям, а только для контроля над умами, для того, чтобы держать людей в узде.

Все это было сформировано для запугивания людей дальнейшими правилами, которые они не стали бы соблюдать, если бы не были в страхе перед важным дядей на небе.

Она идет за тобой? Ты, блядь, шутишь надо мной.

– С меня хватит, – я отворачиваюсь от ее взгляда, кладу руки на свой байк и перекидываю ногу через сиденье.

Очевидно, она не уловила намек, потому что следует за мной, подходя ближе ко мне.

– Я не хочу твоей колдовской чуши. Я на это не куплюсь, – говорю я с чуть большей силой, чтобы донести свою точку зрения. Я рывком надеваю шлем на голову, вожусь с ремнями.

– А я не собираюсь продавать, – спокойным движением она протягивает мне последнюю карту вместе с визиткой, обе падают мне на колени. – Десятка мечей, дитя. Если ты не переосмыслишь путь, по которому идешь, приготовься к болезненному финалу. Тот, что полон потерь и предательств, он будет жестоким и отвратительным. Ты не сможешь выбраться. Воспользуйся ими с осторожностью, и если ты когда-нибудь исцелишься от того, что сделала с тобой религия, приходи и позволь мне прочесть твою ладонь. У меня такое чувство, что у тебя есть великая история, которую ты можешь рассказать.

Затем она уходит, как будто не сбросила на меня лошадиное дерьмо из псих болтовни, уходит сквозь дождь, ее ботинки стучат, когда она исчезает.

Я смотрю вниз на свои колени.

Один белый прямоугольник с напечатанным ее именем и номером телефона.

Блисс Сейнт Джеймс.

А на следующем прямоугольнике то же оформление из черного и золотого, что и на других картах.

На ней изображен мужчина, уткнувшийся лицом вниз, множество мечей пронзают его спину, прибивая к земле. Его руки протянуты, словно он тянется за помощью, которая, похоже, не придет.

Поднимается ветер, и дождь начинает лить сильнее. Озноб пробегает по моим рукам от ожесточенной воды, которая пропитывает насквозь мою одежду.

Я быстро рационализирую, единственный способ, как она узнала о моем отношении к религии, был язык моего тела. Такие люди, как она, хорошо считывают подобные вещи, подмечая мелочи. Это то, как они успешно обманывают клиентов.

Что ж, я на это не куплюсь.

Я смахиваю обе карты на землю с безразличием, позволяя воде поглотить их, превратив в мокрое месиво.

Я быстро поворачиваю ключ зажигания своего мотоцикла и позволяю двигателю урчать у меня между бедер. Сила, которая нарастает во мне, когда он гудит, согревает мое тело.

Я опускаю щиток шлема на лицо, еще больше затемняя пространство вокруг себя.

На хуй божественное вмешательство. Мне не нужно искупление.

Если у Бога проблемы со мной, он знает, куда прийти, чтобы найти меня.

А до тех пор я буду продолжать отрывать головы, пока все обидчики Роуз не будут заживо гореть в аду.