Чтение онлайн

Количество раз, когда я думала о том моменте чистейшей радости, которая охватывала бы меня, когда его публично кастрируют, было бесконечно.

Маска, которую он носил, была моей наименее любимой.

Один из защитников, попечитель, тот, кто предположительно должен оберегать вас от монстра под кроватью.

Однако, единственный бугимен, с которым я когда-либо сталкивалась в жизни, был он.

– Вот как это будет? После всего, что я сделал? Ты раньше так сильно любила меня, когда была маленькой.

Я наклоняю голову.

– Ты ожидал, что это будет как-то по-другому?

– Сэйдж, присядь, пожалуйста. Кейн проделал долгий путь, и нам нужно о многом поговорить.

Мой отец заговорил впервые с тех пор, как они приехали, проигнорировав мое заявление о сексуальных домогательствах Кейна ко мне. Хотя его это не беспокоит – да и с чего бы?

Во-первых, он, вероятно, уже знал об этом.

Во-вторых, он продал свою дочь в сексуальное рабство, даже не моргнув глазом.

В-третьих, ему все равно.

Он выглядит так же, как в тот день, когда меня забрали. Ни капля от чувства вины или раскаяния не повлияла на его способность улыбаться жителям Пондероза Спрингс.

Готова поспорить, он даже использует это в своих интересах.

Готова поспорить, что спектакль «горе мне» вызывает к нему тонну сочувствия. Мужчина, который потерял свою жену из-за романа, отец, который потерял одну дочь из-за смерти, а другую – из-за психического расстройства.

Как блядь печально.

– Я не сяду, – я пристально смотрю на него, реально заглядывая в его глаза, чтобы он мог увидеть отражение того, что он сделал. Я хочу, чтобы он почувствовал это, увидел, к чему привели его действия. – Чего ты хочешь?

Я не глупая – он пришел сюда не для того, чтобы проведать меня или посмотреть, как у меня дела. В первую очередь, он причина, по которой я заперта здесь. Причина, по которой я никогда не выберусь отсюда.

Не потому, что я больна или мне необходима помощь. Он засунул меня сюда, чтобы заткнуть, чтобы я не могла рассказать кому-нибудь, что я выяснила.

Я узнала, что он сделал.

Фрэнк Донахью изобразил меня сумасшедшей дочерью, потерявшей рассудок после случайной смерти своей сестры-близняшки.

Даже если меня выпустят, никто не поверит ни единому моему слову, а именно этого он и добивается.

– Пожалуйста.

Мурашки пробегают по моей спине, маленькая сыпь от раздражения вдоль моей кожи.

– Пожалуйста? – выплевываю я в него. – Мне стоит врезать тебе по яйцам прямо сейчас за то, что ты даже подумал, будто можешь произнести это слово в моем присутствии. Пожалуйста? Ты не заслуживаешь того, чтобы о чем-то просить.

– Ты всегда была склонна к драматизму, даже когда была маленькой девочкой, – бормочет Кейн, проходя мимо меня и возвращаясь на свое место рядом с моим донором спермы. – Сядь. Это для твоего же блага.

Единственное, чему меня научило это место, или, ну, что я выучила, это то, что мне на самом деле просто до пизды на все. Меня не волнует, что люди думают обо мне, как другие воспринимают меня или что ожидают от меня. У меня нет уважения ни к кому, кроме себя.

Поэтому мне плевать на демонстрацию моего гнева или отвращения, когда дело касается этих двоих. Здесь нет камер, чтобы играть на них, и даже если бы они были, я бы сделала то же самое.

Я хлопаю ладонями по столу, кипя от злости под моим хладнокровным внешним видом. Я в шоке, какими они поистине являются. Мужик, который домогался меня в детстве, и мужик, который убил моего близнеца, чтобы расплатиться со своим долгом, – как они могли хоть на мгновение подумать, что я сделаю что-то для любого из них? У них нет ничего, чтобы шантажировать меня, и им нечем подкупить меня.

Мои зубы скрежещут друг о друга, когда я выплевываю:

– Либо говорите мне, зачем пришли сюда, либо я собираюсь заколоть вас обоих до смерти пластиковым спорком36.

Никакого блефа. Никакой лжи.

Мой отец смотрит на мои расставленные руки. Неловко я смотрю вниз, полезно убедиться, что моя ужасная оранжевая толстовка на молнии прикрывает их. Затем я думаю, почему я должна прятать шрамы, которые появились по его вине?

Розмари умерла двадцать девятого апреля, и практически месяц спустя меня госпитализировали в клинику «Монарх» после имеющегося «психического срыва».

Всем говорили, что это было из-за потери Роуз и внезапного развода моих родителей. Это было слишком для восемнадцатилетней девочки, чтобы справиться, и город посчитал, что я, в конце концов, не выдержала.

Что на самом деле произошло, так это нечто гораздо более зловещее. Я пришла невинно в кабинет отца с намерением напечатать статью для школы. То, что я делала миллион раз раньше, ожидая увидеть одно и то же увеличенное изображение нашего семейного портрета на мониторе.

Но в тот раз все было иначе.

Когда я вошла в систему компьютера, там всплыло видео, наполовину воспроизведенное, и я помню, как подумала, что это фильм с Джейсоном Стэйтемом.

Мой отец сидел, привязанный к стулу, с растрепанными волосами и в запачканной одежде, а Грег Уэст, преподаватель из Холлоу Хайтс, допрашивал его о деньгах, которые он был должен его боссу. Деньги, которые он занял у секс-группировки, и теперь им не хватало на товар.

И когда не было никакого шанса расплатиться, он предоставил моему отцу выбор.

– Ты умрешь или продашь одну из своих дочерей в качестве расчета.

Я хотела бы удивиться, но не удивилась. Я знала, что мой отец был способен на продажность. Готов сделать что угодно, чтобы сохранить внешний облик. Чтобы оставаться на высоте.

Он с легкостью выбрал Роуз.

Как будто она не была человеком, его плотью и кровью, как будто она была просто именем.

Я бы хотела, чтобы он выбрал меня.

Моя сестра была убита за погашение отцовского долга, и я никогда раньше не испытывала такой горечи во рту от гнева.

Возмездие. Отмщение. Жажда заставить его заплатить.

Я бы сделала что угодно, чтобы заполучить это.

– Нам нужна услуга, Сэйдж, – Фрэнк произносит осторожно, как будто тихое произнесение слов заставят меня простить его.

Я усмехаюсь.

– Иди на хуй.

– Я хотел быть вежлив по этому поводу, Звездочка. Помни об этом, – Кейн спокойно складывает руки вместе. – Твой отец просит по-хорошему. Я нет. Ты будешь сотрудничать с нами или я отправлю тебя в гораздо худшее место, чем психушка.