Чтение онлайн

– Вы уверены, что это мой отец, и вы ничего не перепутали?

– В Пондероза Спрингс есть только один мэр, и его лицо размещено на билборде в центре города. Его невозможно спутать. Разве вы не должны быть рады?

Увидеть человека, из-за которого погибла моя сестра?

– Вне себя от радости, – саркастически отвечаю я.

Она ведет меня внутрь, и моя полинявшая синяя форма трется о бедра, пока мы вальсируем по унылому коридору.

Как всегда, здесь воняет стерилизатором, едкими запахами спиртовых салфеток и латексных перчаток. Меня бесит, что из всех вещей, это единственная, к чему я никак не могу привыкнуть.

В коридоре сегодня шумно, какой-то хаос для места, которое предназначено способствовать душевному спокойствию.

Почти все мои товарищи-пациенты опасны скорее для самих себя, чем для кого-то еще. Представление о том, что психические расстройства являются предупреждающим знаком психотического поведения, было мифом, опровергнутым много лет назад. Я прочитала об этом, как только попала сюда. Я прочитала о многих вещах, о которых никогда бы не подумала, что узнаю, с тех пор как покинула внешний мир.

Однако, бывают моменты, когда некий тремор или галлюцинации выходят из-под контроля. Обычно, всегда, когда у одного человека плохой день, это провоцирует всех вокруг.

Я слышу, как Холлмарк Гарри в своей комнате постоянно поет «Шалтай-болтай». Он получил свое прозвище по той же причине, по которой женщины плачут на своих диванах во время Рождества – он любит фильмы Hallmark34.

Один пациент стучит по двери, требуя дождя; другой дерется с медсестрой из-за того, что ЦРУ следит за ним через радиоприемник, сломанный радиоприемник, у которого, заметьте, даже нет антенны.

Рейган из палаты «3Б» сегодня утром ведет себя тихо, отсыпаясь после седативного, которым ее накачали прошлой ночью. Некоторые люди так ничему и не учатся, и она одна из них. Она здесь дольше, чем я, но каждую ночь я слышу ее крики.

Душераздирающие.

У меня от них болят зубы.

Я ворочаюсь в моем бессонном состоянии, прикрываю уши тонкой простыней в ожидании, когда на дежурство придет медсестра из ночной смены и накачает ее лекарствами.

Это наихудший побочный эффект лекарств.

Бессонница.

Кошмары.

Лежу без сна, слышу рыдания, крики, и понимаю, что мне здесь не место.

Мы доходим до обеденного зала, где из кухни доносится аромат корицы.

Круглые столы, декор в серых тонах и пожилой джентльмен, чье инвалидное кресло припарковано у единственного окна.

Его зовут Эддисон, и у него шизофрения.

Она считалась неизлечимой до тех времен, пока ему не стукнуло далеко за тридцать, а теперь они держат его в таком накаченном состоянии, что его мозг даже не может формулировать целые предложения. Бывают редкие моменты, когда он, кажется, ничем не отличается от меня, но большую часть времени он сидит молча, запертый в собственной голове.

Иногда мне нравится думать, что там лучше, что он счастлив и не закрыт в учреждении, но я знаю, что это неправда.

Я разговаривала с ним однажды, и в том единственном разговоре я поклялась, что никогда больше не скажу «шизик», даже если это будет шутка.

– Звездочка.

Эмоциональная травма вонзает свои когти в мое сердце.

При моих обычных панических атаках я последовательно погружаюсь в разные водоемы. Иногда это озеро, в другой раз океан. В последнее время все чаще меня поглощает чернильно-черный ил, сжирая мои конечности, одну за другой, пока я не исчезаю под ним.

Это совсем не последовательность.

Я могу чувствовать на себе его липкие руки прямо перед тем, как он толкает меня полностью под воду. Резкий вдох воды застает меня врасплох настолько, что у меня начинают слезиться глаза.

Рядом друг с другом, через всю комнату от меня сидят двое мужчин, которых я ненавижу больше всего на свете.

Две морды, которые я никогда не хотела видеть снова, две морды, которые я хочу стереть с лица этой гребаной планеты.

Я злюсь, что они даже способны дышать кислородом прямо сейчас.

Один из них встает, подходя чуть ближе, так, что когда он протягивает руку вперед, его указательный палец с классовым35 кольцом накручивает прядь моих волос.

– Что ты сделала со своими волосами, Звездочка? – выражение его лица наполнено печалью, и я знаю это потому, что его на самом деле волнует это. Я помню, как сильно ему нравились мои волосы.

– Я украла ножницы для бинтов из медицинской тележки и покромсала их, прежде чем старшая медсестра вколола мне седативное, – говорю я с безучастным взглядом. – И если ты не уберешь от меня свою руку, я откушу тебе палец под корень.

Кейн Маккей был тем, кого некоторые, вероятно, сочли бы благородным парнем. Когда-то он был офицером в маленьком городке Пондероза Спрингс, проложил себе путь наверх до ФБР. Каждый при этом гордился им, но день, когда он уехал на обучение, был похож на пробуждение от трехлетнего ночного кошмара.

Предельно ясный сон, который я не могла контролировать. Я полностью осознавала, что застряла в нем, и ничего не могла сделать, чтобы проснуться.

– Ты подросла, – выдыхает он, заставляя меня чувствовать себя мерзко внутри. Возможно, он думает, что я шучу насчет того, что оторву ему палец своими зубами. Но он не знает, что это было бы не самое безумное дерьмо, которое я здесь видела. Это был бы еще один день в психиатрическом отделении «Монарха».

Я провожу языком по внутренней стороне моей щеки, замечая, что годы начали старить его лицо. Большинство женщин, которые его не знают, назвали бы его симпатичным в его рубашке на пуговицах с воротником, аккуратно завязанном галстуке и слаксах.

Большинство женщин не знают, что он вообще не увлекается женщинами или мужчинами.

Он предпочитает маленьких девочек, над которыми он имеет власть. Таких, которые никому не расскажут, таких, которые не смогут.

Маленьких девочек, которым есть что терять.

– С тех пор, как мне было тринадцать? – я скрещиваю руки на груди, желая защитить себя. Раньше я была слишком маленькой, чтобы противостоять ему, слишком напугана, но теперь мне нечего терять. – Ага, примерно в это время ты перестал приходить в мою спальню. Я думала, тебе просто стало скучно, но это потому, что я достигла половой зрелости.

Я прослеживаю за тем, как меняется его лицо, как всего мгновение назад он был сдержанный и выглядел как заботливый член семьи, пришедший навестить меня. Я наблюдаю, как грязь и пауки, которые гноятся у него под кожей, начинают выползать наружу.