Чтение онлайн

– Это что? – не поняла Людмила, и на бледных щеках заиграл румянец.

– А на что это похоже? – съязвила Светлана. – Извини, все, что есть, тут рублей восемь. Я же не знала, что придется материально поддерживать заблудшую родственницу. Бери и не выеживайся. Не возьмешь – выпорю… Артем, деньги есть?

Супруг вздохнул и вынул из кармана все, что было.

– Мелочь оставь себе, – хмыкнула Светлана, забрав две мятые трехрублевые купюры. – Держи, родная, еще шесть. На поддержание штанов хватит.

– Да не нужны мне ваши деньги, – запротестовала свидетельница.

– Людмила, возьмите и не устраивайте сцен, – буркнул Андрей. – Вы в милиции, а не в балагане. Ваша родственница говорит вам спасибо, Светлана.

Блондинка вульгарно засмеялась. Людмила, обливаясь краской, скомкала деньги.

– Вы знаете, товарищ, куда звонить, если она передумает, – Светлана смерила майора милиции оценивающим взглядом. Насторожился ее супруг. – Мы можем ехать наконец?

– Людмила, вы уверены, что не поедете в Сторожевое? – на всякий случай уточнил Светлов.

– Уверена.

– Ну и прекрасно, – фыркнула Светлана. – Тогда счастливо оставаться. Надеюсь, к нашей семье у органов нет вопросов? Вот и ладно… Пошли, Артем.

– Светлана, спасибо за участие, – бросил Андрей им в спину. Блондинка засмеялась, взяла под руку супруга. Они свернули на лестницу. Людмила шумно выдохнула и прислонилась к стене.

– Пытаюсь понять, что это было, – признался Андрей. – И спрячьте деньги, что вы их мнете? Не вздумайте выбросить в мусорное ведро. Поведайте, Людмила, о ваших планах. Домой вы ехать не хотите, к сестре ехать не хотите. У вас нет документов, толком нет вещей…

– Но я же вам нужна? – прошептала девушка, пряча глаза. – Только я могу опознать убийцу.

С этим не поспорить. Андрей ловил себя на мысли, что сталкивается с каким-то неизученным явлением.

– Хорошо, Людмила, об этом поговорим позднее. Нравится жить в милиции – будете жить в милиции. Возвращайтесь в свою комнату и никуда не выходите.

– А вы?

– А я приду позднее. Если не заметили, я работаю.

– А вы точно придете? – Девушка как-то смутилась. Вопрос прозвучал настораживающе.

– Да. – Андрей посмотрел на часы: – Через полчаса я отведу вас к телефону с выходом на межгород, и вы позвоните своей маме. О том, что с вами случилось, сообщать не рекомендую. Все в порядке, вы с друзьями доехали до запланированного вами места. Надеюсь, ваша краснодарская родня не контактирует с семьей Латыниных?

– Даже не знает о ее существовании, – вяло улыбнулась девушка.

Она уходила, оглядываясь, словно чего-то боялась, неохотно свернула к лестнице. Подошел Мелентьев:

– Высокие у них отношения, нечего сказать, Андрей Николаевич… Вы же понимаете, что эта особа – единственная ниточка к преступникам? Если ее увезут родственники, возникнут сложности. Вы же не слепой, видите, что ей не хочется возвращаться к матери. К сестре она тоже не рвется…

– Что вы предлагаете, Василий Федорович? Водить ее за ручку по городу? Где она будет жить? В камере с проститутками и воровками, как предложила Светлана?

– Да, водить по городу. Прочесывать с ней пляжи, магазины, столовые, все общественные и необщественные места. Если хотите, возите на машине. Что вы предлагаете? Другого способа выйти на преступников пока нет. Нужно делать хоть что-то, пока начальство шкуру не сняло. Пусть напряжется, составит фоторобот – хоть в какой-то степени приближенный к реальному персонажу. Раздадим его патрульным, инспекторам ГАИ, да всем неравнодушным гражданам, черт возьми! Этот вурдалак не в вакууме живет, у него есть соседи, знакомые. Параллельно ищите другие способы распутать убийства. Не мне же вас учить, Андрей Николаевич? Создать комфортные условия Ключевской мы не сможем. Ничего, поживет в отдельной комнате: там есть диван, стол, шкаф, мужчины заходить не будут…

На улице сигналили машины, зашумели люди в коридоре. С лестницы выскочил человек в форме, побежал, придерживая фуражку, к Мелентьеву, начал что-то взволнованно шептать. Различались слова «горком», «уже здесь», «товарищ не в духе». Мелентьев побледнел, засеменил, ускоряясь, к лестнице.

Только в шестом часу вечера Светлов выбрался из этого дурдома. Сел в машину, выехал на улицу Ленина. За углом прижал автомобиль к тротуару и перевел дыхание. Лица людей мелькали перед глазами: орущие, бледные, заплаканные. После Латынина примчались родители Насти Мельниковой: мать билась в истерике, отец глотал таблетки. Были люди из краснодарского горкома, высокие милицейские чины, тихо плакала в коридоре пожилая седоволосая женщина – мама Ларисы Осадчей, погибшей вместе с Волынским. Тело матери пока не предъявляли. Его поднимали из пропасти специально обученные альпинисты, бились несколько часов, сами чуть не загремели в бездну. Труп извлекали на веревках, отказала лебедка, тело сорвалось и катилось до самой земли, отскакивая от клыков скал. То, что осталось от некогда легкомысленной дамы, ни в коем случае нельзя было кому-либо предъявлять. Патрули курсировали по всем дорогам, ведущим в Палангу и к местным достопримечательностям, включая приснопамятное Розовое озеро, где в уединенной бухте они купались с Инессой Петровной. Поэтесса при этом была нагишом, а майор так и не рискнул плавать голым. По велению заместителя начальника краевого УВД в Палангу выдвинулись дополнительные патрульные экипажи – с расчетом, что это смутит преступников. Оперативники работали, не решаясь пойти по домам. Удалился только Светлов – под предлогом повторного опроса свидетелей.

Город жил своей курортной жизнью. Рядовые граждане даже не подозревали, что рядом массово гибнут люди. «Граждане СССР имеют право на отдых!», «Толстеть – значит, стареть!», «Солнце, воздух и вода множат силы для труда!» – оповещала наглядная агитация со стен зданий и афишных тумб. Вдоль тротуаров цвели акация и азалия. Громкоговоритель на стволе тополя призывал граждан принять участие в шахматном турнире, который начнется уже через несколько минут в парке Победы. Строем прошли воспитанники то ли интерната, то ли детского дома, при этом чем ближе они подходили к морю, тем заметнее ломали строй и теряли дисциплину. Предвечерняя дымка окутала город. Праздный люд заполонил тротуары и зеленые зоны. За Приморским проездом было не протолкнуться. Над шапками деревьев высилось чертово колесо: оно медленно вращалось, различались фигурки людей в открытых кабинках. За городским парком Андрей свернул в проезд и через пару минут выехал в морю, поставил машину на косогоре. Отпуск кончился, он, в принципе, накупался, и все же море притягивало. Но только не сегодня. Он открыл все окна, откинулся с сигаретой на спинку сиденья. За косогором простирался галечный пляж. Народу было – тьма. Граждане роились, как комары на болоте. Краски дня уже померкли, но до заката оставалось около часа. Вода была как парное молоко. Прибрежные воды казались черными от голов купальщиков. Визжали и улюлюкали дети, носились стаями. Пляжный день завершался, но народ тянул до последнего, многие хотели увидеть закат. Бегал фотограф, предлагал свои услуги. Молодежь устраивала заплывы на скорость – до буйков и обратно. Отдыхающие жадно ловили последние лучики солнца. Эффектная дама, вышедшая, как Афродита, из моря, не могла найти свои тапочки, ругалась, делала попытку дойти босиком до своей тряпки. Попытка провалилась – ходить по гальке нежными пятками было невозможно. В итоге дама опустилась на четвереньки, да так и пошла – к пущей радости окружающих…

Андрей развернулся, выехал на Приморский проезд и повернул направо – на улицу Южную. Стояла неимоверная духота – у моря было лучше. Все окна в пятиэтажном доме были нараспашку. Дом гудел – работали вентиляторы, безбожно потребляя электроэнергию. Андрей поднялся на пятый этаж, позвонил в квартиру за дерматиновой дверью. Открыла женщина в халате – и сразу испугалась.

– Впускаете всех? Не спрашиваете? – поинтересовался Андрей.

– Думала, дочь, – объяснила квартиросъемщица. Ей было лет сорок, может, с небольшим. Недавно помылась – волосы еще не просохли. Гражданка была миловидной, но возрастные морщинки поблажки не давали. Светлов показал удостоверение.

– А я вас где-то видела, – заявила женщина, наморщив лоб. Лучше бы она этого не делала.

– Видели, – согласился Андрей, – но тогда я еще не работал над этим делом. Прибыл из Москвы представлять столичные органы. МУР, знаете ли…

– МУР… – пробормотала женщина, – как много в этом звуке… – И еще раз заглянула в удостоверение «представителя». – Да, я вас вспомнила. Проходите. – Она отступила от порога, машинально потянула завязки халата: – Ничего, что я в таком… полуразобранном виде?

– О, не страшно, – уверил Андрей.

И не таких приходилось видеть. Он вошел в прихожую, затем в комнату, где традиционно работал вентилятор. Квартирки в пятиэтажках были маленькие, но много ли надо советскому человеку?

– Уточним. Вы Куликова Екатерина Матвеевна, проживаете с дочерью Юлией…

– Временно проживаю с дочерью Юлией, – поправила гражданка. – Дочь Юлия учится в Майкопе и скоро уедет продолжать обучение.

– И давно она уже с вами?

– Полтора месяца, как закончилась сессия. А к чему, позвольте спросить… товарищ Светлов, эти вопросы? Да, мы с дочерью обнаружили машину, в которой было… ну, вы сами знаете. Вызвали милицию, дождались ее приезда и…