Чтение онлайн

Постоянные внутренние беспорядки вследствие отсутствия сильной власти и развития буйного и неукротимого шляхетства в ущерб народа, край­няя религиозная нетерпимость ко всем иноверцам (диссидентам), упорное нежелание удовлетворить законные требования их относительно свободы веры привели Польшу к печальным последстви­ям. Три соседних государства— Россия, Пруссия и Австрия — произвели в 1772 г. первый раздел Польши, по которому Россия присоединила к сво­им владениям Белоруссию (губ. Могилевскую и Витебскую).

С присоединением к России Белоруссии поло­жение православных в последней резко измени­лось. Из вновь присоединенных областей было образовано две православные епархии: Псковская и Могилевская. В последней епископствовал зна­менитый Георгий Конисский. С образованием этих епархий для них тотчас же были обнародованы следующие правительственные распоряжения: а) под страхом строгой ответственности запреща­лось совращать православных в унию; наоборот, раз­решалось униатам, если кто пожелает, возвращать­ся в православие; б) запрещалось обнародовать папские буллы без согласия русского правитель­ства; в) повелевалось, чтобы от смешанных браков сыновья были православными. Эти распоряжения сильно подняли дух православно-русского населе­ния в присоединенных областях, а вместе с тем повлияли и на униатов. Последние десятками ты­сяч стали возвращаться к вере своих отцов, и в про­должение первых 7—8 лет после присоединения в Белоруссии обратилось униатов в православие около 250 тыс. человек. Таким образом, плоды при­нудительного совращения православных в унию стали сказываться тотчас же после облегчения участи православных и униатов.

После первого раздела Польши и присоединения Белоруссии положение православных на Украине сделалось еще более печальным. Теперь уже некому было поставлять для нее священников, и пра­вославным нередко приходилось держать для испол­нения треб бесприходных священников, поставленных в Молдавии или Валахии. Так дело продолжалось до 1785 г., пока по настоянию Конисского и несколь­ких польских панов, в особенности князя Любомирского, Екатерина не назначила архимандрита Слуц­кого монастыря Виктора Садковского епископом в Польшу с титулом епископа Переяславского и ви­кария Киевского. Когда Садковский прибыл в свою епархию, среди населения началось движение в пользу православия. Чтобы задержать это движе­ние, латино-польская партия обвинила Садковско­го в подстрекательстве народа. В 1789 г. он но при­казанию сейма был арестован и в оковах отвезен в Варшаву. По отношению к православному духовен­ству снова были приняты строгие меры. На консти­туционном сейме в 1791 г. («Конституция 3 мая») религиозный вопрос занимал видное место. Акта­ми этого сейма в Речи Посполитой устанавливалось наследственное правление, объявлялась свобода вероисповеданий, уничтожалось право срывать сей­мы, все состояния становились равными пред за­коном, мещанам открыт был доступ к шляхетству и т.п. Желая избавиться от религиозной опеки Рос­сии, самоотверженные патриоты высказались на сейме за организацию в Польше особой Православ­ной Церкви с подчинением ее Константинопольс­кому Патриарху. С этой целью в Пинске была состав­лена конгрегация из представителей православного духовенства и братств, которая выработала эту орга­низацию на широком соборном начале, но проект этот не был приведен в исполнение. Так как акт образования в Польше самостоятельной Православ­ной Церкви направлен был своим острием против России, приверженцы последней составили воору­женную конфедерацию в г. Торговицах Киевской губернии с целью уничтожить эту конституцию и обратились за помощью к императрице Екатерине. В Польшу введены были русские войска, и вскоре последовали второй (1792) и третий (1794) разделы Польши, по которым все западно-русские области* кроме Галиции, отошли к России.

Присоединение к России русских областей Польши не могло не отразиться на положении Униатской Церкви. Отдельные случаи присоеди­нения униатов к православию имели место еще со времени введения унии, но они не могли быть особенно многочисленны, так как польский закон карал переход в православие. Однако желание воз­вратиться в православие было довольно сильно развито среди униатов. Народ, наконец, понял, что на унию в Польше никогда не смотрели иначе как на переходную ступень к католицизму и никог­да она, несмотря на многочисленные обещания, не была в политических правах сравнена с като­личеством. С присоединением к России областей, в которых была распространена уния, выгоды уни­атского духовенства требовали пересмотра отно­шений его к новой государственности и к Право­славной Церкви, в особенности в области тех отличий от православного учения, канонов и об­рядов, которые насильственно были введены в Униатскую Церковь. Все это способствовало стремлению сблизиться с Православной Церковью и вы­зывало соответствующую агитацию духовенства среди униатов. Но эти благие начинания униатс­кого духовенства были стеснены следующим об­стоятельством. После первого раздела Польши императрица Екатерина приказала губернаторам объявить во вновь присоединенных от Польши об­ластях, что она не думает стеснять свободу веры. В тайном наказе губернаторам было предписано наблюдать за полной неприкосновенностью Церк­вей Католической, Православной и Униатской. Вследствие этого обращение униатов в православие было сильно стеснено, тем более что против этого обращения сильно вооружился униатский митро­полит Иассон Смогоржевский, человек с польско-шляхетскими замашками, страшно ненавидевший Россию. Смогоржевский стал открыто и энергично действовать против всего русского и православно­го. Он созвал в Радомысле униатский Собор, на ко­тором постановил под страхом строгой ответствен­ности во всех Униатских церквах совершать богослужение с дополнениями римско-католичес­кой обрядности, как установлено было на Замойском Соборе в 1720 г.; затем разослал окружное по­слание ко всем духовным и гражданским чинам с требованием, чтобы они всеми силами старались об обращении православных в унию, не стесняясь употреблять для сего силу в виде экзекуций, ли­шения мест, тюремных заключений и т.п.

Против такой постановки дела восстал архи­епископ Георгий Конисский, и когда о действи­ях Смогоржевского было доложено императрице Екатерине, то в 1780 г. дан был рескрипт на имя белорусского наместника Чернышева, про­тивника унии, которым Иассон Смогоржевский увольнялся от управления Униатскими церква­ми. Полоцкая униатская епархия уничтожалась, назначение духовных лиц возлагалось на особую консисторию, причем предписывалось при на­значении священников спрашивать прихожан, какого они священника хотят: униатского или православного. После издания этого рескрипта, только за два года (1781—1783), по свидетельству архиепископа Белорусского Георгия Конисского и Псковского епископа Иннокентия, к право­славию в их епархиях присоединилось 117 и 161 человек. Еще быстрее пошло дело присоеди­нения после второго и третьего разделов Польши. В 1794 г. императрицей был издан указ, разрешав­ший свободное присоединение униатов, и в тече­ние одного с небольшим месяца воссоединился 721лриход с 463 священниками и с 333 093 ли­цами мирян. К концу царствования Екатерины II всех присоединившихся, по официальным дан­ным, было свыше двух миллионов человек. И все это совершилось без всяких насилий, без всякой пропаганды, а единственно лишь потому, что для униатов был открыт свободный путь для пере­хода из унии в православие, — унии, столь мно­го натворившей зла, и поэтому столь ненавист­ной западно-русскому народу. После этого все униатские епархии были закрыты, и из оставшей­ся в унии части западно-русского народа была об­разована только одна Белорусская епархия с архиепископом во главе. Первым униатским архиепис­копом этой епархии был Ираклий Лисовский (с 1794 г.). Это был человек, глубоко привязанный к греко-восточным обрядам и поэтому много спо­собствовавший сближению Униатской Церкви с Православной, очищая первую от католических обрядов.

Относительно Католической Церкви, находя­щейся в пределах России, Екатерина Великая предприняла следующее: а) образовала кроме су­ществовавшей Могилевской епархии две новые епархии — Пинскую и Летичевскую — назначив для них особых епископов; б) для управления де­лами Католической Церкви образовала в Петербур­ге особую Римско-католическую коллегию, состояв­шую из нескольких прелатов, под председательством митрополита.

Все эти распоряжения Екатерины II, касающиеся положения Церквей в присоединенных областях, давали большие преимущества Православной Церк­ви, и можно было надеяться, что латинизм в Запад­ной России скоро исчезнет бесследно, тем более что многие униаты только внешне казались униатами, а в сердце своем неизменно хранили «древнее благо­честие», т.е. святое православие. Но после третьего раздела Польши Екатерина II прожила недолго, все­го год с небольшим, и на престол вступил Павел I. При нем дела в присоединенных областях сильно из­менились.

При императоре Павле I воссоединение униатов почти совсем приостановилось, и стало усиливаться католичество. Он строго запретил обращать униатов в православие, в то время как переход их в католиче­ство оставлялся без внимания. Потворствуя униатам, Павел I учредил для них в 1798 г. две новые епархии: Брестскую — для губерний Минской и Литовской, Луцкую — для Волынской и Подольской. Сверх это­го он улучшил положение католического духовенства и настолько сблизился с иезуитами, что они не за­медлили пробраться в сам дворец и сделаться со­ветниками и друзьями императора. Восстановив уни­атские епископии, император Павел I не дал, однако, униатам ни митрополита, ни самостоятельного уп­равления, а в том же 1798 г. по проискам иезуитов из­дал указ о подчинении Униатской Церкви Римско-католической коллегии, находящейся в Петербурге. Последствия этого подчинения были весьма горест­ны для униатов. Римско-католическая коллегия тот­час же воспользовалась случаем для возможности расширить Римско-Католическую Церковь за счет Униатской. По всем областям, присоединенным к Рос­сии, рассыпались католические ксендзы и повели пропаганду в пользу латинства. При содействии помещиков-католиков они тысячами стали совращать униатов, и в короткое время в одной только Полоцкой униатской епархии было совращено в латинство до 100 тыс. униатов; были нередки случаи обращения в латинство и православных. Униаты заволновались, ибо прекрасно понимали, что, находясь в подчинении Римско-Католической коллегии, они подвергнутся насильственному обращению, и поэтому стали вно­сить против такого распоряжения русского прави­тельства свои протесты. Больше всего против этого распоряжения протестовал Полоцкий униатский ар­хиепископ Ираклий Лисовский. Эти протесты возы­мели свое действие, и императором Павлом I был издан в 1799 г. указ, которым католическому духовен­ству под страхом строгой ответственности запреща­лось совращать униатов и православных в католиче­ство. В связи с этим указом в том же году был издан и другой указ, которым повелевалось, чтобы католичес­кие епархии управлялись самостоятельно, без сно­шения с папой. Таким образом, сделан был почин к отделению Католической Церкви в России от Рима, но иезуиты постарались так подействовать, что пос­ледний указ на практике никогда не применялся. 10 марта 1800 г. император Павел I скончался, а с его смертью приостановились и его полезные для Пра­вославной Церкви предначертания.

Император Александр I, вступивший на пре­стол после Павла I, был человек высокой души, благородного стремления и мягкого сердца. Вся его деятельность направлена была ко благу сво­их подданных, без различия национальностей и вероисповеданий. Лишь только он вступил на престол, как немедленно расширил права поляков и круг их действий в области бывшего Литовского государства. Все важнейшие отрасли управления перешли в их руки, и эти лица, пользуясь силь­ным влиянием в порученных им сферах управ­ления, стали всякими способами оказывать содей­ствие латинизации униатского народа. Католические ксендзы целыми толпами, как некогда при Павле I, стали разъезжать по областям бывшего Литовско­го государства и объявлять, будто бы правитель­ство русское предписало немедленно присоеди­нить к латинству всех униатов. Униатские церкви захватывались насильно, и крестьяне поневоле при­нимали латинство. В этой непомерной ревности к скорейшему переводу униатов в католичество дело дошло до того, что некий экс-иезуит Шантырь заду­мал ввести в практику Униатской Церкви латинс­кую мессу и совершенно вывести из употребления славянскую литургию, но так как большинство униатских священников не только не понимало латинского языка, но и не умело читать по-латыни, он напечатал латинскую мессу польскими бук­вами. Затея его, однако, не удалась.

В то время как латиняне употребляли усилия слить унию с католичеством, среди униатов обра­зовался кружок лиц, поставивший своей целью противодействовать насильственному совраще­нию своих собратий в латинство, а также, очистив унию от латинских нововведений, приблизить ее к православию и к постепенному воссоединению с Православной Церковью. Во главе этого кружка стоял известный архиепископ Ираклий Лисовский. Притеснения, чинимые католиками униатам, побудили Лисовского послать в Петербург прото­иерея Ионна Красовского с жалобой на униженное положение Униатской Церкви. Посольство это имело успех. Чтобы ослабить фанатическое влия­ние католического духовенства на униатов, рус­ским правительством в 1803 г. запрещено было обращать униатов в католичество, а затем, в 1804 г., в число членов католической коллегии, которой императором Павлом I были подчинены униаты, были включены униатский епископ и три асессо­ра из среды униатского духовенства. Членом кол­легии назначен был Брестский епископ Иосафат Булгак, оказавшийся впоследствии человеком чисто католических убеждений. В 1805 г. коллегия была разделена на два департамента: католичес­кий и униатский. Председателем последнего на­значен был Ираклий Лисовский. Чтобы придать больше значения Униатской Церкви, по ходатай­ству Лисовского в 1806 г. была восстановлена уни­атская митрополичья епархия, на кафедру которой был возведен Лисовский со званием митрополи­та. Еще в царствование Екатерины Великой он начал очищение униатского исповедания от ла­тинских примесей. Укрепив свою власть, Лисовс­кий задумал окончательно освободить униатские монастыри от католиков, но это ему не вполне уда­лось; он смог только значительно подорвать силу базилиан в крае и поднять значение белого униат­ского духовенства. С целью сближения унии с пра­вославием Лисовский собственной властью ввел в своей епархии неискаженные греческие обряды, служил по московскому служебнику, отрастил себе бороду, учредил при Полоцком кафедральном соборе епархиальную семинарию для 50 священ­нических детей, отняв для ее обеспечения у полоц­ких базилиан незаконно присвоенные ими бога­тые имения, завещанные Полоцкой униатской епископии. Для получения же семинаристами высшего образования хлопотал об открытии в глав­ной духовной латинской семинарии при Виленском университете отдела для греко-униатов.

Приближаясь к смерти, Лисовский оставил за­вещание, в котором умолял русское правительство принять все меры для спасения унии от латини­зации или, по крайней мере, вверить Униатскую Церковь такому человеку, который был бы про­должателем начатого им дела. Лисовский умер в 1809 г. Его преемником на митрополию был назна­чен Луцкий епископ Григорий Коханович, Полоц­ким же епископом — протоиерей Иоанн Красовский. Отечественная война заставила на время забыть униатский вопрос, и Коханович умер в 1814 г., не сделав ничего существенного для защи­ты унии. Серьезным кандидатом на митрополию был Иоанн Красовский, которому и было поруче­но управление кафедрой, но вследствие интриг митрополитом назначен был Булгак, Красовский же попал под суд. Его обвиняли в нетрезвости, в жестокостях, в нарушении католических уставов и т.п. Из членов судной комиссии за Красовского сто­яли только двое — литовский каноник Василий Маркевич и протоиерей Луцкой епархии Иосиф Семашко. Министр исповеданий князь Голицын был настроен враждебно против Красовского, и дело последнего закончилось лишь при преемни­ке Голицына — Шишкове. Красовский был оправ­дан и переведен на кафедру в Луцк, где вскоре и умер скоропостижно, по общему мнению совре­менников, от яда, поднесенного врагами.

Дело, начатое Лисовским и Красовским, однако, не заглохло, его продолжал брестский епархиальный униатский капитул (совет при епископе). Капитул этот еще в 20-х гг. XIX в. выступил на защиту прав униатского духовенства, попираемых базилианами, сторонниками латинизации Униатской Церкви. Чле­ны брестского капитула сначала обратились за содей­ствием к митрополиту Иосафату Булгаку, но когда тот не внял их просьбам, то подали министру иност­ранных исповеданий докладную записку, в которой просили: а) принять зависящие от него меры к обес­печению униатского духовенства от вредного на него влияния базилианского ордена; б) подчинить этот ор­ден местным епископам; в) секуляризировать (упраз­днить) те базилианские монастыри, которые в разные времена незаконно захватили имения и разные фундуши, ранее принадлежавшие Униатским церквам; г) завести для духовного воспитания униатского юно­шества семинарии; д) основать институт для образо­вания девиц духовного звания. Когда об этом узнали базилиане, то повели против угрожающей им опас­ности сильную атаку и благодаря заступничеству поляков, занимающих высшие посты в русской ад­министрации, одержали победу: брестскому капиту­лу строго было воспрещено восставать против базилиан, а равным образом и против латинского духовенства.