Чтение онлайн

Борьба старого с новым внутри страны ослабила Аккадскую монархию. Последний удар нанесли кутии (около 2200 г.), захватившие северную часть Аккада и утвердившиеся там почти на целое столетие.

Период господства кутиев представляет одну из так называемых темных эпох в историографии, поскольку немногочисленные надписи кутиев, составленные по-аккадски, вносят мало ясности в этот вопрос. Известно, что в представлении последующих поколений кутии были разнузданными завоевателями, вызвавшими хаос и разрушения. И действительно, при кутиях много городов (в частности, Ур и Урук) превратилось в руины. К сожалению, мы не имеем достаточного материала, чтобы судить об истинных причинах катастрофы.

Историк снова становится на твердую почву письменных документов, относящихся лишь к середине XXII столетия до н. э. Эти документы обнаружены в Лагаше, в архиве его столицы Нгирсу. В тот период государство Лагаш занимало площадь около 1600 кв. км. На этой территории располагались три «больших города» — Лагаш, Нгирсу, Нина-Сираран и 131 небольшой населенный пункт. Эти цифры сами по себе уже дают представление о структуре города-государства в конце III тысячелетия до н. э.

Происхождение II династии Лагаша (около 2163 г. до н. э.) пока остается неясным; много документов сохранилось лишь от времени царствования Гудёа (около-2144) и его преемников. Власть правителя не была наследственной, хотя и случалось, что трон переходил от отца к сыну. Здесь, возможно, имеет место следование традиции аккадских царей, хотя формой политической организации вновь стал город-государство шумерского типа. Вновь начал широко употребляться шумерский язык, а в искусстве опять утвердился стиль Раннединастического периода.

Власть Гудеа распространилась далеко на юг, вплоть до Ура и Эреду. Ему подчинялась, по-видимому, и западная часть Элама. Экономические же связи государства Лагаш простирались еще дальше. Надписи того времени упоминают в качестве торговых партнеров Шумера государство Мари, многочисленные города Сирии, а также Маган и Мелухху.

Благосостояние и богатство, достигнутые главным образом благодаря мирному проникновению в богатые сырьем страны, позволили Гудеа сосредоточить усилия на общественных работах, которые развернулись при нем очень широко. Особое значение придавалось строительству великолепного храма бога Ниннгирсу в Лагаше, где Гудеа сконцентрировал культы всех почитавшихся в государстве богов и богинь. Создание единого святилища в большей мере, чем внешняя политика, сделало очевидным политические замыслы Гудеа.

Имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют прояснить политическую обстановку лишь в тех городах, которые находились под непосредственной властью Гудеа. Вся остальная территория бывшего государства Аккад пока недоступна для изучения. Известно только, что на севере по-прежнему властвовали кутии, а в южных районах царствовала IV династия Урука.

Правители Урука пытались изгнать кутиев. Утухенгаль хвастливо заявил, что он «прогнал драконов гор». Нам следует отнестись к его словам с сомнением, поскольку власть вскоре перешла к Ур-Намму (2113–2096), военачальнику, вероятно, сыну Утухенгаля.

Захватив Ур, Ур-Намму основал независимую III династию, положив, таким образом, начало новому периоду в истории Месопотамии.

Подробности этого переворота неизвестны; нет также данных, которые помогли бы выявить причины упадка государства Лагаш. Ясно одно — дело, начатое Утухенгалем урукским, нашло достойного продолжателя в лице Ур-Намму.

III династия Ура

Трудности, с которыми столкнулись на пути к своей цели создатели первой великой монархии в Месопотамии — аккадцы, были огромны. Прежде всего им не хватало опыта управления государством. Очень нелегко оказалось сочетать экономические интересы аккадской династии с вполне обоснованным стремлением отдельных государств сохранить свою независимость. Немало беспокойства причиняли многочисленные пастушеские племена, оказавшиеся под властью аккадских завоевателей. Эти горные племена беспокоили монархию с северо-востока и с востока, тревожили ее и новые группы семитских племен, о присутствии которых в Южной Месопотамии время от времени сообщают документы XXVI в. до н. э. из Шуруппака. Они относились к ветви ханаанейских племен, представителей которой тогда называли марту (западные). В то время еще ничто не предвещало той исторической роли, которую им предстояло сыграть позже, в начале II тысячелетия до н. э., под именем амореев.

Натиск племен марту усилился во время правления царей III династии Ура, которым пришлось в иных исторических условиях бороться с теми же трудностями, какие стояли на пути аккадских царей. Правда, представители Урской династии имели возможность не только использовать опыт аккадцев, но и опираться на достижения Гудеа.

По счастливой случайности сохранилось два архива центральной администрации: в Уре и в Пузриш-Дагане, расположенном к югу от Ниппура. Кроме них в нашем распоряжении имеются многочисленные местные архивы, и в особенности богатейший из них — архив из Уммы. Благодаря им историк впервые получает возможность для широких научных обобщений.

В период наивысшего расцвета аккадской державы Нарам-Суэн установил обычай обожествления царствующего монарха, а Ур-Намму прибавил к царской титулатуре эпитет «царь страны Шумер и страны Аккад». Таким образом, он не только утверждал свою власть над двумя географическими частями Месопотамии, но и прежде всего подчеркивал связь государства с двумя традициями. Менее всего вероятно предположение, что в ту историческую эпоху подчеркивались этнические различия.

Власть царей Ура передавалась по наследству, она была абсолютной и неограниченной. Ничего подобного мы прежде не встречали. Этим, по-видимому, объясняется появление при Ур-Намму записей правовых норм. Законы Ур-Намму в настоящее время считаются древнейшим из законодательных памятников древнего Востока. Они неопровержимо свидетельствуют о победе новых социально-экономических отношений{42}.

Развивавшаяся с XXVI столетия до н. э. юридическая практика показала, что обычное право стало неприемлемым в повседневной жизни. Оно, с одной стороны, тормозило развитие новых форм собственности, а с другой — оставляло простор для всякого рода злоупотреблений. Все говорит о том, что новые юридические установления применялись только в государственном секторе, тогда как судопроизводство общины продолжало опираться на нормы обычного права. Однако создается впечатление, что эти нормы подвергались некоторой модификации, поскольку важнейшие перемены, отраженные в писаных царских законах, не могли не повлиять на юридическую практику внутри общины.

В это же время появляется унифицированная денежная единица веса — мина, состоявшая из 60 сиклей и, вероятно, имевшая хождение не только в государственном секторе, но и гораздо шире.

Создается впечатление, что запись законов оживила-судебную практику. Во всяком случае, ни от одного из предшествовавших периодов не осталось такого большого числа судебных документов, как от времени правления III династии Ура. В перечнях дел, подлежащих рассмотрению суда, появляются жалобы на царских чиновников, злоупотреблявших своим положением. Известны случаи, когда недовольные постановлением общинного или царского суда подавали жалобы, требуя повторного рассмотрения дела[19]. Частыми были и имущественные споры, особенно из-за отказа вернуть долг. Случались конфликты из-за расторжения договора о-помолвке. Особую группу документов составляют жалобы рабов на своих хозяев в связи с незаконным лишением их свободы. Эти жалобы рассматривались в присутствии представителя общины, а иногда и царского чиновника.

В связи с этим необходимо хотя бы бегло остановиться на вопросе о рабовладении в III тысячелетии до н. э., о котором до сих пор упоминалось вскользь. Прежде всего следует сказать, что о рабстве в Раннединастический период, равно как и в аккадский, мы знаем чрезвычайно мало. Военнопленных, как правило, убивали; мирных жителей, захваченных в ходе завоевания новых территорий, если не убивали, то, предварительно ослепив, отдавали в храмы или вождям. Во времена III династии Ура в этом плане произошли некоторые изменения. Шу-Суэн (около 2038–2030), захватив Симанум на северной границе своего государства, увел: местных жителей и поселил их как государственных рабов в окрестностях Ниппура, по-видимому, на царских землях{43}. Для Месопотамии это самый ранний случай превращения гражданского населения покоренной страны в государственных рабов. Египтяне подобный обычай практиковали в более раннюю эпоху, а позднее, независимо от них, он распространился во всех странах Ближнего Востока. Это не означает, что в предшествующие периоды не существовало рабов. Особенно много было рабынь как в частных хозяйствах, так и в храмах. Именно они служили основным источником роста численности рабов. О том, что потомство рабыни было предметом купли-продажи, свидетельствуют многочисленные документы начала III тысячелетия до н. э.

Начиная с аккадских времен социальная категория рабов пополнялась за счет продажи в рабство членов крестьянских семей. В это время уже развивалось долговое рабство. Весьма вероятно, что именно представители этой группы затевали судебные дела с целью вернуть себе свободу.

Вопрос о рабах стоял особенно остро в связи с нехваткой рабочей силы[20]. Монархия, созданная Ур-Намму и его преемниками, возникла в результате завоеваний. Ее костяк составляли Шумер и Аккад. Кроме них она включала территории вдоль реки Дияла, по среднему течению Евфрата (Мари), по среднему течению Тигра (Ашшур) и Элам со столицей в Сузах. Надо полагать, что государство Ур-Намму имело еще и колонии на чужих территориях, например у истоков Хабура, в окрестностях нынешнего поселка Телль-Брак, где Меллован обнаружил крепость, заложенную Нарам-Суэном. Другие районы, охваченные когда-то аккадской колонизацией (например, окрестности нынешнего Киркука), в этот период уже были завоеваны хурритами и, по данным ономастики, оказались навсегда исключенными из семитской языковой сферы.