Чтение онлайн

Лингвисты относят египетский язык к большой семье афразийских языков, об общем происхождении которых говорит наличие во всех языках этой семьи большого числа однокоренных слов, в частности земледельческих терминов.

Египетское государство создали сами египтяне, которые изобрели собственную систему письма[21] и календарь, а также аппарат управления, не зависевший от чужеземных образцов. В сумме все эти явления знаменуют переход от доисторической к исторической эпохе.

Начало египетской письменности было скромным: возникли отдельные рисуночные знаки, обозначавшие конкретных людей, народы или местности. Эти знаки-рисунки могли быть также знаками собственности. Постепенное обогащение «фонда» знаков привело к тому, что в эпоху I династии появились записи важнейших событий минувшего года на деревянных или костяных табличках. Значительно позднее стали возникать первые связные тексты, начала развиваться богатейшая египетская литература, вместе с языком прошедшая определенные фазы развития вплоть до средних веков, когда этот язык вышел из употребления. Просуществовавший несколько тысячелетий, египетский язык был живым языком, развивавшимся вместе с его создателями и обогащавшимся не только новыми языковыми формами, но и новыми понятиями и идеями.

Развивалась письменность. Это была одна из трех великих систем письма, изобретенных древними жителями Ближнего Востока. Иероглифическое письмо древних египтян содержало более 750 рисуночных знаков, обозначавших целые слова или отдельные звуки, точнее, отдельные согласные или группы согласных, поскольку гласные в египетской системе письма, так же как в позднейших семитских алфавитах, не передавались. Сравнительно быстро люди научились многообразному использованию отдельных знаков.

Одним из древнейших образчиков записи, сделанной при помощи вполне сложившейся системы письма, является надпись на палетке Нармера. Эта надпись как бы перекинула мост от Додинастического периода к историческому времени. Имя этого правителя записано по слогам двумя идеографическими значками — рыбы и тесла. Обе пиктограммы употреблены здесь не в смысловом значении, а для передачи двух слогов — пr + тr. Поскольку этими же знаками можно было обозначать и другие слова, состоявшие из тех же звуков, возникали трудности при чтении. Чтобы избежать этого, египтяне изобрели определители, так называемые детерминативы, которые предшествовали именам собственным, географическим названиям, названиям некоторых групп предметов и пр.

Иероглифическое письмо, требовавшее высокого мастерства исполнения, употребляли только для украшения каменных статуй, обелисков, стел и т. п. В повседневной же практике, особенно с тех пор как начала применяться тушь (черная и красная) и кисточки, широкое распространение получил курсив, иератическое письмо, основанное на тех же принципах, что и иероглифика. Писали в основном на папирусе, который изготовлялся из сердцевины свежих стеблей папируса (Суреrus papyrus). Однако известняк и керамические черепки, так называемые остраконы, были дешевле.

В I тысячелетии до н. э. на основе иератического письма стало развиваться демотическое письмо, просуществовавшее до IV в. н. э. Семь согласных из этой системы впоследствии перешли в коптскую письменность, составленную из букв греческого алфавита, в котором имелись также и знаки, обозначавшие гласные звуки. Не следует, однако, пытаться реконструировать звучание древнеегипетских гласных, поскольку египетский язык отделяет от коптского слишком большой отрезок времени. Но в отдельных случаях изучение этой заключительной фазы развития египетского языка может быть полезно при рассмотрении более ранних этапов его развития.

Прочтение египетских текстов, в особенности древнейших, по-прежнему представляет большие трудности. Они возникают как при попытках восстановить гласные звуки, так и при передаче их в современной транскрипции. В египтологической литературе эта проблема не нашла однозначного решения[22].

Понимание египетской письменности и того, что в древнем Египте люди уже умели читать и писать, — разумеется, далеко не все, поскольку ни в один из периодов египетской истории грамотность не была всеобщей, — мир получил сравнительно недавно.

С XVI в. н. э. Египет стал привлекать европейских путешественников. Воображение европейцев поражали таинственные знаки на статуях, стелах и обелисках. Однако до начала XIX в. все попытки разобраться в них носили характер фантазий. Существенные перемены произошли после Египетского похода Наполеона. Среди памятников старины, привезенных в тот период во Францию, была, в частности, обнаруженная в Дельте (в Розетте) базальтовая плита с текстом (Розеттский камень), написанным по-египетски (иероглифами и де-мотикой) и по-гречески. Как сообщал текст, это была надпись в честь Птолемея V Эпифана (196 г. до н. э.), сделанная жрецами из Мемфиса. Иероглифический текст (14 строк) — это, очевидно, перевод с греческого, что подтверждается фрагментом, представленным демотическим письмом.

Изучением этих надписей занялся молодой исследователь Ж. Ф. Шампольон, которому удалось в иероглифическом варианте прочесть имя Птолемея. Когда в. 1822 г. в его распоряжении оказалась перерисованная двуязычная (греко-египетская) надпись на обелиске из Филе, он сумел прочитать имя Клеопатры. А после того как еще в одной надписи Шампольон прочитал имена Рамсеса и Тутмоса, уже не оставалось сомнений в том, что тайна иероглифов раскрыта. О результатах своих исследований Шампольон сообщил на заседании Французской Академии 22 октября 1822 г. Так было положено начало египтологии, науке о древнеегипетской цивилизации.

В последующие годы ученые занялись углубленным изучением структуры египетского языка. Это стало возможно благодаря систематическим археологическим исследованиям, развернувшимся в Египте с середины XIX в. и давшим поразительные результаты.

Ни в одном государстве Ближнего Востока природные условия не были столь благоприятны для сохранения памятников старины, как в Египте, поэтому ни один народ не оставил после себя такого количества разнообразных памятников, как египтяне. Сухие пески Нильской долины на протяжении многих тысячелетий бережно хранили не только изделия из камня и металла, но и из дерева, а также ткани, стекло, а главное — несметное число бесценных папирусов.

Итак, появился богатейший археологический материал и одновременно «заговорили» сами египтяне, вследствие чего все более расширялась проблематика исследований. Некоторые выводы, сделанные египтологией на заре ее развития, дожили до наших дней. Новейшие исследования внесли в них поправки, уточнения, прояснили многие спорные вопросы. И все же наши знания о древнем Египте по-прежнему достаточно скромны. Ждут своего решения бесчисленные вопросы, связанные с социально-экономической историей, остается много спорных проблем. Египетские материалы при всем их богатстве и разнообразии часто носят случайный характер и не могут служить основой для широких обобщений. Если климат и почвы Нильской долины благоприятствовали сохранению памятников старины, то в болотистой Дельте положение было совершенно иным. В результате на поселениях в долине Нила обнаружено несравненно больше материала, чем в районе Дельты. Неравномерное поступление материала порождало ошибочные выводы, связанные и с односторонней направленностью поисков.

До недавнего времени археологи исследовали главным образом крупные храмовые комплексы и некрополи, тогда как периферийные центры, провинции, игравшие в истории Египта второстепенную роль, не привлекали особого внимания. Случайный характер источников и сейчас чрезвычайно затрудняет работу историков, тем более что ни в Египте, ни в других странах древнего Востока (за исключением Израиля) не было понятия историографии в собственном смысле этого слова, У древних, несомненно, существовало представление а беге времени, ощущение связи с прошлым и осознание своей роли по отношению к будущим поколениям. Особенно четко это проявилось во времена XVIII династии, когда начали собирать старинные тексты, отстраивать разрушенные храмы, реставрировать разоренные захоронения и восстанавливать забытые культы. Хотя значительно раньше уже существовали «списки лет», в которых фиксировались главнейшие события года, цари II династии ввели датировку по «описям» (золота, земельных участков, скота), проводившимся раз в два года с фискальными целями. Некоторые правители, например Снофру и Пепи II, составляли такие «описи» ежегодно. Египтяне очень рано научились исчислять время, однако использовать названные источники следует с большой осторожностью.

Год в Египте испокон веков определялся в зависимости от земледельческих работ. Земледельческий год лежал в основе календаря, который, по всей видимости, был введен первыми царями объединенного Египетского государства. Это был солнечный календарь, основанный на регулярных разливах Нила, повторяющихся из года в год с интервалом 365 дней. Если понаблюдать за рекой на протяжении хотя бы 50 лет, можно с большой точностью установить дату разливов.

Год по египетскому календарю, основанный на чередовании подъема и спада уровня воды в реке, делился на три сезона по четыре месяца в каждом: разлив, уход воды (сев), время нехватки воды (уборка урожая). Месяц состоял из 30 дней. В конце года (на ранних этапах истории) добавлялось 5 дней, которые греки называли эпагомене.