Чтение онлайн

Рост политического авторитета Дельты, по-видимому, вызывал недовольство в Верхнем Египте, оно и стало главной причиной раздоров, приведших к падению I династии. Новой династии, однако, не удалось разрешить конфликт: царская власть и аппарат, на который она опиралась, были еще слишком слабы, а родовая аристократия не утратила своего могущества.

Засвидетельствованные многими источниками царские инспекционные поездки по стране были связаны с необходимостью воспрепятствовать чрезмерному росту политических амбиций Верхнего Египта. Кроме того, царь стремился осуществить некую унификацию — он повсюду одинаково принимал дань, приносил жертвы богам и решал судебные дела. Ту же цель, возможно, преследовало учреждение во времена I династии праздника Хебсед, о котором сообщает надпись на «Палермском камне». По мнению большинства исследователей, это был праздник обновления царской власти, отмечавшийся по случаю 30-летия царствования данного царя. Так ли это — неясно, при тщательном изучении вопроса выявилась его необычайная сложность, и окончательного решения пока не существует.

Несмотря на все усилия достигнуть государственного единства, в конце царствования II династии в результате внутренних распрей Египет вновь распался на две части. Мемфисский трон занял Перибсен (около 2700 г. до н. э.). Новый царь, не связанный с прежней династией, судя по всему, был родом из Нагады, потому что тамошний культ Сета стал общегосударственным культом и имя этого бога вошло в царскую титулатуру.

После того как города Дельты вновь стали самостоятельными, на Юге, очевидно в Гиераконполе, пришел к власти Хор-Хасехем. Оставшиеся от этого царствования документы (например, встретившаяся в них датировка «год завоевания Нижнего Египта») свидетельствуют о том, что Египет перестал существовать как единое государство[23].

Новое объединение страны произошло при Хасехемуи. Часть египтологов отождествляет этого царя с Хасехемом, в то время как другая считает его преемником Хасехема. Как бы то ни было, при Хасехемуи был достигнут компромисс, произошло объединение двух взаимоисключающих идеологических концепций — имена Хора и его извечного врага Сета оказались соединены в царской титулатуре. Древнейший бог пустыни Сет, олицетворявший в солярном культе Гелиуполя зло и беззаконие, был поставлен рядом с праведным богом-мстителем Хором, воплощением справедливости.

Здесь мы посвятим несколько слов гелиупольской теологической доктрине и мифу, из которого она выросла, поскольку в период создания и упрочения единого государства они являлись первой попыткой обосновать необходимость единовластия и государственного единства.

Как повествует гелиупольский миф, вначале из первобытного хаоса возник творец Атум, двуполое божество, олицетворявшее вселенную и пустоту. От его дыхания произошли другие боги, прежде всего Шу и Тефнут («сушь» и «влага»), а также Нут и Геб («небо» и «земля»){46}. Из пяти элементов, представленных богом-творцом Атумом и четырьмя созданными им божествами, был сотворен мир. Они составили «Великую девятку» главных гелиупольских богов. Остальные четыре — Осирис, Исида, Сет и Нефтис («дети богини Нут») возникли в кругу иных культур.

Культ Осириса, связанный с мифом о ежегодно умирающей и заново рождающейся растительности, уходит своими корнями в первобытные верования доисторических жителей Дельты в магическую силу дождя, которая влияет на все процессы вегетации. Сет же был древнейшим богом верхнеегипетских пастухов. Миф о нем зародился еще в Додинастическую эпоху, когда начали создаваться первые номовые государства. В дальнейшем, по мере укрепления политической власти, миф обрастал подробностями и постепенно распространялся на все большую территорию. Миф об Осирисе рассказывает об убийстве Осириса его братом Сетом. Жена Осириса, Исида, рыдая, собирает останки своего мужа, из которых до их погребения таинственным образом рождается ее сын Хор. Воспитанный Исидой в некоем тайном убежище, Хор вступает в борьбу за наследство отца, побеждает Сета и становится владыкой мира, т. е. Египта. Осирис же делается царем подземного царства.

Такими были религиозные представления, на которые опиралась идея государственной власти, объединившей обе части Египта. Уже представители I династии, считавшие себя воплощениями Хора, включили имя этого бога в свою царскую титулатуру. Египетский царь был потомком Ра и Хора и одновременно сам был Хором. Вера в божественную природу царя являлась одним из главных средств упрочения царской власти; она благоприятствовала объединению страны. Любопытно, что гелиупольская доктрина была далека от нетерпимости — гелиупольские цари не мешали царям в других культовых центрах вести свою родословную от местных верховных богов.

Божественная природа царя-Хора делала его не только владыкой страны, но и единственным посредником между людьми и богами. В представлении древних египтян это посредничество покоилось на неписаном договоре: «Даю, чтобы ты дал». Боги даровали царю долгую жизнь ради счастья и процветания страны, а царь обеспечивал отправление культа и строительство храмов. Бесчисленные рельефы и рисунки во все периоды египетской истории изображают царя среди богов, возносящего молитвы и приносящего жертвы во имя и на благо своего народа. Только царь мог создавать новые культы и назначать жрецов для исполнения обрядов. В дальнейшем мы убедимся, что, несмотря на многие важные перемены, происходившие на протяжении тысячелетий, суть дела со времени I династии оставалась неизменной. Так, в правление Перибсена место Хора занял почитавшийся в Верхнем Египте Сет. Дальнейшие перемены связаны с начавшимся во времена III династии (около 2650 г. до н. э.) возвышением Гелиуполя, который был главным центром почитания бога солнца Ра. В период правления Хеопса (XXVI в. до н. э.) культ солнечного бога Ра, слившийся с культом Хора, сделался основой царской идеологии. Этому прежде всего способствовала наиболее характерная черта египетской религии — синкретизм.

Египетский пантеон представлял собой отнюдь не сумму отдельных воплощений, а божественное начало во множестве воплощений, поэтому разным богам приписывались аналогичные функции и облик. Но в то же время одно божество могло выполнять разные функции и существовать в различных ипостасях. Конкретные боги помимо личных качеств обладали еще всеми атрибутами божества как такового.

Официальная царская идеология имела еще один аспект, тесно связанный с древнейшей верой в загробную жизнь. Царь не только происходил от богов, но и сам после смерти становился богом Осирисом. Культ умершего царя, таким образом, был не менее важен, чем почитание бога. Почитание богов и культ умершего царя — вот в чем царская власть находила свою опору и обоснование. Утверждению этой идеи служили всем понятные символы, получившие отражение в архитектуре и искусстве, отвечавших четко сформулированной идеологической программе, — размер, расположение и убранство отдельных помещений обусловливались потребностями культа.

Любые перемены в культе тотчас находили отражение в погребальной архитектуре. Первые памятники этой архитектуры выглядели достаточно скромно. По сей день сохранились огромные погребальные сооружения в Саккаре, построенные при царях I династии (XXIX в. до н. э.) и имитировавшие дворцовые комплексы. Эти сооружения восходят к герзейским захоронениям, которые имели форму домов. Их убранство, особенно роспись, представляет чрезвычайно ценный материал для историка. Мы узнаем, в частности, что в те времена строили также и крепости из сырцового кирпича и обносили их мощными стенами. Этот строительный материал, кстати, оставался единственным до конца III династии.

Царские погребальные сооружения восходят, однако, и к иной традиции. Они обнаруживают сходство с палатками верхнеегипетских вождей пастушеских племен. В доисторическое время они имели форму земляной насыпи; в монументальной же архитектуре эта традиция привела к созданию мастабы. Эти прямоугольные в основании гробницы, имеющие форму усеченной пирамиды, строили цари I и II династий в царском некрополе вблизи Абидоса. На следующем этапе, во времена III династии, царские усыпальницы приняли иной вид — сначала ступенчатых пирамид, а позднее пирамид строго геометрической формы.

Единственным центром, где развивались архитектура и скульптура, создавшие достойное оформление царской власти, был главный город Египта Мемфис, остававшийся царской резиденцией даже в смутные времена VII и VIII династий. С самого начала существования объединенного государства некрополи воздвигались то в одном, то в другом месте. Не только каждая династия, но нередко и отдельные представители одной династии строили свои усыпальницы в пределах мемфисского нома, но в разных его частях{47}. Поиски царями и их архитекторами новых форм, возможно, отражали противоречия, нараставшие внутри господствовавшей верхушки, подобно тому как соперничество Хора с Сетом являлось мифологизированным отображением реальных исторических событий времени двух первых династий. Пока шла борьба за окончательное утверждение единовластия, ведущим конфликтом оставался конфликт между Верхним и Нижним Египтом.