Чтение онлайн

„7-го сентября 1812 года" (ЗІ).

Два дня спустя, 9-го сентября, прибыл в Петербурга присланный к Государю Кутузовым, с донесеніем о потере Москвы, нолковник Мишо. Император Александр, тогда находившійся на Каменном острову, услышав скорбную весть, сказал: „Само Провиденіе требует от нас великих жертв, особенно от меня. Покоряюсь, его воле, но скажите: что говорили войска, оставляя без выстрела мою древнюю столицу. Не заметили-ли вы упадка в их духе?"—„Позволите-ли мне, как солдату, говорить Вашему Величеству откровенно?" — „Я всегда требую искренности, но теперь прошу вас: не скрывайте от меня ничего, скажите мне чистосердечно всю истину."—„Государь! признаюсь, я оставил армію, от Кутузова до последняго солдата, в неописанном страхе...."—„Что выговорите? Неужели мои Русскіе сокрушены несчастіем?" — „Нет, Государь, онн только боятся, чтобы Вы, по доброте Вашего серца, не заключили мира, они горят желаніем сразиться и доказать Вам свою преданность !"

Государь, потренав Мишо но плечу, сказал: „Вы облегчили мое сердце; вы меня успокоили. Возвратитесь в армію, говорите моим верноподданным, везде где вы будете проезжать, что если у меня не останется ни одного солдата, я созову мое верное дворянство и добрых поселяп, буду сам предводительствовать ими и подвину все средства моей Имперіи. Россія представляет мпе более снособов, чем полагает непріятель. Но если судьбою и Промыслом Вожіим предназначено роду моему пе царствовать более на престоле моих предков, то, истощив все усилія, я отрощу себе бороду до сих пор, — (показывая рукою на грудь свою)—и лучше соглашусь питаться хлебомъв недрах Сибири, нежели подписать стыд моего отечества и добрых моих подданных, ножертвованія коих умею ценить. Провиденіе иснытывает нас; будем надеяться, что оно нас не оставить." При сих словах, Император, крепко пожав руку посланнаго, продолжал: „Не забудьте, что я вам теперь говорю ; может-быть настанет время, когда мы вспомним о том с удовольетвіем : Наполеон или я, я или онъ—но вместе мы не можемъ царствовать. Я узнал его; он более не обманет меня." — „Государь ! — отвечал Мишо—Ваше Величество подписываете в сію минуту славу Вашего народа и спасеніе Европы."—„Да исполнится предсказаніе ваше, сказал Александръ—подите отдыхать и будьте готовы возвратиться в армію" (32).

Император Александр, весьма озабоченный горестною вестыо, заметил однаколіе смущеніе полковника Мишо. Благодушный Монарх, никогда не могшій видеть равнодушно ничьей скорби, прцнял горячее участіе в пололгсніи офицера, страдавшаго при исполненіи долга службы, и полгелав утешить его, послал Кутузову новеленіе: „прислать Миіпо с иервым радостным известіем после его пріезда последующим" (33).

Кутузов, в донесеніи Государю об оставленіи Москвы, писал, что, цосле кровопролитная, хотя и победоноснаго, сраженія 20 августа, имея под своим начальством совершенно разстроенную армію и будучи угролмем обходами с обоих флангов, он, но совещаніи с первенствующими генералами, решился, для спасенія остатков арміи, оставить Москву, откуда все сокровища, арсенал и почти все имущества, казенныя и частныя, вывезены, и ни один дворянин там не остался. Далее Кутузов нисал о намереніи своем — совершить фланговое движеніе, для ирикрытія -Тулы, Брянска и плодороднейших губерній, и для угроженія непріятельскому пути действій, на пространстве от Москвы до Смоленска. Донесеніе фельдмаршала оканчивалось следующими словами: „Пока армія Вашего Императорская Величества цела и движима известною храбростію и нашнм усердіем, дотоле еще возвратная потеря Москвы не есть ' потеря Отечества.

Ваше Императорское Величество Всемилостивейше согласиться изволите, что последсгвія сіи нераздельно связаны с потерею Смоленска и с тем разстроенным совершенно состояніем войск, в котором я оныя застал. Полковник Мишо объяснить Вашему Императорскому Величеству обстоятельнее положеніе дел" (34).

Одновременно с донесеніем Кутузова, полковник Мишо доставил графу Аракчееву письмо генерала Беннигсена, в котором он, изъявляя благодарность графу за полученіе. по его ходатайству, от Государя денежной награды, сообщал следующія известія:

„Я полагаю, что отдача (Ahgabe) Москвы сделала влілніе в С.-Петербург!;. 1-го сентября, в семь часов вечера, был собран Военный Совет, на котором решено отдать Москву, что немедленно и исполнено. Генерал Барклай усерднее всех поддержнвал ото мненіе, уверяя, что сам Государь одобрить его. Времв покажет нам, в какой степени справедливо такое увереніе. Весьма ;келал-бы я довести до Монаршаго сведенія. что я никак не соглашался на сіе предложеніе, объясняя причины моего нротнворечія и поставляя на внд все вредный поеледствія мною предвиденный. По нринятіи мненія Барклая, я оставил Совет. Кая:ется—князь Кутузов ныне убедился, что он сделаль большую ошибку, и совілуется со мною на счет дальнейших действій; надеюсь. ч то наше положеніе вскоре понравится*4 (;,і).

В Петербург!; поборники мира, Румянцов, Аракчееву поддерживаемые Ве.шкнм Князем Константином'!. Павловичем. изъявляли сомненіе в успехе борьбы с Наполеоном. Но Император Александр пребыл иенокодебнм в своем намереніп—отстаивать до последней крайности честе и славу Россіи. Динломатическій агент Короля Сардинскаго, ДеМестр, тогда находившійся в Петербург!; и считавшій все потерянным, писал: „Император тверд И не хочет слышать О мире.“ (L’empereur tient bon et ne veut pas qu’on parle de paix) (3,i). Иностранные писатели уверяют, будтобы знаменитый Штейн, в роковую годину потери Москвы, поддерживал упавшій дух Русских (37), но этому противоречить общая недоверчивость к иностранцам, тогда господствовавшая в Россіи. Да и сам біограф Штейна отдает полную справедливость решимости нашего Государя, не упоминая, чтобы он был обязан тем прусскому министру.

„Потеря Москвы тяжела — нисал Государь' к наследному шведскому принцу —но она чувствительна более в нравственном и политическом отношеніи, нежели в военном. Она дает мне случай представить Европе величайшее доказательство моей настойчивости в борьбе против угнетателя царств. После этой раны, все прочія ничтожны. Повторяю Вашему Королевскому Высочеству торжественное увереніе, что ныне, более нежели когда-либо, я и народ, в челе котораго нахожусь, решились стоять твердо и скорее погребсти себя под развалинами Имперіи, нежели примириться с Аттилою нашего времени. Раздраженный тем, что не нашел в’ь Москве ни сокровищ, к обладанію коими стремился, ни мира, котораго достигнуть надеялся, он сжегь прекрасную столицу, теперь обращенную в груду пепла* и развалинъ’4 (38).

В таком-же смысле, исполняя волю Государя, отнесся генерал-адыотант граф Ливен к прусскому канцлеру барону Гарденбергу. „Настает время для Пруссіи—писал онъ—вооружиться противъ общаго «para и склонить к тому-же Австрію. Имііератор Александр ведет войну собственно для того, чтобы, отстояв Россіивозстановить независимость германских держаи. Для достиженія такой дели, необходимо, чтобы генерал Іорк был снабжен, на іісякій случай, надлежащими инструкціями“ (3U).

О занятіи ненріятелем Москвы, но Высочайшему повелеиію, было обнародовано, 8 сентября, объявленіем, в котором Государь старался возбудить и укрепить дух своих подданных надеждою собственная снокойствія Россіи и независимости нрочих народовъ.

Тогда-же были приняты меры предосторолаюсти на случай двшкенія ііенріятеля к Петербургу. Отряд генерала Винцішгероде, в числе 3,200 человек кавалеріи (40), стоявшій на петербургской дороге, у Клина, велено усилить: 1) тверским оіюлченіем, в числе до 13,000 человек, под начальством генерал-лейтенанта Тыртова; 2) несколькими сотнями сіюсобных к казачьей службе Ямщикову собранных1 гснерал-адъютантом Кутузовым с ямов между Москвою и Вышним Волочком, и 3) восемью резервными баталіонами, которые должен был привести в Тверь полковник іКемчужников(41). Поведено составить в Новгороде отряд, под начальством генерал-маіора Новака, из всего новгородская ополченія, (кроме четырех тысяч ратников, постуиивших в корпус графа Витгенштейна), двух казачьих полков с.-петербургскаго ополченія, 2-го Морскаго полка и одной артиллерійской роты (42). Для вооруженія и снаблсенія войск Винцингероде и Новака, были назначены выписанные из Англіи 40,000 ружей и 50,000 нудов пороха.

Вместе с нрипятіем мер для защиты Петеіибурга, сделаны были заблаговременно расноряженія для вывоза оттуда всего того, что могло-бы сделаться добычею пепріятеля. Предписано собрать по тысяче обывательских подвод на каждой из станцій от Петербурга до Ярославля, и в нособіе жителями новгородской губерніи наряжено по три тысячи подвод с губерній олопецкой и вологодской. Для отнравленія-л:е тяжестей водою, покупали и нанимали суда в Петербурге Шлиссельбурге и дру1'их местах. На случай занятія ненріятелем Петербурга зимою, усиливали укренленія Кронштадта и предполагали отослать в Лнглію стоявшій там флот (43). Приготовленія к вывозу из столицы казеннаго имущества пе могли оставаться в тайне; многіе из нетербургских жителей озаботились о сиасеніи своего имущества; другіе уезжали, либо готовились к выезду. Безнрестанно ходили зловещіе слухи, о занятіи Французами Твери, о появленіи непріятеля в Великих Луках, и т. н. Правительство старалось разсеять эти ложныя вести, по сообщгш о мерах принятых для огражденія Петербурга от опасности, объявляло, что „положено единожды и твердо, (с чем без еомнеиія каждый Россіянин согласен), что какой-бы ни был уснех ненріятельскаго оружія, но прежде испить всю чашу бедствія, нежели поносным миром щ»едать Россію порабощенію“ (44).

4 (10) сентября, Кутузов с главными силами арміи, сделав два неболыиих перехода по рязанской дороге, перешел чрез реку Москву и расположил войска у селеній Боровскаго-моста и Кулакова. На следующій день, фельдмаршал преднринял (фланговое движеніе, о котором уномянулъ в донесеніи. посланном к Государю с полковником!. Мишо. Первоначальную мысль этого маневра одни нриписывают Толю, другіе — Беннигсену : во всяком случае, для славы Кутузова достаточно и того, что он, умев оценить достоинство этого соображенія, заблаговременно направил продовольственные запасы на калужскую дорогу, и исполнил фланговое движеніе так искусно, что ненріятель совершенно нотерял след нашей арміи. 5 (17) сентября, Кутузов, оставя у Боровскаго-моста арріергард генерала Раевскаго, составленный из корнусов 7-го пехотнаго и 4-го кавалерійскаго генерал-адъютанта Басильчикова, перешел на каширскую дорогу, а на следующій день достиг Подольска, на тульской дороге, и 7 (19) дал растах арміи: на всем марше от Боровскаго-моста, войска, двигаясь по правому берегу Пахры, были прикрыты со стороны непріятеля теченіем этой реки. По ночам видно было зловещее зарево московская пожара. Арріергард следовал за движеніем арміи, оставляя на путях ведущих к Москве казачьи отряды, с приказаніемъ—в случае появленія непріятеля, отступать по тем дорогам, на коих стояли, отвлекая его от нашей арміи. Главныя-же силы Кутузова перешли, 8 (20), по левому берегу Пахры, к селенію Горкам, на старой калужской дороге, и на следующій день опять переправясь на правый берег. расположились''у Красной-Пахры. Для нрикрытія арміи со стороны Москвы, были выдвинуты к селенію Десне, на старой-же калужской дороге, вверенные Милорадовичу корпусы 8-й пехотный и 1-й кавалерійскій (поступившій, по болезни Уварова, под начальство генерала МеллераЗакомельскаго). Пехота Раевскаго расположилась между старою калужскою и тульскою дорогами, а кавалерія Васильчикова — у Подольска (43).