Чтение онлайн

Трофеи обеих сторон были незначительны. С каждой стороны захвачено от тринадцати до пятнадцати орудій, и, кроме того, оставлено напиши войсками несколько орудій в укрепленіях (73).

Причиною огромной растраты людей, с нашей стороны, были: во 1-х, недостаточное тактическое образованіе войск, в числе коих было много рекрут, не умевших пользоваться местностыо для прикрытія себя от непріятельских выстрелов, и во 2-х, располол;еніе наших войск в нескольких линіях, близко стоявших одна за другою: вторая линія пехоты находилась в двух стах щагах от первой; кавалерія в 800 или 400 шагах позади пехоты, а резервы лестами не далее тысячи шагов от кавалеріи, что подвергало канонаде не только боевыя линіи. но и резервы. Такое расположеніе. принятое для противодействія усиленным атакам, заставляло нас оставаться но нескольку часов в бездействіи. под перекрестным огнем сильных батарей. Непріятельскія колонны, также собранный на небольпюм пространстве, терпели огромный урон, и в особенности в начале боя, когда еще не были ,поддер;каны большими и выгодно расположенными батареями. Огонь нашей артиллеріи наносил ненріятелю такое пораженіе, что Ней приказывал своим солдатам ложиться, чтобы сколько-нибудь охранить их от смертоносной канонады. Чтобы дать понятіе о силе огня в Бородинской битве, достаточно сказать, что со стороны непріятеля, по самым умеренным ноказаніям, выпушено шестьдесять тысяч артиллеріиских снарядов и милліон четыреста тысяч руліейных нуль (74). ПослЬ сраженія при Бородине, у нас оставалось на лицо, (не считая нескольких тысяч человек примкнувших к арміи в гюследствіи), всего 52 тысячи человек, а Наполеон имел более 95-т и тысяч и ожидаль присоединенія дивизій Нино и Делаборда, от Витебска и Смоленска: следовательно — бородинская битва хотя и расстроила Наполеонову армію, однакоже еще более нарушила равновесіе между силами обеих сторон; но мы могли пополнить нашу убыль скорее, нел;ели ненріятель, удалившійся от источников комплектованія своей арміи. Наполеон говорил не раз: „из всех моих сраженій, самое ужасное то, которое даль я под Москвою. Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а Русскіе стяжали право быть непобедимыми". В последствие уже будучи на острове Св. Елены, он сказал. что „из пятидесяти сраженій, им данных, в битве под Москвою выказано войсками наиболее доблести и одержан наилучшій уснехъ“ (75). Наполеон мог довершить одержанный им перенес не иначе, как введя в дело свою гвардію. Но он не отважился этого сделать, и колебанія его, во все продолженіе боя, были сознаніем в собственном безсиліи « и в необходимости сохранить резерв на случай неудачи вторженія в Россію.

На счет наших действій, заметим, что бородинская позиція была лучшею на пути к Москве, но мы заняли ее ошибочно, и это заставило нас перевести уже во время боя с одного (фланга на другой целую треть арміи; непоколебимая твердость наших войск. самоотверженіе Барклая де-Толли и доблестные подвиги прочих начальников исправили первоначальную ошибку. Сам-же Кутузов, во все продолженіе битвы, находясь у Горок, не мог иметь непосредственнаго вліянія на ход дела, но все его распоряженія были весьма основательны. Французы, заставя отступить войска нашего леваго крыла и центра, считали себя нобедителяли, а Русскіе, удержав за собою часть ноля сраженія, не признавали себя побежденными (7(і). Но словам одного из героев бородинскаго боя — Ермолова — „там французская армія разшиблась об русскую". Принц Евгеній виртембергскій говорить: „После одного из лучших друзей моих осталось сочиненіе, в котором встречается много замечательнаго о Бородинской битве. Оно оканчивается следующими словами:

„Говоря по совести, не было причины — ни Кутузову доносить о победе Императору Александру, ни Наполеону—извещать о ней Марію-Луизу. Еслибы мы, воины обеих сторон, забыв на время вражду наших повелителей, предстали на другой день пред алтарем правды, то сама Слава, конечно, признала-бы нас братьями" (77).

Кутузов донес Государю о сраженіи при Бородин!; следующим рапортомъ:

„После донесенія моего о том, что неиріятель

24-го числа производить атаку важными силами на левый фланг нашей арміи, 25-е число прошло в том, что он не занимался важными предпріятіями, но вчерашняго числа, пользуясь туманом, в 4 часа, с разсветом, нанравил все свои силы на левый «фланг нашей арміи. Сраженіе было общее и продолжалось до самой ночи; потеря с обеих сторон велика; урон непріятельскій, судя по упорным его атакам на нашу укрепленную позицію, должен весьма наш превосходить. Войска Вашего Имнераторскаго Величества сражались с неимоверною храбростью: батареи переходили из рук в руки и кончилось тем, что непріятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами. Ваше Императорское Величество изволите согласиться, что после кровопролпттьйшаго и 15 часов продолжавшагося сраженія, наша и неприятельская арміи не могли не разстроиться, и за потерею, сей день сделанною, позщія прежде занимаемая естественно стала обитрнее и войскам невместною, а потому, когда дело идет не о славе выигранным только баталгп, но вся цель будучи устремлена на истребленіе (французской арміи, ночевав на месте сраженія, я взял намереніе отступить 6 всрст, что будет за Можайском, и собрав разстроенныя баталіею войска, освежа мою артиллерію и укрепив себя ополченіем московским, в теплом упованіи на помощь Всевышняго и на оказанную неимоверную храбрость наших войск, увижу я, что могу предпринять противу непріятеля. К сожаленію, князь Петр Иванович Багратіон ранен пулею в левую ногу; генералълейтенанты Тучков и Князь Горчаков, генералъмаіоры Бахметьевы, граф Воронцов. Кретов — ранены. У ненріятеля взяты пленные и пушки и один бригадный генерал; теперь ночь и не могу еще разобраться, есгь-ли с нашей стороны такая потеря.

„Августа 27-го дня 1812 года.

„Позиція при Бородине".

Этот рапорт, по рг.епоряженію управляющая военным минисгерством, князя Горчакова 1-го, был напечатан в 70-м № Северной Почты, от 31 августа 1812 года, с исключеніем строк означенных курсивом (78). Следовательно — донесеніе Кутузова было справедливо, кроме показанія, будтобы „непріятель нигде не выиграл ни на шаг земли".

Император Александр не был введен в заблужденіе таким донесеніем, но желая поддержать в народе надежду на успешное окончаніе борьбы с Наполеоном и доверіе к Кутузову, нринял рапорт его как известіе о победе; получив его, (как уже сказано), в день своего Ангела, Государь, с обеими Императрицами, Великими Князьями и Великою Княжною Анною Павловною, отправился в Невскій Монастырь и слушал там Божественную литургію, но окончаніи которой князь Горчаков прочел донесеніе Кутузова и совершено благодарственное молебствіе с коленопреклоненіем. Известіе о Бородинской битве было встречено общим восторгом. Император Александр произвел Кутузова в генерал-фельдмаршалы и пожаловал ему сто тысяч рублей „за отраженіе главных снл ненріятельских" (7!|). Главные сподвижники его пожалованы: Барклай де-Толли орденом Св. Георгія 2-й степени, а князь Багратіон — пятидесятые тысячами рублей. По этому случаю, последовал на его имя Высочайшій рескриит следующая содержанія :

„Князь Петр Иванович! С удовольствіем внимая о подвигах и усердной службе вашей, весьма опечален Я был полученною вами раною, отвлекающею вас на время с поля брани, где присутствіе ваше, при нынешних военных обстоятельствах, столь нужно и полезно. Желаю и надеюсь, что Бог подаст вам скорое облегченіе для украшенія деяній ваших новою честію и славою. Между тем, не в награду заслуг ваших, которая в непродолжительном времени вам доставится, но в некоторое нособіе состоянію вашему, жалую вам единовременно пятьдесят тысяч рублей. Пребываю вам благосклонный" (вд).

Орден Св. Георгія 8-й степени получили 14 генералов. Всем бывшим в сраженіи нижним чинам пожаловано по пяти рублей на каждаго.

Бородинская битка замедлила движеніе Наполеона, но не остановила его на пути к Москве. Кутузов, с самаго прибытія в армію, постоянно изъявлявшій намереніе оборонять доступ к древней столице до последней крайности, в таком-же смысле писал к Растопчину, с которым находился в постоянных сношеніях, по учреждение подвижных магазинов, доставке из Москвы хлеба, шанцеваго инструмента, зарядов, и проч. 20-го августа (7-го сентября), в два часа по полудни, Кутузов собственноручно прибавил к заииске Кайсарова: „Сраженіе самое кровопролитное. Будем удерживаться. Но сію пору идет порядочно"; а ввечеру и на следующее утро писал, что снова сразится в защиту Москвы ( '). Но между тем, как фельдмаршал адресовал свои отзыв с позиціи при Бородине, наша армія, еще до разсвета, отступила за Можайск, и только небольшой отряд оставался на позиціи до 11-ти часов утра(2). Отступлете было совершено в порядке; несмотря на усилія неутомимаго Мюрата, иепріятелю неудал ось отбить ни обозов, ни отсталых. Войска наши, на

марше от Можайска, по прежнему, получали в шобиліи хлеб, крупу, мясо и вино, из Москвы и Калуги, и везде по пути находили фураж, вывозимый на дорогу жителями ближайших селеній. Напротив того, Французы двигались чрез города и селенія, опустошенный, предаваемый пламени их обитателями. Непріятельскіе фуражиры были принуждены отклоняться в стороны от большой дороги на значительное разстояніе. Войска наши, при отступленіи, разрушали за собою мосты и рубили верстовые столбы, что лишало Французов, двигавшихся без проводников, последняго средства оріентироваться в неизвестной им стране (3). Для непосредственнаго преследованія нашей арміи, была назначена вся резервная кавалерія с диввзіей Дюфура (бывшею Фріана). За ними следовали Молодая гвардія, корпусы Даву и Нея, и Старая гвардія; по сторонам их шли Понятовскій к Борисову и вицекороль к Рузе; вестфальскій корпус Жюно был оставлен на бородинском поле для призренія раненых, а потом, находясь в Можайске, охранял сообщенія арміи (4). При выступленіи из Можайска, наша армія была принуждена, за недостатком повозок, оставить несколько тысяч раненых. Непріятели, заняв город, выбрасывали Русских из домов, чтобы очистить место для своих раненых и больных, которыми были завалены все окрестности Можайска (5).

Арріергард нашей арміи, в продолженіи двух суток, состоял под начальством Платова, но нотом, 29 августа (10 сентября), Кутузов, недовольный им, за то, что он, при отступленіи от Можайска, не успел удержать непріятеля в значителыюм разстояніи от арміи, поручил арріергард Милорадовичу. С тех пор доблестный спод-вижник Суворова оставался безсменно на страже арміи, в продолженіи девяти месяцев, до перемирія в 1818 году. При отступленіи к Москве, ему доводилось ежедневно сражаться с Мюратом. Оба они, равно бесстрашные, честолюбивые, равно не дорожили жизнью. Опасность была их стихіею. В битиах, под нулями, можно было видеть Мюрата, в фантастическом собственнаго изобретенія костюме, с высоким из разноцветных перьев султаном на шляпе, в гусарском чрезвычайно пестром ментике и желтых либо красных сапожках: в таком виде являлся Король Фражони, (как называли его в насмешку), служа мишенью тысячам выстрелов и никогда не будучи ранен. И Милорадович, также одетый щеголем, хотя и приличнее Мюрата, красовался впереди колонн, либо в застрелыцичьей цепи, на статном коне, в мундире украшенном множеством орденов, повязанный богатою шалью, с длинною трубкою. Постоянно веселый, остроумный, он имел особенный дар говорить с солдатами, и чем очевиднее грозила ему опасность, тем блистательнее развивалось его своеобразное красноречіе. Нередко случалось ему завтракать роскошно, по сибаритски, под градом непріятельских пуль, постоянно щадивших его. И обоим воинам суждено было, избежав гибели во всевозможных видах, погибнуть насильственною смертью; но Мюрат, снедаемый честолюбіем, стремясь возвратить сорванный с головы его королевскій венец, был разстрелян, как преступник; а Милорадович пал завидною кончиною, в защиту Царя от руки убійцы.

В самый тот день, когда Милорадович принял начальство над арріергардом русской арміи, Мюрат атаковал его на позидіи у села КрымТ. Ш. 21

скаго: в этом упорном деле, с нашей стороны выбыло из фронта около двух тысяч человек, и в числе их принц Эрнест гессен-филипстальскій, потерявшій ногу. Французы были отражены еще с болыпим уроном (°). В тот-же день, 29 августа (10 сентября), поступили в пехотные полки, для составленія третьей шеренги, 14 тысяч ратпнков московскаго ополченія, при чем отдано в приказе но арміям, чтобы „принимать сих воинов не яко солдат постоянно в сіе званіе определенных, но яко на время предоставивших себя на защиту отечества. А посему воины ополченія московская одежд своих непеременяют, бород небреют и одним словом остаются в прежнем их состояніи, и по исполненіи сей священной обязанности возвратятся в домы свои“ (7). Весьма замечательно, в отпошеніи к современному настроенно народнаго духа, что, не смотря на зачисленіе милиціи 1807 года, вместо рекрут, в войска, никто в 1812 году не усомнился в том, чтобы ратники ополченія, совершив свой подвиг, не были отпущены на родину.

В продолженіи похода от Бородина к Москве, пехотные полки, в коих оставалось менее трех сот человек, приведены в одно-баталіонный составь и уменьшено число эскадронов в кавалерійских полках. 2-й и 8-й кавалерійскіе корпусы сведены вместе, под начальством генерал-адъютанта барона Корфа; а 3-й пехотный корпус поручень Коновницыну. Отступая шаг за піагом, русская армія, 1 (13) сентября, пришла к Москве и расположилась в двух верстах от Драгомиловской заставы. Отряд генерала Винцингероде, нрибывшій от Витебска, получил приказаніе перейти на владимірскую дорогу.

Кутузов, уступая безотчетному желанію народа и войска—ente раз сразиться в защиту Москвы, приказал арміи занять позицію, избранную Беннигсеном, между Москвою и Воробьевыми горами. Главнокомандующіи, оиередив войска, прибыл на Поклонную гору и пригласить к себе главных началышковъ.

Позиція, на которой тогда располагались наши полки, по мере их прибытія к Москве, представляла важныя неудобства, будучи перерезана речкою Сетуныо и несколькими глубокими оврагами, затруднявшими сообщеніе между частями арміи; в случае-же, еслибы нам пришлось отступать, непріятель мог сбросить наши войска с крутых обрывов к реке Москве и опрокинуть в город. Недостатки нашей іюзиціи были замечены Барклаем де-Толли, который сказал о том откровенно самому Беннигсену и нотом изъявил свое мненіе главнокомандующему. Кутузов поручил Ермолову, вместе с Толем и с перешедшим в русскую службу из испанской полковником Кроссаром, осмотреть позицію и донести о ея неудобствах. Между тем, армія располагалась и сооружала укренленія на Поклонной горе, но движеніе войск, назначенных для занятія Воробьевых гор, было нріостановлено. Постепенно съезжались к Кутузову корпусные командиры; пріехал и Растопчин. Защитники Москвы не могли согласиться во мненіях, признавая невозможным устоять против превосходных сил Наполеона, но не решаясь уступить непріятелю Москву. Кутузов слушал споры окружавших его генералов, не говоря ни слова; душевное волненіе, котораго не муг скрыть поседелый в боях полководец, обнаруживало, что он признавал необходимость пожертвовать столицею для