Чтение онлайн

В таком расположеніи оставались главння силы обеих сторон целыя две нсдели, ci. 22-го сентября по 6-е октября (4 — 18 октября п. ст.).

При встуііленіи 22—24 сентября (4—0 сентября) в Тарутинскій лагерь, русская армія, вместе с авангардом Милорадовича, считала в рядах своих 2,371) штаб и обер-офицеров и 83,200 нижних чинов с 622-мя орудіями; в числе рядовых находились 15,530 ратников ополченія, частью воорулісннаго никами, и 7,090 рекрут: следовательно— старых солдат было до 60-ти тысяч человек, в числе коих 10 тысяч кавалеріи. Кроме того, состояло при арміи нераспределеннаго по полкам рязанскаго ополченія 3,300 человек(').

Еще при отстунленіи от Красной Пахры, 10 (28) сентября, последовала перемена в организаціи наших главных сил: 2-я армія присоединена к 1-й и начальство над пехотными корпусами 2-м, 4-м, 6-м, 7-м и 8-м и кавалерійскими Меллера-Закомельскаго. Корфа и Басильчикова предоставлено Барклаю де-Толли, а резерв, из пехотных корнусовъ

3-го и 5-го и обеих кирасирских дивизій, поручен Милорадовичу. Начальником главнаго штаба арміи остался Ермолов; дежурным генераломъ—Коновнидын. Продовольствіе арміи, по Высочайшему по-веленію, оставлено на нопеченіи сенатора Ланскаго. Артиллерія вверена генерал-маіору Левенштерну; инженеры—генерал-маіору Фёретеру. Начальство над всею кавалсріей, кроме кнрасиров, вручено генерал-адъютанту Уварову (2).

К сожаленію, князь Кутузов имел слабость завидовать вліянію в арміи, пріобретенному Барклае м де-Толли, на ііерекор враждебным ему предубежденіям. Фельдмаршал), выказывал кънему уваженіе, но нередко отдавал мимо его приказанія но вверенным ему войскам, что пораждало болыніе безіюрядки. Еще до сраженія при Бородине Барклаи просился в отставку (3). В другом письме ei'O к Государю, находим: „Что касается лично до покоряюсь безропотно моей участи, и как самое жаркое из моих желаній несбылось 20-го августа и Провиденію угодно было сохранить мою жизнь, которая мне в тягость, то мне остается только умолять об исполненіи просьбы, которую я имел счастіе повергнуть на благоусмотреніе Вашего Пмнераторскаго Величества в последнем нисьме моемъ“(4). Тогда-же Барклай нисал к жене своей: „положеніе мое таково, как будто Бог обратил на меня весь гнев свой. За все усердіе мое к елужбе моего Государя, за все оказанный мною Государству заслуги, вместо благодарности, со мною постунлено самым возмутительным образом. Не имея возможности оставаться на службе, я просился в отставку, и буду считать величайшим благом, ежели мне позволять провести остальные дни мои, на хлебе и воде, в отдаленіи от породы змеіі, именуемых людьми...." (5). Получив оть фельдмаршала увольненіе но болезни в отнуск, Барклай оставил армію. „В настоящее время все против меня—сказал он на нрощанье подполковнику Ле-венштерну.— Но нрндет пора, когда обсудят минувшее и отдадут» мне справедливость.... Охотно оетался-бы я в голове полка. котораго состою шефом, еслибы это было возможно. Но мое присутстьіе возбуждает раздор въарміи, и я удаляюсь. Л сделал свое дело. Моим намятником остается стройное, снабженное всем нужным, готовое к бою войско; непріятель. стоящий против нас,ослаблен!», приведешь в отчаянное положепіе; он въ

наших руках".......(,l). liapiv.ia^i"i де-Толли о тправился

в Калугу; там верный своему долгу воин был встречен грубыми упреками чернн в измене отечеству. Переехав во ІЗладимірі», он носетил там графа Растопчина, и наконец удалился в свое небольшое нменіе Бекгофь, лифляпдской губерніи в фелинском уезде. Почти на всем пути своему он слышал роіют на себя за потерю Москвы (7). По иріезде в спою деревню, Барклай послал Государю записку, с изложеніем своих деиствій, во все время командованія Первою Занадпою арміей. Император Александр удостоилъогорчеипаі’0 полководца следующим Собственноручпым отзывомъ:

„Я нолучпл ваше письмо от 9 ноября. Должнобыть вы Меня очень мало знаете, если могли усомниться в том, что вы имели полное право пріехать в Петербургу не выжидая на то Моего разрешенія. Окажу вам даже, Я ожидал вашего пріезда, потому что душевно желал объясниться с вами словесно. Но как вам не угодно было отдать полную справедливость Моему характеру, то Я постараюсь в немногих словах объяснить вам Мой об раз мыслей, на счет ваш и касательно совершившихся событій. Уваженіе и дружба, постоянно Мною вам оказываемый, Мне дают право говорит!» с вами откровенно.

„Илап действій, нами принятый, был единственный, как полагаю доселе. плат., который мог обещать уепех в войне против Наполеона, что оправдалось на самом оныте; но он иеизбежно должен был встретить порицаніе в народе, не обладающем глубокими сведеніями в военном искусстве и гордящемся легкими уснехами, одержанными в прелних войнах' над слабыми непріятелями, либо над плохими военачальниками. Такому народу трудно было освоиться с планом действій, имевшим целыо завлечь противника внутрь страны. Надлежало заранее предвидеть противодествіе, и Я был готов к нему. Но необходимо было, в тоже время, избегать тщательно всего, что моі’ло навлечь невыгодные толки, и в этом отношчііи вы заслуживаете некоторые упреки.

„Как только было решено действовать uo начертанному плану, то надлежало приготовить все средства к его исполнение. Мы имели на то довольно времени, но все-таки многое не было еделано.

„Вскоре но нрибытіи Моем в Вильну, Я нриказал вам отослать все излишнія тягости полков, стоявших постоянно на квартирах в Литве, но, несмотря на то, oui. были отправлены не далее Неменчина, Овенцян, Вилькомира и Шавли, и от этого войска находились в необходимости отступать с огромными обозами. Нисколько раз Я наноминал вам о построеніи необходимых' мостов; многіе из инженерог. ведомства путей сообщенія находились при арміи. и со всем тем мосты, большею частью, находились в самом нлохом состояніи. Как только было решено отступать, то следовало, сообразно тому, отодвинуть назад госпитали, но, напротив того, Я, по нрибытіи в Вильну, нашел там несколько тысяч больных. о вывозе коих Я наноминал вам безнреетанно.

„Таковы упреки. которые, говоря откровенно, могу сделать вам. Все они произошли от единственной вашей ошибки : вы не довольно убеждены в том, что предписать и достигнуть исполнепія— два дела совершенно разный, и что для устраненія небрежности подчішенных нет никаких средств, кроме деятельнаго надзора и беспрестанной поверки их лицами заслужившими доверіе.

„Ошибки князя Багратіона, имевшія последствіем предупрежденіе его неиріятелем в Минске, Борисов!; и Могилеве, заставили вас направиться к Смоленску. Судьба способствовала нам, сверх всякаго чаянія, соединить там обе арміи. Настало время пріостановить отступленіе. Но недостаток в сведеніях о иепріятеле, котораго неблагоиріятным воследствіям вы подвергались в иродолженіе всей камшшіи, заставил вас ошибочпо двинуться к Поречью против леваго крыла шшолеоновой арміи, между тем как оиа сосредоточилась на правом фланге у Ляд и перешла чрез Дненр. Вы исправили эту ошибку, предупредив ненріятеля в Смоленске. Но как обе наши арміи были сосредоточены на этом пункте и вы имели намереніе принять в последствіи генеральное сраженіе, то не лучше-ли было решиться на то у Смоленска, нежели у ЦаревоЗаймнща? Под Смоленском, ваши войска находились в.лучшем устройстве потому что они тогда еще не нотерпели урона в делах 6-го, 7-го августа и в последующее время. Что-же касается до опасенія обхода с фланга, то вы подвергались ему и у Царево-Займища, точно также, как везде. Усердіе наших войск под Смоленском было-бы возбуждено до крайности тем, что они, сражаясь там, защищали-бы первый древній русскій городъ.

„Потеря Смоленска произвела чрезвычайное нрав-ствснпое влілніе во всей Имнерін. „Самый опыта доказывает гибельный последствія этого плана—говорили порицатели ваших действій.—Россія подвергается неминуемой опасности," и как, к сожалеиію, все исчисленный Мною ошибки были очевидны, то Меня обвиняли в том, будтобы Я жертвую снасеніем отечества из самолюбія, поддерживая избранная Мною главнокомандующато. Москва и Петербу[>г в один голос славили Кутузова, как единственнаго полководца, могшаго спасти Имнерію. В подтверждсніе этих сужденій, толковали, что даже старшинство в чине над вами Тормасова. Багратіона и Чичагова, существенно вредившее усиеху военных действій, могло быть устранено назначеніем Кутузова. Обстоятельства были весьма затруднительны. Столица подвергалась опасности и Мне оставалось только согласиться с общественным мненіем, по предварительном обсужденіи вопроса в конитете, составленном из главных сановников Имііеріи.

„Уступая их мненію, Я ножертвовал собственными убежденіями. Но Я хотел, чтобы вы сохранили возможность оправдать пред лицом Россіи и Европы Мой выбор, и доказать, что вы достойны командовать арміею. Я был уверен, что вы охотно останетесь при войсках, чтобы стяжать вашею доблестью, подобно тому как при Бородине, уваженіе даже ваших недоброжелателей. Бы неминуемо доетигли-бы этой цели, еслибы остались при арміи. Я нисколько не сомневаюсь в том и, но неизменной Моей к вам дружбе, был чрезвычайно онечален известіем о вашем отъезде. Несмотря на все ноиесенныя вами ненріятности, вы должны были оставаться, но тому что есть случаи, когда надлежит поставить себя выше всего в міре (И fallait rester, car il y a des cas oii un doit- se mettre au dessus de toute chose au inonde).

„Убежденный в том, что вы останетесь при войсках, Я уволил вас от должности военнаго министра, потому что вам по следовало занимать оі*. находясь в арміи, которою командовал главнокомапдующій старшій вас в чнне. К тому-же Я узнал на опыте, что начальство над арміею и должность военнаго министра, соединенный в одном и том-же лице, превосходить его силы.

„Я никогда не забуду важных услугь, оказаиных’ь вами Отечеству и Мне, и остаюсь в убежденіи, что вы окажете еще важпейшія. Хотя нынешнія обстоятельства весьма для нас благопріятны, судя по положенно, в котором находится иснріятель, однако борьба еще не кончена; она представить вам возможность доказать наши военным способности, которым вообще уже отдают справедливость".... (8).