Чтение онлайн

Во-вторых, укрепления на Карсте состояли из легких фортификационных сооружений, точнее, блокпостов и сторожевых башен. В них были размещены войска, которые не могли выдержать уверенной атаки. В самом лучшем случае они могли задержать врага, но не остановить его.

В-третьих, и это самое важное, Аэций действовал в точности так же, как другие полководцы до и после него поступали в подобных ситуациях. В ходе V в. в Италию было шесть вторжений, не считая пиратских экспедиций вандалов. С возможным, хотя и маловероятным исключением армий Радагаста, всякий раз противник спускался на равнину с востока, пройдя по перевалам Юлианских Альп и не встретив никакого сопротивления. Это справедливо для Алариха в 401 г. и потом снова в 408 г., армии восточных римлян под командованием Аспара в 425 г., Аттилы в 452 г. и остготов Теодериха в 489 г. Ни Стилихон, ни узурпатор Иоанн, ни Одоакр не защищали Италию на перевалах. Можно возразить, что у них не хватало войск и для перевалов, и для равнины. Но в 386 г. мятежник Максим имел очень сильную армию, но все же не сделал попытки остановить императора Феодосия в горах. Император „перешел пустые Альпы“ (vacuas transmisit Alpes). В 394 г. Альпы снова были открытыми для армии Феодосия. Борьба за Италию начиналась или в долине Изонцо, или у стен Аквилеи.

Аттила не мог обойти сильную крепость, гарнизон которой, судя по всему, был усилен в ожидании осады. Только после того, как Аттила использовал осадные машины, вероятно построенные римскими дезертирами или пленными, стены Аквилеи были проломлены и начался штурм. Город основательно разграбили, жителей, не успевших бежать, убили или увели в рабство. Разрушения, безусловно, оказались велики, но утверждение Иордана, что не осталось и следа от некогда великого города, является явным преувеличением. К середине VI в. Аквилея была уже снова отстроена. Правда, укрепления не восстановили. Остгот Теодерих в 489 г. и византийский генерал Нарс в 552 г. обошли город. Но через несколько лет после его разграбления гуннами Аквилея снова стала резиденцией епископа. Христианская община с возвращением беженцев постепенно укрепилась. В VI в. была построена базилика с великолепными мозаичными полами. Архиепископ Аквилеи по рангу стал равен архиепископам Милана и Равенны.

Иордан, возможно подражая Приску, назвал три города, которые пали перед гуннами, – Аквилея, Медиолан (современный Милан) и Тицинум (современная Павия) – и вскользь упомянул об „оставшихся городах венетов“ и „почти всей Италии“. Павел Диакон скопировал Иордана, однако, являясь жителем Чивидали, он, естественно, был более заинтересован в городах Верхней Италии, чем Иордан.

Он первым делом назвал три города возле Аквилеи – Конкордия, Алтинум и Патавия, а затем „все города Венеции“, а именно: Вичетия, Верона, Бриксия и Пергам. Вполне возможно, что гунны действительно захватили все эти пункты, но hoc est (то есть) Павел делает список несколько подозрительным.

Гунны пересекли По и разорили провинцию Эмилия, расположенную к югу от реки. Имея опыт осады Аквилеи, Аттила не мог рассчитывать захватить несравненно более сильную крепость Равенна. Как и Аларих полувеком раньше, он мог идти на Рим, где находился император. Однако гунны не переправились через Апеннины. Как обстояли дела в действительности – они попытались, но были отброшены, или на равнине шли настолько жестокие бои с Аэцием, что у Аттилы попросту не хватило людей для нападения – неизвестно. Возможно, болезнь уже начала косить гуннов. Не исключено, что многим всадникам было приказано возвращаться в Венгрию. Наш единственный источник информации об этом – фрагмент из Хидатия: „Вспомогательные части были высланы императором Марцианом, и под командованием Аэция они (то есть гунны) были убиты. Также они были вынуждены оставаться на месте, частично из-за мора, посланного с небес, частично из-за армии Марциана“ („Missis per Marcianum principem Aetio duce caeduntur auxiliis pariterque in sedibus suis et caelestibus plaagis et per Marciani subioguntur exercitum“).

Этот фрагмент часто понимается неправильно. Считалось, что dux Аэций был восточно-римским полководцем, командиром войск, напавших на гуннов in sedibus suis, по случайному совпадению носившим то же имя, что и военачальник Западной римской империи. Но Хидатий четко различает auxilia, посланных Марцианом к Аэцию, и ехеrcitus Марциана. Нет никаких причин допускать существование двух генералов, носивших одно и то же имя, причем оба сражались с гуннами. Отрывок проливает свет на подготовку, вероятно проведенную Аэцием, когда до него дошли слухи о планах гуннов. Поскольку auxilia восточных римлян не могли идти через Паннонию, они, должно быть, плыли на кораблях в Италию из какого-то восточного порта. Перевести войска в порт погрузки, собрать корабли, обеспечить продовольствие для солдат и корм для лошадей в порту выгрузки – все это требовало времени. Чтобы принести реальную помощь Западу, экспедиция не могла быть импровизированной. Аэций и правительство в Константинополе должны были выработать план совместных действий против гуннов, если Аттила двинется на Италию.

Согласно Павлу Диакону, гунны взяли Медиолан и Тицинум, но города не были разграблены, и жителей никто не убивал. Как показывает проповедь, прозвучавшая после эвакуации Милана, Павла дезинформировали. Многие дома и церкви были разрушены, базилику Святого Амвросия подожгли, и она рухнула. Гунны убили немало клириков и мирян. Все же многие выжили, но не потому, что гунны оказались настолько милосердными. Просто миланцы бегали быстрее, чем гунны могли их преследовать. Тяжело нагруженные добычей повозки двигались медленно. Думаю, вполне возможно, что Аэций оставил города Северной Италии, чтобы затормозить орды варваров. Их потеря – цена за спасение Рима. Аттила поселился в императорском дворце [80] . Его конные воины грабили и убивали, сколько их душам было угодно.

Гунны не остались в Милане надолго [81] . Они оставили город и ушли на восток. Среди окружавших их дымящихся руин, должно быть, было трудно найти продовольствие и корм для лошадей. К тому же небеса поразили гуннов болезнью. Это мы знаем только от Хидатия. Проспер, разумеется, знал об эпидемии, свирепствовавшей среди гуннов, но считал, что заслуга в спасении Италии от дикарей принадлежит исключительно Святому Отцу.

Северная Италия стала для гуннов тем, чем 50 лет назад она была для вестготов Алариха, region funesta, землей смерти, где свирепствовал мор, принесенный плохой едой и усиленный жарой. Положение армии Аттилы, вероятно, было практически таким же, как в 447 г., когда он стоял у стен Константинополя. Возможно, его лучше сравнить с судьбой франкских захватчиков в 540 г., которые „не могли получить никакого продовольствия, кроме скота и вод По. Многие были поражены диареей и дизентерией, от которых они не могли избавиться из-за отсутствия хорошей еды. Говорят, что тогда погибла треть франкской армии“. Аналогичная судьба выпала на долю другой франкской армии, она почти прекратила свое существование. Судя по всему, готы, многие из которых воевали под знаменами Аттилы, были особенно восприимчивы к инфекционным заболеваниям.

Через несколько недель, самое большее через месяц гунны, подвергшиеся тройной атаке – со стороны войск Аэция, армии Марциана и болезни, были бы вынуждены начать отступление в Венгрию. В этот момент римляне решили приступить к переговорам с Аттилой. По словам Проспера, „среди всех решений императора, сената и народа ничего не казалось более спасительным, чем то, чтобы через послов добиваться мира с кровожаднейшим королем. И принял на себя это дело вместе с бывшим консулом Авиеном и бывшим префектом Тригецием святейший папа Лев, полагаясь на помощь Бога, который, как известно, всегда помогает в делах благочестивых. И ничего другого не последовало, нежели то, что предчувствовала вера. Ведь, когда все посольство было по достоинству принято, король настолько обрадовался присутствию главнейшего церковнослужителя, что и войну постановил прекратить, и, обещав мир, ушел за Дунай“.

Как можно интерпретировать этот отрывок? Хидатий, верный сын церкви, ничего не знает о таком посольстве. Не следует даже доказывать, что в середине V в. римский народ ничего не решал, и представляется крайне сомнительным, что Аттила был настолько обрадован присутствием святого понтифика, или, как он его, возможно, называл, главного шамана римлян, что он быстро заключил мир. И все же Простер не придумал эту встречу. Иордан тоже знал о ней и даже назвал место, где папа Лев встретился с Аттилой. В чем же заключалась миссия Льва? Сам он никогда не упоминал о ней ни в трудах, ни в письмах, ни в проповедях. Легенды приукрасили рассказ о встрече папы, ставшего святым, с гуннским королем – Бичом Божьим. Павел Диакон знал о почтенном старце, который, стоя рядом с Львом, грозил царю мечом. Этот человек – христианский аналог Ахиллеса и Афины Промахос (Афины-воительницы), защитивших Афины от Алариха. Воин Павла Диакона выглядит как комбинация Марса и святого Петра, который во всех критических ситуациях был близок к папе. Доказывать историческую достоверность подобных рассказов – занятие безнадежное.

По счастливой случайности сохранилось письмо, которое восточные епископы отправили папе Симмаху в 512 или 513 г. Из него мы узнаем, что Лев вел переговоры с Аттилой об освобождении пленных, попавших к гуннам, причем не только христиан, но также иудеев и язычников. Какого успеха добился Лев, мы не знаем, но представляется вполне правдоподобным, даже вероятным, что Аттила освободил самых выдающихся пленных, естественно за немалую сумму [82] . Другие, за которых никто не желал платить, были уведены в Гуннию. Ни один хронист не проявил интереса к их судьбе. Что с ними случилось, мы скоро узнаем.

Кампания Аттилы была не просто провальной. Он не сумел заставить римлян заключить с ним договор, выплатить ему дань или хотя бы назначить его военным магистром. Ненавистный Аэций остался фактическим правителем Западной империи. Добыча, конечно, оказалась значительной, но за нее заплатили слишком высокую цену, очень уж много гуннских всадников осталось в городах и на полях Италии. Годом позже царство Аттилы рухнуло.

В марте 438 г. Никет, епископ Аквилеи, попросил у папы Льва помощи и совета. Его письмо не сохранилось, но может быть воссоздано по ответу Льва. Вначале папа рассуждает о ранах, нанесенных атаками врага: из-за военных катастроф и вражеских набегов оказались разрушенными семьи, мужчины были уведены в плен, их жены оказались брошенными на произвол судьбы. Теперь с Божьей помощью жизнь стала налаживаться. Некоторые из тех, кто считался погибшим, вернулись. Лев решил, что женщины, успевшие повторно выйти замуж, должны вернуться к своим прежним мужьям. Он дал знать епископу, что делать с теми, кто во время пребывания в плену из-за страха и голода был вынужден есть запрещенную пищу, и теми, кого крестили еретики. В конце письма Лев просил ознакомить с ним братьев епископа и его коллег в провинциях.