Чтение онлайн

Спустя полгода у епископа Равенны Неона снова появились вопросы. Некоторые из возвратившихся пленных страстно желали окреститься. Они были уведены в плен детьми и не могли вспомнить, крестились или нет. Следует ли их окрестить? Ведь это означает, что они могут быть крещены дважды.

Теологические и моральные проблемы не слишком интересны сегодняшним исследователям. Важно лишь то, что мужчины и дети, которых несколькими годами ранее увели в плен, вернулись в диоцез Аквилеи. Единственным врагом, который был там, являлись гунны. Обстоятельства, при которых гунны отпустили пленных, будут обсуждаться позже. Если подумать о том, как много людей умерло и как много вернулось, можно представить, сколько было тех, за кого никто не заплатил выкуп. Следует заметить, что папа ни словом не обмолвился о возвратившихся женщинах. Очевидно, они жили в гаремах гуннской знати и после краха царства Аттилы вернулись в северные Балканские провинции. Еретики, крестившие детей, – это, вероятно, готы-арианцы и, возможно, гепиды [83] .

Аттила посвятил последние месяцы своей жизни подготовке кампании против Восточной империи. В начале осени 452 г. его послы угрожали императору Марциану, утверждая, что их „господин разорит провинции, поскольку то, что пообещал ему Феодосий, не выплачено. И судьба его врагов будет хуже, чем обычно“.

Текст Приска, который был источником Иордана, частично сохранился во фрагменте EL. 9. Аттила отправил послов в то время, когда они вернулись из Италии, но не произошли события, упомянутые во фрагменте EL. 11. Мир, заключенный Максимом с блеммиями и нобадами, обеспечивал варварам допуск в храм Исиды на острова Фила. Так как жрец блеммиев (племя, живущее на территории современного Судана) посвятил надпись Осирису и Исиде на Филе 19 декабря 452 г., мир не мог быть заключен позднее чем в октябре или ноябре. Император отверг требования гуннов даже тверже, чем в 450 г. В это время Аттила пребывал на вершине власти. После этого его слава стала меркнуть, миф о непобедимости развеялся, армии были разбиты, ресурсы истощились. Хотя сражение на Мавриакских полях, в строгом смысле, осталось нерешенным, для гуннов битва, которая стоила им нескольких тысяч всадников и не принесла ни пленных, ни добычи, была безнадежно проиграна. Вторжение в Италию окончилось провалом. Уже прошли годы с тех пор, как Аттила получал дань хотя бы от одной части империи. Хотя у нас нет свидетельств беспорядков среди его германских подданных или гуннской знати, мы можем предположить, что первые подвергались жестокой эксплуатации, а последние были недовольны правителем, не обеспечивавшим их ни добычей, ни золотом. Тем не менее Аттила оставался опасным противником. Марциан был „в тревоге из-за грозного врага“. К счастью для него, в начале 453 г. Аттила умер.

Проспер, которого копировал Кассиодор, хронист VI в. Виктор Тоннененсис и „Галльская хроника“ 511 г. единодушны. Согласно Ипатию, Аттила умер вскоре после возвращения из Италии. Дата 454 у Марцеллина Комита – это, безусловно, ошибка. Обстоятельства смерти Аттилы очень скоро были всячески приукрашены.

Если не считать не слишком информативной записи у Марцеллина Комита и нескольких строчек в Vita s. Severini, Иордан является единственным источником информации о событиях после смерти Аттилы. В Romana он упоминает о ней лишь вскользь. В „Гетике“ он опирается на Кассиодора, а также, или прямо, или через Кассиодора, на Ириска. Иногда он смотрит на карту. Но в основном черпает информацию из устных традиций. Результаты оставляют желать лучшего. История трансдунайских варваров после смерти Аттилы может быть реконструирована только с небольшой долей вероятности.

Сыновья Аттилы требовали, чтобы гуннские народы были разделены между ними поровну и чтобы воинственных царей вместе с населением распределили между ними как фамильное поместье [instar familiae]. Коалиция германских племен под предводительством Ардариха, короля гепидов, взбунтовалась [84] . После ряда столкновений они нанесли поражение гуннам в Паннонии на реке Недао. Среди якобы 30 тысяч убитых гуннов был Эллак, старший сын Аттилы.

Готы не сражались на Недао. Некоторые из них, разумеется, могли присоединиться к повстанцам, но большинство осталось лояльным гуннам. Готы мигрировали с последними до 468 г. Огромная масса людей осталась нейтральной – с этим согласны все. Есть только два вопроса: когда имела место битва при Недао и где именно.

Согласно Марцеллину Комиту, война между дикими народами в 453 г. еще шла. До лета 455 г. гунны были разгромлены. Это следует из Сидония Аполлинария („Панегирик императору Авиту“). Осенью 455 г. Авит вернул утраченную Паннонию обычным маршем. Эти два стиха ставят в тупик историков уже на протяжении 200 лет. Великий Тиллемон не знал, где правда. Судя по всему, мы недалеко от него ушли.

Первый вопрос – о дате. Авит был провозглашен императором в Арле 9 июля 455 г.; 21 сентября он вошел в Италию, 11 января 456 г. он был в Риме, где Сидоний зачитал панегирик. Когда он был в Паннонии? Не между июлем и сентябрем, как думал Стивенc. Даже если бы Авит покинул Галлию немедленно после того, как был возведен на трон, что представляется маловероятным, он не мог проделать такое длительное путешествие до сентября. Не мог он этого сделать и позже. Пересечь Италию от западной границы – Авит ехал из Галлии – до Юлианских Альп, прибыть в Паннонию, провести там пусть даже несколько дней и вернуться зимой в Италию, чтобы быть в Риме в конце года, – для этого требовалось намного больше времени, чем было в распоряжении Авита в последней четверти 455 г. Не Авит, а один из его приближенных был в Паннонии. А то, чего он там достиг, как водится, приписали императору.

Сидоний воздавал всяческие похвалы Авиту. Как и Клавдиан в подобных случаях до него, он устроил целое шоу, использовал небесных персонажей, чтобы представить собравшимся сенаторам нового императора как спасителя мира. Юпитер рассказывает богам и богиням, даже фавнам и сатирам, о деяниях императора. Хорошо проинформированный поэтом, который оказался зятем императора, громовержец не только описывает во всех подробностях все то, что сделал Авит для своей возлюбленной Галлии, он также приглашает слушателей вернуться вместе с ним в те годы, когда будущий Август, еще мальчик, подражая Гераклу, убил волчицу камнем. Он ничего не упускает. 40 строк посвящены дуэли между Авитом и гунном. Всего панегирик содержит 603 строки. И только в самом конце Сидоний намекает на то, что было самым полезным делом Авита – возвращение Паннонии: „Одного только марша оказалось достаточно, чтобы вернуть Паннонийские провинции“ („Cuius solum amissas post saecula mulla / Pannonias revocavit iter“). Несходство между словами Сидония и важностью события не может не удивлять. При варварах Западная империя теряла одну провинцию за другой. Только семью месяцами ранее вандалы разграбили Рим настолько основательно, что мы до сих пор говорим о вандализме. В такие времена возвращение двух давно утраченных провинций должно превозноситься Сидонием как начало новой эры. Он должен был сравнить Авита с Александром, Сципионом, божественным Юлием и всеми другими полководцами прошлого. Но вместо того чтобы громко петь хвалу герою, Сидоний шепчет, как будто опасается забыть, что Паннония снова римская.

Зеек (1920. 338) предположил, что Авит отправился в Паннонию, чтобы отобрать территорию у гуннов и дождаться там, поближе к Константинополю, признания Марциана, а уж потом представляться сенаторам в Риме. На это Штейн обоснованно возразил, что для Авита вторгаться в Дунайские провинции – не лучший способ заручиться благосклонностью Марциана. Он считал, что действия Авита, по сути, лишили его признания восточного двора.

Revocatio Pannoniarum не упоминается в хрониках. Это правда, они краткие, но все же не настолько, чтобы игнорировать столь значимое событие. Ни западные, ни восточные источники не содержат ничего, кроме мимолетного упоминания о якобы возвращенных провинциях. Между тем Fasti Vindobonenses priores содержит под заголовком „455“ любопытную запись: „И Сабария была уничтожена землетрясением за семь дней до сентябрьских ид в пятницу“ („Et Sabaria a terrae molu VII idus September, die Veneris“).

Пока Паннония была под римским правлением, Сабария (Штейнамангер) была самым важным городом провинции. Последняя косвенная ссылка на нее встречается в Notitia Dignitatum начала V в., где упомянуты lanciarii Sabarienses. Как и другие римляне в Паннонии, население Сабарии в первой половине V в., вероятнее всего, вело невеселую жизнь, но как-то они держались, возможно, потому, что пришли к соглашению с германцами, осевшими по соседству, которым, как и гуннам, нужны были хорошие ремесленники. Когда власть гуннов рухнула, в Сабарии все еще жили римляне. Запись в хронике, в точности до дня недели, когда началось землетрясение, предполагает продолжение отношений с западными римлянами. Паннония не стала снова римской. Сидонию следовало говорить немного не так, она снова оказалась в орбите империи.

Офицеры Авита не сражались в Паннонии ни с гуннами, ни с другими варварами. Авиту нужны были все войска, включая вестготские, для войны с вандалами Гайзериха. Авит вернет Ливию Риму, восклицает Сидоний, перед тем как придет в Паннонию. Единственной вероятной причиной отправления в Паннонию для офицеров Авита, судя по всему, была та же, что для Марциана два года спустя, когда он послал своих людей на Дунай, чтобы набрать солдат для войны с вандалами. Авит не мог добиться успеха, пока Паннония была гуннской. Это, а также сообщение о землетрясении предполагает, что к времени сражения у Недао власть гуннов уже сильно ослабела. Таким образом, сражение у Недао имело место, самое позднее, летом 455 г.

Отрывок из Панегирика Антемию Сидония указывает на еще более раннюю дату. В 454 г. будущий император „пересек берега Дуная и всю длину обширной границы," «убеждая, улаживая, осматривая, оснащая». Стих отражает ситуацию после сражения при Недао, когда потерпевшие поражение гунны, некоторые их аланские союзники и осколки германских племен, которые сражались на стороне гуннов, в нескольких местах переправились через Дунай и осели там. Сражение произошло в 454 г.