Чтение онлайн

Во всех трех областях действительно установились сильные политические институты, действовавшие последовательно и стабильно с классических времен Аббасидов, в результате в определенный период времени был достигнут высокий уровень процветания, и исламский мир достиг пика своей политической власти. Но в итоге, когда институты великих империй пошли по автономным путям развития, влияние центральной власти ослабло, и каждое из этих аграрных бюрократических государств не смогло исполнять даже стандартных обязательств перед подданными, существовавших еще с древних времен Сасанидов, не говоря о новых требованиях времени. К XVIII веку эти государства стали распадаться, уровень жизни снова понизился и культурная жизнь стала приходить в упадок. Конечно, отчасти причиной упадка были внешние силы, но общество не оказало им серьезного сопротивления. И несмотря на то что этот период, без сомнения, был эпохой блеска и процветания, основополагающие проблемы общества решены не были и к концу XVIII века внешние исторические силы ускорили его крушение [352] .

Завершение этого периода обозначено так же ярко, как и его начало. Оно ознаменовало прекращение дальнейшего духовного обновления, которое происходило в условиях аграрного государства, возникшего еще во времена шумеров. Постепенно в конце этого периода все заметнее стало влияние новых мировых сил. Неожиданно для всех в конце XVIII века европейские христиане заняли ведущие позиции в политической, экономической и культурной сферах почти на всей исламской территории. Но это не было простым доминированием одной группы людей над другой, одной культуры над другой, как происходило во времена исламской экспансии. Теперь, когда техническая эпоха Нового времени требовала новых видов инвестиций, мир столкнулся с новым уровнем исторического развития, который фундаментально изменил условия существования всех культур и всех религий, включая и непосредственно западные. Дальнейшие попытки обновления должны были предприниматься кардинально на другой основе.

Никогда история исламского мира так явно не отождествлялась с мировой историей, как в период великих империй. Исходя из этой точки зрения, его можно рассматривать как микрокосм в мировой истории: все важные события, влиявшие на всемирную историю в целом, затрагивали исламский мир. Все проблемы, с которыми мы сталкиваемся, изучая эпоху за эпохой в мировой истории, возникают и при исследовании исламского мира в частности. Можно сказать, что ирано-семитская история была наиболее типичной, поскольку занимала центральные позиции. Однако к этому периоду исламский мир распространился так широко, что практически пятая часть населения в мире была мусульманами, при этом расселились они настолько обширно и стратегически правильно, что действительно создавалось впечатление, будто исламское общество охватывает большую часть человечества. Таким образом, можно сказать, что «микрокосм» — это не просто слово, характеризующее исламский мир. Разделить мировую историю и историю исламского мира очень непросто. (Мы увидим, что история исламского мира является отправной точкой для изучения и понимания того, как техническая эпоха Нового времени стала глобальным явлением.)

Идентификацию исламского мира со всемирной историей можно наглядно проиллюстрировать, графически изобразив, как ислам проникал в удаленные регионы — Индию, район между Нилом и Амударьей, Восточную Европу и далее в центральную евроазиатскую степь, область Сахары в Судане и Дальний Юго-Восток. В каждом из этих регионов возникла тенденция к самобытному развитию ислама, с учетом местных традиций и исторической позиции Афро-Евроазиатской Ойкумены. Это равносильно тому, если бы все или практически все старые понятия Ойкумены вновь возродились, но уже под покровительством ислама. Такова одна сторона самоопределения новых региональных империй.

Однако, как мы уже говорили, в Ойкумене существовали два основных региона, оказавшихся в тени ислама, но избежавших прямой экспансии; и в этот период один из них, Запад, начал занимать ведущие позиции в мире в целом и в исламском мире в частности. Реакция исламского мира на новую роль Запада в городских регионах была не просто реакцией горожан, это было нечто большее. Чтобы отстоять свои позиции, представителям Запада пришлось столкнуться с тюрками на своей земле, а также преодолеть восстания мавров за ее пределами — от Марокко до Филиппин и в портовых городах Китая. Соответственно, мусульмане, которые, имея слабое представление о народах Запада, всегда презирали их, считая меньшинством в цивилизованном мире, стали рассматривать западноевропейских христиан (а не только жителей Средиземноморья) как народ, с которым необходимо считаться. Порой они виделись им врагами, порой достойными представителями торгового ремесла и мира искусства, но в любом случае — очень влиятельной корпорацией.

Еще в XVI веке, когда Европе в целом не угрожала исламская экспансия, великий расцвет западного Ренессанса повлек за собой далеко идущие последствия. Во-первых, в эту эпоху европейцы вышли в океаны. Хотя на новых землях представители Запада в основном осторожно исследовали только береговую линию (в этот период европейцы господствовали на море, но обладали очень малыми возможностями на суше), они открыли принципиально новые морские маршруты, что позволило им не ограничиваться географической конфигурацией Ойкумены, где центральную роль играл регион от Нила до Амударьи. По этим новым путям европейцы смогли попасть в южные моря, не проходя ни через Красное море, ни через Евфрат; более того, у них появилась возможность достичь восточной оконечности Южных морей, приплыв с запада, то есть совершив кругосветное путешествие и открыв для себя новые земли. Возможно, в исследовании новых земель наиболее важным не только для европейцев, но и для всей афро-азиатской Ойкумены было открытие новых видов растений и животных, что изменило экономику многих стран. Так, например, экономически важнее популярного табака был только маис, невероятно выгодное съедобное растение. Эти открытия принесли в Старый Свет немыслимое количество серебра и золота, перевернув существующую экономическую структуру всей Ойкумены. Причем, скорее всего, европейцы и не вкладывали в коммерцию Ойкумены больше драгоценных металлов, чем те же китайцы несколько веков назад (возможно, причина была в том, что Запад был уже довольно крепко экономически связан с этими землями), но эти вложения совершались совершенно неожиданно и очень точно, иногда приводя к катастрофическим последствиям для классов, живших с фиксированного дохода.

Не исключено, что активная деятельность Запада повлияла на изменение баланса социальной власти в исламском мире, которое произошло в XVI веке при возвышении региональных империй с более аристократическим аграрным укладом. Даже незначительные изменения в хрупком социальном балансе могут иметь серьезные последствия. С легкостью можно проследить и установить внутреннюю диалектику, на которую, без сомнения, было оказано внешнее воздействие. Причиной последующих изменений, которые проявятся с конца XVII века и в которых роль Запада уже не будет столь явной, станет внутренняя эволюция, уходящая корнями в исламской мир.

В то время мусульмане действительно еще не осознавали всех путей, посредством которых Запад оказывал влияние на них. Они не относились к соперничеству так же серьезно, как европейцы. Но тем не менее они осознавали, что если прежде при китайском дворе ни один астроном не мог сравниться с мусульманскими астрономами, то теперь выскочки с Запада не только составляли конкуренцию, но и в чем-то их превосходили. Многие понимали, что если раньше художнику, жаждавшему экзотических впечатлений, нужно было обратиться к культуре Китая, то теперь передовым стал западный стиль живописи, который очаровывал и ниспровергал традиции признанных мусульманских мастеров.

Впоследствии, ближе к концу XVI века, представители Запада из самых серьезных конкурентов превратились в подавляющую всех и вся мировую силу, в итоге подорвавшую мощь исламского мира. Что произошло с Западом, мы изучим позднее. Между тем стоит отметить, что если возникшие в этот период великие империи не смогли соответствовать исламскому сознанию и оказались неспособными решить основные проблемы аграрного общества, с которыми они столкнулись, то они не просто внутренне зашли в тупик. Весь мир, а особенно исламский мир, все сильнее вовлекался в радикально новые отношения, которые не сводились к обычному противостоянию народов, а заключались в отношении к Западу в целом. В этой ситуации аграрное общество в решении своих дилемм больше не было предоставлено самому себе.

Несмотря на то что с точки зрения традиционного ислама и ретроспекций историков обновление мусульманского мира себя не оправдало, эпоха XVI–XVII столетий была одной из самых значительных в истории исламского мира. Вся сила творчества, художественные, философские и социальные порывы этого периода можно отождествить с величием и чистотой выдающегося творения Тадж-Махал в Агре. И в некотором смысле это был период великого расцвета.

Но это не был период, когда все прежние каноны ставились под сомнение и старые традиции перетекали в новые, хорошо изученные и построенные заново. В действительности кардинальным образом были изменены лишь некоторые из них. В XVI–XVII вв. для мусульман оставались авторитетными все те же великие личности и события, что и в прошлые поколения; в основных аспектах цивилизации они обращались к самому началу исламской истории. Это был период расцвета, когда консервативный дух оставался таким же, как и в позднем Средневековье, и не ставился под сомнение. Этот подъем в рамках традиции скорее совершенствовал ее, чем обновлял. Подобный тип расцвета сильно отличается от других, от эпохи великого Халифата или еще в большей степени от Западного Ренессанса, в рамках которых открывались новые возможности для творческой деятельности, а основной акцент сосредоточен на обновлении, порой даже радикальном, и тогда дух консерватизма в аграрном обществе со временем затухает.