Чтение онлайн

Шах Исмаил. Западноевропейский портрет XVI в.

Португальские торговцы с легкостью вписались в данную картину. И не увидев согласованных действий со стороны мусульман, взяли инициативу в свои руки и заставили их перейти к обороне. Относительная дешевизна водных путей сообщения без посредников вкупе с монопольным контролем португальцев, который они осуществляли в течение последующих трех поколений, позволили им охватить большую часть растущего западного рынка. Таким образом, маленькое само по себе королевство получило рынок сбыта, достойный крупной империи; коммерческие ресурсы Лиссабона во много раз превосходили ресурсы любого мусульманского порта. К португальским купцам, обеспечивающим даже вдали от дома единую власть Португалии, применялись общие правила, дозволенные корпоративным духом. Эти правила только усиливали христианский фанатизм, направленный на антиисламскую борьбу в Западном Средиземноморье, таким образом, возникла солидарность на почве враждебности ко всем мусульманским торговцам, вне зависимости от их национальности. Португальцы пользовались значительным преимуществом. В первую очередь зачастую не только морское снаряжение, но и артиллерия португальцев была лучше, чем та, что использовалась в Южных морях, где огнестрельное оружие появилось совсем недавно.

А португальские колонии на западе Африки были настолько же недоступны для более сильных мусульманских империй, как и крепости последних, находящиеся в глубине страны, были недоступны Португалии. В итоге португальцы стали играть роль пороховой империи в Южных морях, они сумели на море применить технические преимущества новой военной эпохи так же успешно, как другие империи — на суше.

Впоследствии португальцы доказали, что они сильнее, чем любой мусульманский флот, сталкивавшийся с ними на море, в особенности к западу от Цейлона. В то же время разрозненные мусульманские государства не смогли создать прочных и долговечных коалиций против своих врагов. В 1508 г. мамлюки, объединившись с Гуджаратами, победили португальцев, однако в 1509 г. в Диу при Гуджарате союзнический флот был разбит. С тех пор режим мамлюков оказался под угрозой, и смягчить последствия этого поражения было уже невозможно. К 1511 году португальцы основали укрепленные торговые посты на Ормузе (в устье Персидского залива), на Гоа (западный берег Деккана) и в Малакке, в проливах, ведущих к Южно-Китайскому морю. В 1538 г. османо-гуджаратская коалиция распалась и не смогла предотвратить очередную победу Португалии, что вновь укрепило позиции последней.

Большей частью Португалия контролировала лишь некоторые ключевые порты; остальные порты в основном оставались либо в руках мусульман (или индуистов), либо были независимыми или принадлежали правителям удаленных земель. Мусульмане, индусы и китайцы продолжали торговать через эти порты. Однако португальцы были достаточно могущественны, чтобы на некоторое время помешать дальней торговле, составлявшей конкуренцию их собственному экспорту в Европу, и, в частности, перекрыть торговый путь через Красное море в Египет. (Некоторые пути отклонились к Персидскому заливу и сухопутным маршрутам; но в течение последующего столетия торговля через Красное море была восстановлена). Тяжелый, хоть и без долгих последствий, удар был нанесен мусульманскому господству в Южных морях и некоторых регионах мусульманских торговых интересов, включая Египет и часть арабских городов.

Я думаю, что влияние португальцев, проникших в Южные моря, на жизнь в исламском мире, в европейских исторических документах было сильно преувеличено. И сделано это было по трем основным причинам. Во-первых, исследования океанов оказали существенное влияние на Западную Европу того времени, а европейцы обычно воспринимали всю мировую историю как часть истории Европы (как правило, западные источники говорят нам больше о деятельности европейцев, чем других народов). Во-вторых, в XVII веке голландцы, англичане и французы успешно занялись международной торговлей; а так как португальцы были в некотором роде предвестниками этих событий, то значительность западных купцов конца XVI–XVII веков шла по их следам. (В чистой западной перспективе сложно увидеть разницу мировой исторической роли между империей пороха, такой как Португалия, основанной на развитии городской жизни того времени, и поздними западными морскими империями, которые создавались исключительно за счет новых форпостов, не разделяя принципов остального мира.) И, наконец, самое сильное воздействие было оказано на мусульманские земли, наиболее близкие к Западу и Восточному Средиземноморью, которые по известным причинам олицетворяли в умах западных ученых весь мусульманский мир [354] .

Между тем череда решающих событий, происходивших в большей степени в военной сфере, повлияла на формирование великих империй на суше. Восторженный турецкий шиизм, собиравший сторонников в XV веке среди последователей тариката в районе Азербайджана и Анатолии, начал движение, которое привлекло намного больше внимания мусульман, чем португальский переворот. Аидеры сефевидского тариката, культивировавшие добрые отношения с шиитами, особенно среди турецких религиозных племен, устроили вместе с ними несколько религиозных военных походов (газават) в Закавказье против грузинских христиан и черкесов. Более того, они нажили могущественного врага в лице самой влиятельной в регионе семьи, главы династии Ак-Коюнлу («белая овца»), которые были султанами в Месопотамии и Западном Иране. В 1500 году 16-летний наследник сефевидского престола Исмаил, собрав своих единомышленников, отомстил Ак-Коюнлу за смерть своего отца. К 1503 году он уже контролировал не только Азербайджан, где основал столицу Тебриз, но и весь Западный Иран и бассейн Тигра и Ефрата. Теперь он носил звание не только пира, но и шаха-правителя.

Исмаил и его последователи известны своими хилиастическими чаяниями. Некоторые из его людей верили в то, что они неуязвимы в бою, если с ними будет Исмаил. Среди своих подданных, будь то турки, персы или арабы, шах Исмаил установил шиитский порядок, при котором инакомыслие активно преследовалось: призыв на молитву в пятничный салят должен был быть в шиитской форме; а известные религиозные деятели должны были проклинать Абу-Бакра и Омара, как узурпаторов прав Али — наследника Мухаммада. Очевидно, что основной его целью было не столько насаждение шиизма, сколько полное уничтожение суннизма — подобные попытки шииты предпринимали и ранее. Более того, Исмаил очевидно надеялся проводить подобную политику во всем исламском мире. Он последовательно продвигался по территориям, некогда принадлежавшим Ак-Коюнлу. В 1510 г. Исмаил убивает хана Шейбани, объединившего земли Хорасана, бывшего государства Тимуридов, и бассейн Амударьи, где правили узбеки. Он присоединил к своим владениям Хорасан и продвинулся на юго-восток, оттеснив узбеков на север от Амударьи. (Существует легенда, что Исмаил велел сделать из черепа Шейбани золотой кубок.)

На западе османских владений у Исмаила было множество последователей среди турок, которых за их красные головные уборы прозвали «кызыл-баши» («красные головы»). В 1511 г. они перешли на сторону Исмаила, который, однако, уже в следующем году оказался в изоляции. В 1512 г. Баязид II (как мы понимаем, под давлением османской элиты) был вынужден уступить престол своему сыну Селиму, носившему прозвище Грозный. Селим жестоко подавил шиитское движение и направил свои войска против самого Исмаила. Вначале Исмаил планировал принять только оборонительные меры, хотя имел возможности атаковать, поскольку располагал артиллерией. В итоге Исмаил был полностью разгромлен при Чалдыране близ Тебриза. Он предпринял попытку сломить превосходство османов за счет артиллерии и пехоты, объединив их с хитрым маневром конницы, но потерпел неудачу. Последующие сражения только укрепили влияние Османской империи. Селим занял небольшую часть территорий Исмаила, и Сефевидам пришлось оставить всякую надежду на дальнейшее продвижение на запад.

На завоеванных территориях Исмаил повсеместно ввел шиизм. Тарикаты суннитов были разорены, их лишили пожертвований и ханака (обителей), суннитские улемы были казнены или изгнаны. Из Восточной Аравии и Сирии были призваны шиитские ученые (в основном арабы), чтобы они могли обучить население новой вере. Работа была проведена настолько тщательно, что, даже несмотря на слабость династий, правивших после смерти Исмаила (с 1524 г.), его государство (обычно называемое «Персидской империей») существовало на шиитской основе еще два столетия, а сам шиизм прочно закрепился на всех завоеванных им территориях. С другой стороны, в османской Анатолии и в бассейнах Амударьи и Сырдарьи шиитское меньшинство жестоко преследовалось и было вынуждено уйти в подполье. Теперь исламский мир был четко и резко поделен на шиитские и суннитские территории, каждая из которых была крайне нетерпима к оппозиционной стороне. Гражданское единство Дар-аль-Ислама было разрушено.

Во время кампании против Исмаила османские войска Селима столкнулись с египетскими мамлюками. В 1516 г. Селим выступил против них в Сирии. Здесь снова преимущество было за использованием полевой артиллерии (к тому же был применен обманный маневр, чтобы перехитрить конницу врага). В итоге, несмотря на сопротивление мамлюков и арабов в Каире, кампания завершилась захватом Сирии, Египта и даже Западной Аравии.

Государство мамлюков на долгое время утратило власть над этими территориями; усложняло ситуацию и то, что из-за действий Португалии мамлюки теряли доходы от судоходства и были вытеснены соперниками, обладавшими большими ресурсами и связями. В то же время в отличие от ослабленных мамлюков быстро развивающееся Османское государство превращалось в могущественную морскую державу. Его флот установил контроль над Восточным Средиземноморьем. Практически в то же время, когда был завоеван Египет, на сторону турок перешел флот Магриба, которому требовалась помощь, чтобы дать отпор испанской агрессии. В результате за время жизни одного поколения Османская империя увеличила свою территорию в три раза, что позволило ей в течение трех столетий оставаться самой могущественной мусульманской империей на всем Средиземноморье. Империи удалось адаптировать на такой большой территории удивительно стабильные институты управления, которые были развиты на границах в Анатолии и на Балканах. Несмотря на то что контроль над новыми провинциями существенно отличался от управления старыми, по крайней мере на высшем социальном уровне государство обеспечило своим поданным поддержку в культурной и социальной жизни. Впредь большинство арабов, западных турок и различные соседние мусульманские государства жили в рамках законов, установленных Османской империей.

Шах Исмаил убивает хана Шейбани. Персидская миниатюра

В то же время новая политическая ситуация возникла в мусульманском мире северной Индии. Начало ее развития связано с подъемом Сефевидской империи. Один из мелких поздних правителей Тимуридов, Бабур, спасаясь от войск узбеков из бассейна Амударьи, воспользовался своей доброй репутацией (при поддержке ближайших последователей) и взял под свой контроль Кабул в горах Афганистана. Затем, обладая достаточными навыками и амбициями, он использовал это горное королевство как основу для вторжения в султанат Дели, ослабленный политическими распрями, и захватил власть в северной Индии. Как и Исмаил, с которым он заключил союз против узбеков, Бабур был ярким воплощением предприимчивости политической жизни Средних веков. Но, кроме того, он представлял собой и монгольский идеал государства-покро-вителя и, как и Исмаил, смог основать государство, полностью изменившее старую политику дробления на уделы. Делийской династии Аоди не удалось у себя в стране отказаться от чрезмерных обязательств, которые связывали предыдущих местных правителей. В 1526 г. при Панипате на северо-западных подходах к Дели Бабур разгромил делийские армии (частично за счет хорошей полевой артиллерии), после чего династия Аоди исчезла с политической сцены. Бабур занял делийский трон и создал свое государство. В 1530 г. он умер, и, несмотря на значительные военные успехи, его сыновья поссорились и очень скоро ушли с политической арены (1540 г.). Только в 1556 году один из них возвращается и занимает трон в северо-индийской империи, которая все это время развивалась по пути, намеченному при правлении Бабура. Тем не менее сам Бабур (который, между прочим, был известным тюркским писателем), по сути, не создал империю, но совершил огромный вклад в династическую традицию, которая (после возвращения себе власти) повысила престиж государства, умножила ресурсы и усилила связи индийского общества с высшими культурными кругами запада и севера.

Эти великие империи были созданы тремя династиями. Все они смогли в XIV веке не просто завоевать новые территории, но установить на них свою власть. Османы получили полноценно функционирующее государство, Сефевиды — власть в обширных военизированных тарикатах, Тимуриды в Индии — престижное наследие Тимура. К этому стоит добавить, по крайней мере, империю узбеков на севере за Амударьей, восходящую к узбекскому государству в Хорезме и его монгольскому наследию. Этим династиям удалось сосредоточить в руках имперскую власть во времена преобразований эпохи пороха. Впоследствии они войдут в историю не только как создатели обширных и долговечных империй, но и за эффективное воплощение абсолютистской власти. Более того, они настолько широко внедрили тенденции создания военного государства-покровителя, что Османская империя, осмелюсь предположить, даже приняла эту модель в конце XV века. И в то же время, как мне кажется, основные черты подобного государства были обновлены и усовершенствованы новыми империями.