Чтение онлайн

Последний по хронологии факт из русской истории, описанный Герберштейном, был им заимствован из летописи. Это сообщение о смерти Ивана Васильевича Великого. События XVI в. излагались Герберштейном на основании устных источников, свидетельств непосредственных участников событий: кн. А. Курбского, воеводы И. Челядина, потерпевшего поражение под Оршей в 1514 г., и, видимо, Михаила Глинского, которому в «Записках» дипломат дал лестную оценку.

Из иностранных источников Герберштейном упоминает Н. Кузанского и А. Вида, чьи картографические материалы были им использованы при составлении карты Руси. Для описания географии Руси, быта и нравов московитов Герберштейн привлекал сочинения П. Иовия [206] , А. Кампанезе [207] , И. Фабра [208] .

Известный немецкий и польский историк и дипломат Рейнгольд Гейденьитейн (1553–1620) – поляк по матери, выпускник Кенигсбергского и Падуанского университетов на определенном этапе своей карьеры был приглашен ко двору Стефана Батория и стал королевским секретарем. Один из исторических трудов Гейденштейна «Записки о Московской войне» был посвящен истории войны Стефана Батория с Московией. Он вышел в 1584 г. и принес известность автору. Позднее эту работа частично включили в другое сочинение Гейденштейна «Польское королевство в правление Сигизмунда Августа», опубликованное в 1672 г. Экскурсы Гейденштейна в русскую историю охватывают период с древнейших времен до середины XVI в. Изложение основано на русских, прежде всего, летописных источниках. Сам автор выделял псковские и московские источники.

Гейденштейн не использовал трудов ни Длугоша и Меховского, ни их последователей. Он строил свое изложение на самостоятельном изучении русских летописей, в том числе и неизвестных на Западе, став родоначальником нового направления в историографии. Гейденштейн интересовался генеалогией русских князей и непосредственно потомством Александра Невского, которого именует «Александром Ярославичем из рода Мономахова», и подчеркивал, что имя этого князя «до сих пор пользуется почетом у русских».

Трудом Гейденштейна широко пользовались западные, в частности французские, историки, прежде всего, Ж. О. де Ту. Благодаря этому французская традиция изучения истории Руси развивалась «вне зависимости от длугошевской традиции» [209] .

Гейденштейн знал каноны исторического изложения эпохи Возрождения. Ему были известны русские летописи, которые он именовал «русскими хрониками». Он сообщил о захвате библиотеки в замке Полоцка как о драгоценной добыче. Одна русская летопись из полоцких трофеев, о которых он говорит, сохранилась до нашего времени [210] . Помимо летописей в трофейной библиотеке были сочинения греческих отцов церкви, сочинения Дионисия Ареопагита на славянском языке. Большая часть из них, по свидетельству летописей, была переведена на славянский язык с греческого Кириллом и Мефодием.

Тенденциозность и враждебность Гейденштейна по отношению к Московии проявилась в той части текста, которая характеризует репрессии Ивана Грозного, способ ведения войны, строительство крепостей и их оборону на основании устных свидетельств очевидцев, побывавших в Московии.

Гейденштейн позаимствовал у своего коллеги и предшественника Герберштейна ряд фрагментов, несколько сократив их, в частности, о смысле и значении титула царя и его соотношении с титулами короля и императора.

Французский историк Жак Огюст де Ту (1553–1617) был автором «Истории своего времени» или «Универсальной истории», состоявшей из 138 книг, над которыми он работал с 1591 по 1617 г. Де Ту был знаком с итальянскими и французскими мыслителями и учеными эпохи Возрождения, в частности М. де Монтенем (1533–1592), следил за новейшими достижениями науки. Объективность автора-католика по отношению к трудам ученых-протестантов стала причиной объявления «Истории» де Ту еретической и включения ее в индекс запрещенных книг в 1609 г.

«История своего времени» повествует о России середины XVI – начала XVII вв. (1543–1607). Преимущественно де Ту излагал русско-ливонские отношения, войну Московии с Ливонией (1557–1584) и события конца XVI – начала XVII вв. Древняя история московитов в «Истории» де Ту стала отступлением от основного повествования, «вкраплением» в рассказ о походах Стефана Батория в Прибалтику. Историографическое значение этого изложения состоит в том, де Ту впервые в истории Франции сделал исторический обзор сведений о России, основанный на солидных источниках с использованием новейшей для своего времени историографии [211] . Де Ту использовал труды С. Герберштейна, А. Гваньини [212] (1538–1614) и Р. Гейденштейна, отдавая предпочтение последнему. Кроме того, он пользовался сведениями из Браденбаха, Одерборна, Хитрея и византийских источников. Хотя де Ту и называет в качестве своего источника «Анналы Руси», в которых историографы усматривают русские летописи, непосредственно летописями он не пользовался, и в основе его труда лежат сочинения его современников, в чем собственно и состоит историографическое значение его «Истории».

Особое место Московия занимает и в английских исторических трудах XVI–XVII вв. Интерес англичан того времени был вызван интенсивно развивавшимися русско-английскими экономическими и политическими отношениями. Такой характер интереса определил тип английских сочинений о Московии. Уровень английских работ о Московии уступал трудам континентальных историков и дипломатов (польских, австрийских, немецких, французских). По наблюдению О. Л. Вайнштейна (1894–1980), английская историческая мысль периода абсолютизма была скована королевской цензурой, ее отличала односторонность подхода и отсталость в разработке методики и теории истории. Положение в национальной английской историографии начало меняться с середины и, особенно во второй половине XVII в. [213] , что был связано с Английской революцией, активизировавшей идеологические и мыслительные процессы.

В конце 1649—первой половине 1650 гг. поэт Джон Мильтон (1608–1674) написал «Краткую историю Московии и других малоизвестных стран, лежащих к востоку от России до Китая, собранную из письменных известий разных очевидцев». Ее первое издание в Англии осуществилось в период Реставрации, когда автора уже не было в живых, почти через 30 лет после ее написания.

В 1875 г. «Краткая история» была переведена Ю. В. Толстым (1824–1878) [214] и издана в Москве под названием «Московия Джона Мильтона». И с этого времени она вошла в русское историографическое пространство. Об истории России XI–XVI вв. Мильтон писал в четвертой главе. Наиболее подробно им рассмотрены события времени Ивана III. Мильтон подчеркнул, что к концу XV – началу XVI вв. Россия стала известна Европе как сильное и грозное государство. Главой антитатарского курса он считал Софью Палеолог, которую противопоставлял Ивану III. Мильтон уделял внимание генеалогии царствующего дома.

1. Какое влияние оказали русские летописи и Повесть временных лет на зарубежную историографию в изложении ранней истории Руси?

2. Назовите европейских историков, писавших о Московии, и охарактеризуйте взгляды одного из них?

3. Подумайте, существовали и отличия в национальных европейских историографиях в восприятии Московии, а также в характере их Источниковой базы?

1. Герберштейн С. Записки о Московии: в 2 т. / под ред. А. Л. Хорошкевич; пер. А. И. Малеина, А. В. Назаренко. – М., 2008.

2. Лимонов Ю. А. Культурные связи России с европейскими странами в XV–XVII веках. – Л., 1978.

3. Рогов А. И. Русско-польские культурные связи в эпоху Возрождения (Стрыйковский и его «Хроника»). – М.,1966.

Со второй половины XV в. русские авторы начинают систематизировать накопленные исторические сведения и рассматривать русскую историю как часть всемирной истории. «Россия вводилась в русло мировой истории в новой роли. Россия искала свое место в мире» [215] . Хроникальная форма расширяла возможности повествования всемирной и русской истории, открывала больше возможностей для сопоставительной оценки, которая нередко носила назидательный и нравоучительный характер.

Падение Константинополя (1453) оказало глубокое влияние на русское сознание, заставив размышлять о роли своей страны в христианском, православном мире. Русские книжники обратились к хронографическому способу изложения материала. К XV в. они имели большой опыт чтения и работы с зарубежными хронографическими текстами. Еще со времен Киевской Руси русским книжникам был известен жанр хроники, творчество византийских, болгарских и сербских хронистов. Позднее изучались и польские хроники. Для соединения событий русской истории с мировой хронограф оказался проверенной и удобной формой. Выбирая между двумя противоположными тенденциями, которые присутствовали в зарубежных хрониках – жесткой хронологизацией событий и стремлением к повествовательности [216] , последняя оказалась для русских авторов предпочтительнее. Стремление к повествовательности выражалось в многочисленных вставных новеллах, создавались цельные повествовательные эпизоды.