Чтение онлайн

В тех случаях, когда при работе над текстом автор не имел возможности пользоваться подручным историческим материалом, он не прибегал к риторической патетике [288] . Помимо собственных впечатлений, воспоминаний и автобиографических сведений, источником Тимофееву служила изустная информация (версии об отравлении Ивана Грозного, Федора Иоанновича, Скопина-Шуйского и т. д.).

В. И. Корецкий высказал предположение о возможном использовании Тимофеевым несохранившейся «Истории о разорении русском» Иосифа – летописи монаха келейника патриарха Гермогена, с которой работали последующие летописцы. «Историю» Иосифа высоко ценил В. Н. Татищев, делавший из нее выписки к подготовительным материалам своей «Истории Российской» [289] .

К сожалению, условия создания текста не способствовали тому, чтобы из черновых набросков и «мемуарных» записок родилось монументальное историческое произведение. Неслучайно во «Временнике» специалисты видят «некий историографический проект» или как заметил И. И. Полосин, архив, состоящий из отдельных тетрадок и проб пера, но не труд, специально подготовленный к «обнародованию» [290] . Поэтому «Временник Ивана Тимофеева» называют смелым, новаторским «проектом», «нереализованным моментом ранней российской историографии» [291] . Вместе с тем создание «Временника» стало «главным патриотическим подвигом» дьяка Ивана Тимофеева [292] .

Тимофеева отличало мастерское владение уникальным для его времени историческим методом изложения и ученость, выходящая за пределы общедоступных палей и азбуковников.

Подводя итог сказанному, следует выделить наиболее существенные факторы, вызвавшие перелом в историко-нарративных практиках под воздействием Смуты: московский династический кризис, гражданскую войну и интервенцию.

1. Какие изменения наблюдаются в XVII в. в осмыслении вопроса о месте Руси, России во всемирной истории?

2. Какие перемены происходят в историческом национальном сознании в результате испытаний «Смуты»?

3. Назовите «историков-мыслителей» (мемуаристов), составивших труды и охарактеризуйте то новое, что они привнесли в историографию.

1. Временник Ивана Тимофеева / пер. О. А. Державиной. – М.; Л., 1951.

2. Временник Ивана Тимофеева // Памятники литературы Древней Руси: Конец XVI – начало XVII веков. – М., 1987.

3. Державина О. А. Дьяк Иван Тимофеев и его «Временник» // Временник Ивана Тимофеева. – М.; Л., 1951.

4. Перевезенцев С. В. Тайны русской веры. От язычества к империи. – М., 2001.

5. Полосин И. И. Иван Тимофеев – русский мыслитель, историк и дьяк XVII в. // Ученые записки Московского государственного педагогического института им. В. И. Ленина. – Т. 60. – Вып. 2. – М., 1949.

6. Сказание Авраамия Палицына / подг. текста и комментариев О. А. Державиной и Е. В. Колосовой. – М.; Л., 1955.

Посольский приказ, предшественник Коллегии, а затем Министерства иностранных дел России, на протяжении более 200 лет (XVI–XVII вв.) относился к центральным учреждениям с общегосударственной компетенцией [293] . Во второй половине XVII в. в период царствований Алексея Михайловича (1645–1676) и Федора Алексеевича (1676–1682) Посольский приказ был культурным и идеологическим центром России. Профессиональные переводчики трудились над составлением справочников, исторических трудов и даже стихотворным переводом. Среди них были талантливые люди, которые привнесли в историческое повествование документальность, поскольку при составлении текстов опирались на делопроизводственную письменность. Таким образом, думные чины Посольского приказа были проводниками тенденции, характерной для литературы и исторического повествования XVII в., – тесной связи повествовательного текста с делопроизводством.

К концу XVII в. в архиве Посольского приказа хранились документы великокняжеского и царского архива: духовные и договорные грамоты, акты избрания царей и поставления патриархов, остатки делопроизводства верховного и центрального управления XIV–XVI вв. и др. материалы. Они не только использовались в справочных целях в повседневной дипломатической работе, но служили Источниковой базой исторических книг, написанных в стенах Посольского приказа думными чинами, его служащими. Направлением работы приказа стало составление трудов по истории страны, утверждающих величие России и ее международный авторитет.

Известны сочинения не только действовавших сотрудников, но и бежавших из России лиц, которым за границей пригодились навыки, полученные ими в Посольском приказе. Перед теми, кто сбежал, не стояло программной патриотической установки. Вполне объяснимо, они проявляли враждебную настроенность к России, получившую отражение в их текстах.

Одним из таких сбежавших за границу авторов был Григорий Карпович Котошихин (Кошихин) (казнен в Швеции в 1667), бывший подъячий Посольского приказа. После побега из России в Польшу он перебрался в Пруссию и далее в Любек и в Швецию [294] . По заказу шведского правительства с «ободрения» государственного канцлера Швеции графа Магнуса Делагарди в 1666 г. Котошихин составил «Описание Московского государства, различного сословия людей, в нём находящихся, и их обычаев, как во время радости, так и во время печали, а также описание их военного дела и домашней жизни».

Наибольший вклад в составление книг по истории внес Артамон Сергеевич Матвеев (1625–1682) [295] , глава Посольского приказа в 1671–1676 гг. На этом посту он сменил А. Л. Ордина-Нащокина. Матвеев имел одну из самых больших библиотек в России. Под его руководством был составлен справочник по дипломатической переписке – «Большая государственная книга» или «Титулярник», а также «История русских государей, славных в ратных подвигах, в лицах» и «История избрания и венчания на царство Михаила Федоровича».

Матвеев считал, что Россия должна все свои силы сосредоточить на решении важнейшей проблемы – присоединении Правобережной Малороссии. В присоединении Малороссии к России Матвеев видел «прицепление естественной ветви к ее историческому корню». Он считал, что об уступке Киева полякам «и помыслить страшно». Свои концептуальные представления он старался реализовать, будучи дипломатом, и содействуя упорядочению малороссийских дел, усилению в Малороссии московской власти.

В «Титулярнике» впервые была воспроизведена иконография московских государей и патриархов с конца XVI в., а также портреты и титулы тех монархов Европы и Востока, с которыми поддерживала дипломатические отношения Россия. Текст, доказывающие законность и преемственность династии Романовых от Рюриковичей и ее богоизбранность, писали дипломат и писатель, выходец из Молдавии Николай Гаврилович Милеску-Спафарий и подъячий Посольского приказа Петр Долгово. В создании миниатюр «Титулярника», подчас имевших портретное сходство, участвовали ученики Симона Ушакова: И. Максимов, Д. Львов, Г. Благошин и др. [296] Поскольку большое внимание было уделено описанию отношений России с государствами и народами Запада и Востока, «Титулярник» стал первой книгой по истории внешней политики России [297] .

Первой научной монографией можно по праву считать «Скифскую историю» (1692) стольника Андрея Ивановича Лызлова (род. в 1650-е гг. – ум. не ранее 1697), выдающегося историка допетровской эпохи, участника Крымских (1687, 1689) и Азовских (1695–1696) походов.

Труд Лызлова готовился для Посольского приказа, находившегося в 1680-е гг. в ведении В. В. Голицына, под командой которого Лызлов служил во время Чигиринских и Крымских походов. Практическое предназначение работы и предопределило ее принципы: прагматизм и отсутствие провиденциализма.

Главный труд Лызлова посвящен истории обороны России и героическому сопротивлению, которое оказывалось турецким завоевателям. Автор подробно излагает ход осады Константинополя в 1453 г., анализирует причины успехов осман, указывая на «междоусобные христианские развраты и нестроения», стяжательство и захватнические тенденции правителей западных стран. Он пишет, что из всех европейских правителей на призыв византийского императора помочь в борьбе с турками откликнулся только московский князь Василий Дмитриевич, приславший ему в конце XIV в. с монахом Иродионом Ослебятей «много казну». Важнейшим уроком гибели Византии Лызлов считает необходимость объединения перед угрозой завоевания, разума и стремления к миру.