Чтение онлайн

Гарибальди, как и Мадзини, ставил задачу ликвидации Неаполитанского и Папского государств, а Сицилию считал опорной базой для дальнейшего развертывания борьбы. Гарибальди понимал, как отмечал Маркс, что выполнение поставленной перед ним задачи возможно лишь в том случае, «если движение сохранит свой чисто народный характер и не будет стоять ни в какой связи с планами чисто династического расширения»[358].

Планы Гарибальди, как и усиление его престижа среди широких масс народа, вызвали смятение в правящих кругах Сардинского королевства. В те дни, когда демократы, все истинные патриоты Италии с нетерпением ожидали высадки освободительной армии на Калабрийском берегу, в Турине разрабатывался план срыва переправы Гарибальди и его сподвижников на материк. По просьбе Кавура Виктор Эммануил 22 июля написал Гарибальди письмо, в котором «для пользы Италии» советовал отказаться от мысли переправиться через пролив. Отвечая королю, Гарибальди писал: «…Нынешнее положение Италии не позволяет мне подчиниться Вам… Если я теперь проявил бы колебания, вопреки требованию народа, то изменил бы своему долгу и повредил бы святому делу Италии»[359].

Народный рисунок: «Битва в Палермо в конце мая 1860 г.»

Победа революции в Сицилии способствовала усилению освободительного движения в континентальной части королевства. Гарибальди начал подготавливать армию, чтобы через Мессинский пролив переправиться на материк и вместе с отрядами, повстанцев Южной Италии двинуться в Неаполь. По пути к Мессине армии Гарибальди пришлось выдержать крупное сражение при Милаццо. Это была последняя битва гарибальдийцев на острове, и 27 июля они без боя заняли Мессину. К моменту переправы через пролив освободительная армия Гарибальди, которая теперь приняла название Южной, насчитывала более 20 тыс. человек. Она включала отряды, прибывшие в июне и июле из разных мест Италии. Армия была разделена на 4 дивизии, которыми командовали генералы Медичи, Биксио, Козенц и Тюрр. Но не вся армия концентрировалась у Мессинского пролива.

Тщательно подготовившись и выбрав удобный момент, Гарибальди на рассвете 19 августа высадился с главными силами на крайней южной оконечности Калабрии — у Мелито. Небольшой отряд (около 300 человек) под командой Миссори и Музолино высадился 10 днями раньше — не столько для военной разведки, сколько для агитации среди местного населения.

Как и в Марсале, неприятель заметил гарибальдийцев и начал их обстреливать с моря лишь тогда, когда высадка уже почти закончилась. На следующий день гарибальдийцы отправились в Реджо — главный укрепленный город Калабрии. После короткой атаки Гарибальди занял город. Сопротивление было слабым, так как в неаполитанской армии уже давно началось разложение[360]. Своей отвагой гарибальдийцы приводили в смятение защитников монархии Бурбонов.

Победа в Реджо решила судьбу остальной части Королевства Обеих Сицилий. 100-тысячная армия короля была целиком деморализована, солдаты сдавали гарибальдийцам свое оружие. Многие из них изъявляли желание присоединиться к волонтерам. Путь гарибальдийцев от Реджо до Неаполя представлял собой триумфальное шествие. Почти повсюду восстания начались еще до прихода армии Гарибальди.

Большую роль в организации этих восстаний сыграла «Партия действия», развернувшая в это время в Южной Италии кипучую деятельность. В статье «Продвижение Гарибальди» Энгельс восхищался стратегическим планом партизанского вождя и отмечал, что его победы были одержаны благодаря деятельности этой партии[361].

В полдень 7 сентября Гарибальди, опередивший авангард своей армии, в открытой коляске в сопровождении нескольких человек торжественно въехал в Неаполь. Через два дня в столицу королевства вступила гарибальдийская армия, встреченная народным ликованием[362]. Франциск II бежал еще 6 сентября, забрав с собою часть оставшегося ему верным войска. В Неаполе осталось еще около 20 тыс. солдат, но они и не пытались оказать сопротивление. «Освободителями народа, — писал Гарибальди о своем триумфальном вступлении в Неаполь, — было занято еще теплое монархическое гнездо, и грубые сапоги пролетариев топтали роскошные королевские ковры»[363].

Легендарная эпопея славной «Тысячи» подходила к концу. Целую неделю после вступления гарибальдийцев в Неаполь длились народные торжества. Однако еще предстояла жестокая битва с королевскими войсками. Эта битва произошла при реке Вольтурно у города Санта-Мария 1 и 2 октября. Франциск II попытался с остатками армии пробиться в столицу. Королевские войска дрались с ожесточением. Однако после двухдневной кровопролитной битвы гарибальдийцы одержали победу. Этим закончилась замечательная эпопея «Тысячи». После битвы при Вольтурно остатки королевской армии еще удерживали некоторые крепости, но дни династии Бурбонов были сочтены.

В освобожденном королевстве было образовано революционное правительство, в которое входили умеренные либералы и демократы, а Гарибальди был провозглашен «диктатором Обеих Сицилий». Создание этого правительства открывало широкие перспективы для дальнейшего развития революции в неосвобожденной части Италии. Правительство подтвердило изданные в Сицилии декреты о социально-экономических мероприятиях и издало некоторые другие декреты. В частности, было подтверждено, что земли и недвижимость, принадлежащие запрещенному ордену иезуитов, будут национализированы, так же как и земли Бурбонов. 18 октября был издан декрет об обложении налогом церковных имуществ. Декретом от 3 ноября запрещалось сосредоточение в одних руках нескольких наделов[364].

Революционный инстинкт подсказывал Гарибальди, что, только опираясь на восстание широких народных масс, в том числе крестьянства, можно будет превратить экспедицию «Тысячи» в бурное освободительное движение, которое быстро сокрушит бурбонское государство[365]. Необходимо, однако, отметить, что аграрный вопрос — самый важный — не был разрешен правительством Гарибальди. Декрет о раздаче крестьянам общинных и государственных земель не был реализован. Революционное правительство не призывало крестьян к захвату земель баронов, а удерживало их от этого. Был даже случай, когда отряд Биксио подавил крестьянское волнение. Причина такой политики заключается в том, что правительство, большинство которого составляли представители буржуазии, боялось аграрной революции, а люди, окружавшие Гарибальди (Криспи, Паллавичино, Биксио и др.), полагали, что гражданская война между крестьянами и помещиками может скомпрометировать режим Гарибальди и ослабить его армию. В результате крестьяне охладели к движению и стали отходить от него. Но следует подчеркнуть, что такой политики по отношению к крестьянству придерживалась почти вся республиканская партия. В этом заключается противоречивость и слабость всего демократического крыла национально-освободительного движения Италии, и этим обстоятельством воспользовались умеренно-либеральная партия, чтобы задушить робкие попытки соединить национальное движение с глубокой аграрной революцией[366].

Уже в июле 1860 г. умеренные либералы пытались вырвать инициативу из рук демократов и изолировать их. После же высадки гарибальдийской армии на континенте Кавур и его сторонники повели бешеную кампанию против деятелей демократического движения и напрягали все свои усилия, чтобы вызвать в Неаполе так называемую «революцию» до вступления туда Гарибальди и не допустить создания демократического правительства. Однако либералам не удалось организовать переворот в Неаполе.

После того как Гарибальди вступил в Неаполь и кавуровский план организации там государственного переворота провалился, правительство Сардинского королевства приняло решение о посылке войск в Марке и Умбрию, а затем — на Юг. Целью этой экспедиции было не допустить перехода гарибальдийцами неаполитанской границы и их похода на Рим. Доказывая французскому послу необходимость вторжения в Папское государство, Кавур заявил, что, если сардинская армия не будет в Марке раньше Гарибальди, «революция охватит всю Италию»[367].

11 сентября войска Сардинского королевства под командованием генерала Фанти перешли границу Папского государства. После небольших стычек с папскими войсками они заняли области Марке и Умбрия. Затем командование принял сам Виктор Эммануил. Сардинская армия перешла неаполитанскую границу не только для того, чтобы не допустить распространения революции в остальной Италии, но и для того, чтобы подавить революцию в самом Неаполе. Виктор Эммануил выпустил прокламацию, в которой обрушился на республиканцев и заявил, что его армия вступила в Южную Италию, чтобы «покончить с эрой революции».

В Неаполе, как и в Палермо, активизировали свою деятельность либералы и реакционные элементы. В государственном аппарате сидели королевские чиновники, саботировавшие мероприятия революционного правительства. Гарибальди писал, когда стало известно о походе сардинской армии, что сторонники Кавурэ обнаглели и стали вести себя вызывающим образом[368]. Нельзя не вспомнить здесь слова А. Грамши, отмечавшего, что в период похода «Тысячи» политика руководителей либеральной партии диктовалась «слепой сектантской враждебностью к «Партии действия» и к Гарибальди» и что меньше всего они думали об объединении Италии[369].