Чтение онлайн

Это сыграло значительную роль в развитии рабочего движения. Рабочие организации были объединены в национальном масштабе и вовлечены в политическую борьбу. Однако в дальнейшем утопические теории Мадзини и его влияние на рабочее движение явились помехой созданию действительно массовых, классово сознательных организаций пролетариата. Пропаганда мадзинистами идеи классового сотрудничества, их теория гармонии труда и капитала нанесли определенный ущерб рабочему движению.

С утверждением капиталистических отношений, вызвавших усиление эксплуатации трудящихся, доктрины классового мира уже не могли больше удовлетворить рабочих, и они стали отходить от мадзинистов. В середине 60-х годов в Италии созрели условия для развития социалистического движения. Сама жизнь приводила рабочих к сознанию необходимости классовой борьбы. Рост рабочего движения, общественные отношения, сложившиеся после объединения страны, сделали левых республиканцев восприимчивыми к социалистическим идеям. Большой толчок к этому дало также Международное Товарищество Рабочих (I Интернационал), основанное в Лондоне в сентябре 1864 г. На съезде рабочих обществ Италии, который состоялся в октябре 1864 г. в Неаполе, говорилось о периодическом созыве международных рабочих конгрессов. Съезд принял решение о посылке делегации на предстоящий международный рабочий конгресс.

Однако зарождающееся социалистическое движение встретило сильное противодействие со стороны Мадзини, который пытался превратить Интернационал, как и рабочие общества, в орудие осуществления планов мелкобуржуазной демократии[375]. Мадзинисты участвовали в создании Интернационала. Через своего секретаря Л. Вольфа Мадзини даже попытался навязать Интернационалу свою программу. Но, как известно, в качестве программных документов Интернационала был принят Учредительный манифест и Устав с преамбулой, составленные Марксом. Трудность первых шагов итальянского социалистического движения заключалась в том, что в то время, когда передовые рабочие выражали свои симпатии Интернационалу, а бывшие левые республиканцы предпринимали попытки создать его секции, в Италии, кроме Мадзини, стал вести свою пропаганду М. А. Бакунин, идеолог «революционного анархизма».

Русский революционер прибыл в Италию в ноябре 1864 г. Он имел поручение Маркса (с которым незадолго до того встретился в Лондоне) организовать в Италии секции Интернационала. Маркс полагал, что революционная энергия Бакунина окажется весьма кстати для организации в Италии отпора антисоциалистической проповеди Мадзини. Но, взяв на себя поручение Маркса и заявив, что отныне будет участвовать лишь в социалистическом движении, Бакунин предпринял попытки создать в Италии тайную организацию для пропаганды своих путаных теорий «революционного анархизма». Не всегда и не везде пропаганда Бакунина имела успех, однако в 1867–1868 гг. ему удавалось оказать некоторое влияние на создаваемые секции Интернационала.

В 1868 г. возникла секция Интернационала в Неаполе. В конце 1869 г. она уже насчитывала более 3700 чел. К началу 1870 г. были созданы секции Интернационала в ряде городов Сицилии. Неаполитанская секция принимала активное участие в забастовочном движении, и ее авторитет среди рабочих неуклонно возрастал. Но в конце 60-х годов усилилось влияние Бакунина в секциях Интернационала. Политически незрелым рабочим, пришедшим из деревень, и мелкобуржуазной интеллигенции, разочаровавшейся в «благах» буржуазного государства, импонировало учение Бакунина о «социальной революции» и уничтожении всякого государства. Это было реакцией на политику бюрократически-централизованного государства, созданного в результате объединения страны, государства, обрушившегося жестокими репрессиями на молодое рабочее и социалистическое движение. Почвой, питавшей анархизм, явились влившиеся в ряды пролетариата новые кадры рабочих, выходцев из крестьян и ремесленников, разорявшихся в условиях концентрации капиталистического производства. Но с ростом фабрично-заводского пролетариата увеличивалась политическая зрелость рабочих, освобождавшихся постепенно от влияния анархизма.

Завершение объединения Италии

Умеренные либералы, правившие в Сардинском королевстве до объединения, закрепили свою власть и в новом королевстве. Их группировка вошла в историю под названием «правой». Левое крыло умеренных либералов и часть бывших демократов, составившие в парламенте отдельную группировку, получили название «левой». 6 июня 1861 г. умер Кавур. Его заменил Беттино Риказоли, также принадлежавший к «правой». Все правительства, часто сменявшие друг друга в 60-е годы, принадлежали к этой группировке, которая правила 15 лет. Перед правительством «правой» встало много сложных проблем. Необходимо было укрепить финансы, истощенные в результате войны и революции; нужно было наладить работу государственного аппарата и создать администрацию в новых провинциях, реорганизовать армию, строить дороги и т. д. Однако правительство, которое отражало интересы обуржуазившихся помещиков и торгово-промышленной буржуазии, не в состоянии было решить эти проблемы. Оно пыталось выйти из положения путем усиления налогового пресса и за счет распродажи конфискованных церковных земель. Но бюджет ежегодно сводился с дефицитом, и государственный долг неуклонно увеличивался.

Наиболее острой была проблема Юга, возникшая после объединения страны. Правительство «правой» ничего не предпринимало, чтобы ликвидировать социально-экономическое различие между отсталым Югом и более развитым Севером. Политика правительства привела к тому, что позднее Юг был превращен в аграрный придаток промышленного Севера. Тяжелая участь широких масс народа Южной Италии, в особенности крестьянства, страдавшего от полуфеодального гнета крупных помещиков, их ненависть к бюрократическому государственному аппарату, состоявшему почти исключительно из пришельцев с Севера, приводили к стихийным выступлениям крестьян.

Лишившийся престола Франциск II засылал в Южную Италию агентов, возбуждавших крестьян против новой власти. Им помогали священники, поощряемые правительством Рима. В обстановке стихийных волнений реакционерам не трудно было привлечь на свою сторону многих невежественных крестьян, из которых они создавали террористические отряды. Эти отряды соединялись с блуждавшими по лесам Юга небольшими группами разбитой бурбонской армии и совершали террористические акты против представителей власти.

Одновременно в Южной Италии началось массовое движение, в которое включились десятки тысяч крестьян, выражавших протест против гнета баронов и аграрной буржуазии, против произвола властей, бесправия и голода[376]. Это было продолжением борьбы за землю, которую крестьяне Юга начали еще в 1860 г. Правительство «правой», воспользовавшись тем, что во многих случаях это движение получило легитимистскую окраску, объявило его «бандитским» и отождествляло с отрядами, организованными сторонниками Бурбонов и возглавлявшимися в большинстве случаев иностранными наемниками. Для подавления этого движения правительство прибегло к массовому террору и чрезвычайным законам («Закон Пика» от 15 августа 1863 г. — по имени депутата Дж. Пика. внесшего его в парламент). Были посланы карательные экспедиции регулярной армии численностью в десятки тысяч человек. Военные суды приговорили к смертной казни, к тюремному заключению и высылке многие тысячи крестьян.

Обрушившись на массовые движения и запутавшись в экономических трудностях, переживаемых новым государством, правительство «правой» не собиралось проявлять инициативу в решении вопроса о судьбе Рима и Венецианской области, остававшихся вне объединенной Италии. Завершение объединения Италии зависело от силы революционного движения.

Как и раньше, инициативу проявили демократы. Летом 1862 г. Гарибальди начал подготовку похода для освобождения Рима. 27 июня он с горстью сподвижников отплыл с Капреры в Сицилию, чтобы там организовать отряд волонтеров. Высадившись в Марсале, Гарибальди бросил клич «Рим или смерть». Народные массы Сицилии встретили своего освободителя с огромные энтузиазмом. В их памяти еще свежи были воспоминания о славных битвах 1860 г. К Гарибальди стали стекаться добровольцы со всего острова. С небольшим отрядом он направился в Палермо, и вскоре под его знаменами собралось более трех тысяч человек.

Узнав о походе Гарибальди, Наполеон III заявил, что Франция будет оборонять светскую власть папы и не позволит присоединить Рим к Италии. Виктор Эммануил II не замедлил выпустить прокламацию (3 августа), в которой оценивал поход Гарибальди как «мятеж» и угрожал строгой карой всем, кто присоединится к Гарибальди. Однако эти угрозы не остановили патриотов.

В Катании, куда Гарибальди проследовал из Палермо, чтобы переправиться на материк, отряд насчитывал уже 4 тыс. человек. Но на материк направились (24 августа) лишь 2 тыс. чел., так как больше не могло разместиться на имевшихся в распоряжении Гарибальди двух пароходах. Перед отплытием Гарибальди опубликовал в Катании прокламацию «К итальянцам». Он клеймил позором правительство, которое «является итальянским лишь по названию», а по существу выступает прислужником Наполеона III. Гарибальди призвал патриотов к борьбе за освобождение Рима и полное уничтожение иностранного господства.

На калабрийском берегу гарибальдийцев ожидали правительственные войска, специально посланные по указанию премьер-министра Раттацци. Чтобы избежать братоубийственной войны, Гарибальди отвел свой отряд в горы. 29 августа на горе Аспромонте королевские войска под командованием полковника Паллавичини настигли его и открыли огонь. Гарибальди приказал волонтерам не стрелять. Однако на этот раз волонтеры ослушались своего вождя, и некоторые из них начали отвечать противнику огнем. Гарибальди встал между обеими армиями и попытался остановить стрельбу, но был ранен двумя пулями — одной в левое бедро, другой в лодыжку правой ноги (впоследствии знаменитый русский хирург Н. И. Пирогов спас Гарибальди от грозившей ему ампутации ноги).

Партизанский вождь был взят в плен и помещен в крепость Вариньяно, а затем отправлен в Специю. Оказались в плену и многие гарибальдийцы.

Одержав победу над демократическими силами путем предательства национальных интересов, правящие круги обсуждали вопрос: что делать с Гарибальди и его сподвижниками — судить их или нет? Несколько раз по этому вопросу происходили специальные заседания Совета министров, где вносилось предложение предать гарибальдийцев военному суду. Однако это предложение не получило большинства голосов. Сам король не решался подписать декрет об этом.