Чтение онлайн

Как отмечают итальянские историки Сальваторелли и Мира, поведение Муссолини в период аннексии Австрии было чем-то отличным и худшим, чем простое соучастие, так как соучастие подразумевает какую-то компенсацию[264]. Муссолини же не только не получил никакой компенсации, но и способствовал усилению партнера за счет собственной страны. Присоединение Австрии к Германии разрушило треугольник Вена — Будапешт — Белград, на союзе с которым итальянская внешняя политика долгое время основывала свое влияние в этой части Европы. Аншлюс серьезно подрывал также двусторонние отношения Италии с Венгрией, так как отныне эта страна начала склоняться в сторону Германии.

Это не помешало фашистской палате депутатов, отмечая «заслуги» Муссолини в области внешней политики, присвоить ему 30 марта специально учрежденное звание маршала империи. Свою речь в этот день Муссолини посвятил воспеванию военной мощи Италии. Он заявил, что страна готова в любой момент выставить 8 млн. солдат, вооруженных самым современным оружием. Итальянский подводный флот Муссолини назвал самым сильным в мире, а авиацию — одной из самых сильных. Заканчивая эту воинственную речь, дуче воскликнул: «В будущей войне будет только один руководитель — им будет тот, кто сейчас обращается к вам»[265].

Союз фашистской Италии с гитлеровской Германией становился все более тесным. В мае 1938 г. Гитлер прибыл с визитом в Италию. В течение этого года обмен делегациями между двумя странами достиг небывалой интенсивности: визитами обменивались национал-социалистская и фашистская партии, все виды вооруженных сил, чернорубашечники и эсэсовцы, молодежные, женские и другие организации. Это должно было символизировать близость двух режимов и нерушимость их единства, Действительно, когда к осени 1938 г. судетский кризис достиг наивысшего накала, выступления Муссолини в поддержку гитлеровских притязаний к Чехословакии стали не менее наглыми, чем речи самого Гитлера. Муссолини заявил даже в частной беседе, что в случае конфликта он немедленно выступит на стороне Германии. На деле он надеялся, что западные державы отступят перед наглым шантажом. 28 сентября Чемберлен обратился к Муссолини с просьбой о «посредничестве», для того чтобы «предотвратить начало мировой войны». Муссолини не заставил себя долго упрашивать.

В дни Мюнхенской конференции экзальтация Муссолини достигла предела: он мнил себя вершителем судеб Европы. Об истинной причине уступчивости правящих кругов Англии и Франции, жертвовавших независимостью Чехословакии, он знал достаточно хорошо. Как писал Д. Гранди, бывший в то время послом, в Лондоне, Чемберлен несколько раз говорил ему: «Германия — это бешеный бык. Дело заключается не в том, чтобы посадить его в клетку — что было бы невозможным, — а в том, чтобы направить его на другую цель». Поясняя свою мысль, Чемберлен добавлял, что единственный способ нейтрализовать Германию, это столкнуть ее с Советским Союзом[266].

Именно антисоветская направленность Мюнхенских соглашений вызывала особое удовлетворение Муссолини. Выступая на закрытом совещании итальянских префектов в конце 1938 г., он говорил: «Слово Мюнхен означает, что впервые после 1861 г. Италия сыграла абсолютно первостепенную и решающую роль в событии мирового значения… То, что произошло в Мюнхене, означает конец большевизма в Европе, конец всякого русского политического влияния на нашем континенте»[267].

Итальянские правящие круги целиком одобряли подобный образ мышления: антибольшевистский поход способствовал бы повышению роли Италии; кроме того, направление гитлеровской агрессии на восток давало возможность Италии выдвинуть претензии на Средиземном море по отношению к тем самым державам, которые проявили столь большую уступчивость в Мюнхене. Не прошло и двух месяцев после того, как правительство Даладье в знак признания заслуг Италии в дни Мюнхена официально признало аннексию Италией Эфиопии, как в итальянской палате депутатов Чиано организовал антифранцузскую демонстрацию, во время которой чернорубашечники впервые выкрикивали: «Тунис, Корсика, Джибути!»

Растущая агрессивность внешней политики Италии сопровождалась дальнейшей милитаризацией жизни страны. Муссолини всерьез принимал собственные слова о том, что Италия должна представлять из себя военный лагерь. В некоторых случаях кампания по поднятию воинственного духа нации принимала поверхностные и смехотворные формы. Так, увидев на военных парадах в Германии «прусский шаг», Муссолини предписал ввести его в Италии под названием «римского шага». Фашистские газеты захлебывались от восторга, описывали эту новую манеру маршировки как «неотвратимый шаг легионов, для которых каждый поход — завоевание». Одновременно специальным указанием партии отменялось рукопожатие, заменявшееся фашистским приветствием. Надолго запомнилась итальянцам яростная кампания, которая велась против употребления третьего лица в качестве вежливого обращения, принятого в итальянском языке. Целая серия декретов, сопровождаемых газетными статьями, объявляла эту привычку «буржуазным пережитком», расслабляющим нацию, и предписывала ограничиваться обращением на «ты» для членов партии и на «вы» для всех остальных.

Гораздо более серьезным было заимствование у гитлеровцев расистской идеологии и антисемитского законодательства. В июле 1938 г. был опубликован манифест, подготовленный «группой фашистских ученых» и официально определявший «отношение фашизма к проблеме расы». Важнейшие положения этого манифеста, состоявшего из 10 пунктов, гласили, что итальянцы относятся «в своем большинстве» к арийской расе, что существует «чистая итальянская раса», к которой не принадлежат евреи и которую следует всячески оберегать. Вслед за опубликованием манифеста расистская и антисемитская волна стала бурно нарастать. При министерстве внутренних дел был создан «высший совет по вопросам народонаселения и расы», стал выходить журнал «В защиту расы», распространение которого вменялось в обязанность секретарям партийных федераций. В сентябре 1938 г. были приняты первые антисемитские законы: людям еврейской национальности запрещалось преподавать в школах, а члены академий, институтов и различных научных и культурных организаций лишались своих званий и постов.

В ноябре совет министров Италии по представлению Большого фашистского совета опубликовал новую серию законов, которые по сути дела исключали евреев из национальной жизни: им запрещалось служить в государственных и в полугосударственных учреждениях, они не подлежали призыву на военную службу и их права на недвижимую собственность существенно ограничивались. Для детей евреев в школах создавались отдельные классы, а браки итальянцев с евреями, так же как и со всеми «неарийцами», запрещались. По официальной статистике, в соответствии с новым законодательством дискриминации подверглись 3500 из 15 тыс. еврейских семей, значившихся в Италии[268].

Осенью 1938 г. секретарь фашистской партии Стараче и министр культуры Альфьери объявили о начале «культурной мелиорации». Наряду с кампанией против таких «буржуазных пережитков», как рукопожатие, светские рауты, пристрастие молодежи к иностранным модам, она включала в себя запрещение ряда литературных изданий и упразднение Академии деи линчеи — самой старинной академии в Европе.

В рамках мероприятий по «фашизации нации» в октябре 1938 г. была проведена также реформа школьного образования. Основная идея этой реформы — формирование «политического гражданина», преданного фашистской идее с самого раннего возраста. Отныне все итальянские граждане, начиная с четырехлетнего возраста, наряду со школой и даже до нее, обязаны были посещать детские и юношеские фашистские организации. Другим нововведением, скопированным с гитлеровского образца, было включение в школьные программы физического труда для «поднятия общественного сознания юных граждан».

Для государственных служащих вводилась единая униформа и им начали присваивать звания наподобие воинских. Мероприятий по «закалке нации» и «формированию нового человека» не избежали даже иерархи фашистской партии. Распоряжением руководства партии с осени 1938 г. секретари федеральных организаций, собиравшиеся на совещания, обязаны были проходить испытания по спортивной гимнастике: прыжок через коня, плавание и верховая езда (последнее, правда, заменялось ездой на велосипеде). Муссолини лично присутствовал на этих испытаниях, воздавая хвалу достойным и порицая нерадивых.

Юридическое строительство фашистского государства завершилось парламентской реформой 1939 г. Еще в 1933 г. Муссолини заявил, что палата депутатов является анахронизмом и ее вполне мог бы заменить национальный совет корпораций. В 1937 г. комиссия, которой была поручена разработка реформы, доложила, что ее работа близится к концу. Однако только в январе 1939 г. был принят закон, который значительно изменял государственное устройство Италии. Место палаты депутатов теперь заняли Национальный совет фашистской партии и Национальный совет корпораций, становившиеся государственными органами. Вместе с сенатом, члены которого назначались королем, новая палата составляла высший законодательный орган государства. По словам Муссолини, таким образом был преодолен предрассудок, что представительство должно обязательно основываться на выборности. Членами высших законодательных органов становились люди, назначаемые на должности королевским декретом или решением дуче; с потерей партийного или государственного поста они лишались также места в парламенте.